Stardust

Если бы Иринацу не был влюблённым в музыку художником, он бы написал научную диссертацию на тему «Эмоции и чувства Касугано Шиона. Особенности проявления и расчёт вероятности последствий». Получившийся увесистый талмуд Иринацу подарил бы Шики со словами «На, изучай, олух, потом спасибо скажешь». Шики бы, конечно, ничего не понял и наверняка забыл бы о щедром подношении через пять минут, но Иринацу не поленился бы напоминать. Будет, правда, сложно утаить всё от Касугано, но Иринацу был силён и в импровизациях. На крайний случай, можно было бы и Чиаки подключить: тот не раз выражал раздражение по поводу вопиющей недогадливости кое-кого. То, что Касугано влюблён в Шики, было очевидно абсолютно всем. Кроме самого Шики. От активных своднических действий для обеспечения всеобщего счастья Иринацу останавливал лишь сам Касугано, сомневающийся то ли в своих чувствах, то ли в связанных с ними желаниях. И ещё немного охлаждал все его благородные порывы ледяной взгляд Фуюсавы, который Иринацу иногда с ужасом на себе ощущал. Иринацу тосковал, но неизменно приходил к выводу, что вмешательство может лишь всё испортить. Оставалось только уповать на то, что всё как-то само собой благополучно сложится. Хотя руководство к действию, подсунутое каждому из виновников его душевных мук, не помешало бы точно. Пусть берут пример с второгодок, в конце-то концов! Вот у кого страсть во все поля! Любой, кто имел хотя бы минимальный опыт общения с Шики или Касугано, знал, что ребята малость странные. А если точнее – чудаками они были отменными и явно друг друга стоили. Трудно было неискушённому постичь смысл того, что они делали. И где периодически пропадали, имея к тому очевидную склонность. В очередной раз Фуюсава направил их на поиски одним властным жестом и холодным взглядом, что выглядело как «Валите прочь и не возвращайтесь», ведь куда проще было просто позвонить. Иринацу и Чиаки сразу поняли, что их серый кардинал не в духе, так что, переглянувшись, поспешили убраться от греха подальше. Точнее, это Иринацу поспешил, а Чиаки ещё хотел что-то ехидное ввинтить – пришлось тащить его за собой на буксире. На коридоре, впрочем, Чиаки быстро остыл, даже не сразу скинул с плеч направляющие руки Иринацу. Он тяжело вздохнул и сказал рядовую реплику, которой можно было бы описать поведение кого угодно, но всё-таки назвав соответствующее имя: – Шики действительно такой дурак или прикидывается? Иринацу с присущей ему солидарностью повторил чужой вздох, ответил: – Я сам не понимаю. Иногда возникает крамольная мысль, что это всё показное. Но где Шики, а где показуха? Он явно умнее, чем кажется, просто людей читать не умеет абсолютно. Или скрывает, что умеет. Ай! Не знаю я! Чиаки усмехнулся. – Ха, а ведёшь ты себя так, словно всё знаешь. Иринацу мимоходом удивился тому, что Чиаки в принципе хоть как-то его оценивал. А то иногда возникала мысль, что кроме своей детской зазнобы, он ни на что не обращал внимания. – Я воображаю, что понимаю, и иногда это действительно срабатывает, – воодушевлённо отозвался Иринацу. – Я художник ведь, у меня отличная фантазия. – Всё-таки ты тоже чудак. – А ты, Чиаки-чан? – Я реалист. – Хах! В наших условиях, это вовсе не делает тебя меньшим чудаком. – Да неужели? – В самом деле. О, кстати, Чиаки-чан, когда пойдём в поход? – Да не пойду я с тобой никуда. Сто раз уже говорил! Нонсенс! – Ну классно же будет! Мелких твоих тоже возьмём, отдохнём от мирской суеты на природе, а, разве ж плохо звучит? – Звучит неплохо, но меня напрягает, с каким воодушевлением ты о том говоришь. Такую уверенность обычно проявляют люди, которые понятия не имеют, о чём толкуют. – Да ладно тебе!.. О, я придумал! Ты ведь скоро права получишь? Отметим это! На машине поедем! Куда-нибудь в горы, а? – Ох, только не висни на мне, я прошу тебя! Они добрались до лестницы на крышу, продолжая свой полубессмысленный диалог. Терасса была первым местом, где Касугано мог быть с немалой вероятностью того, что Шики с ним. Иринацу выбежал за дверь, да так и замер на полушаге. Касугано был здесь, на своём привычном месте. Но, позабыв о разложенных на столе картах, он с нежностью поглаживал волосы лежащего на его коленях Шики. Услышав шаги, он поднял взгляд на Иринацу. Лишь легонько качнул головой и приложил палец к губам. Подувший тёплый ветер растрепал его волосы, стёр померещившуюся улыбку. Чиаки догнал Иринацу и хотел уже что-то сказать, но тот резко обернулся к нему, заткнув рот ладонью, и потащил в обратную сторону. Только прикрыв за собой дверь, оказавшись на полутёмной после яркого света лестничной площадке, Иринацу отпустил его. Усевшись прямо на лестницу и подперев подбородок кулаком, он глубоко задумался. – Они там? – Угу. – Без них я к Рё не вернусь. – Угу… Чиаки посмотрел на Иринацу, как на идиота, но, тем не менее, сел рядом, достал телефон. Отмотав время назад, Иринацу воспроизвёл картину увиденного у себя в голове. Залитая солнцем крыша под голубым ясным небом, запах отцветающей сакуры в воздухе, шорох листьев, отзвуки голосов далеко-далеко внизу. Безмятежное спящее лицо Шики и улыбка на губах Касугано. Мелодия почти родилась, зазвучала где-то на фоне, отозвалась эхом в отстукивающих ритм пальцах. Облизнув от нетерпения губы, Иринацу слепо тронул Чиаки за рукав, тревожным шёпотом позвал: – Чиаки-чан… – Что? – Я сейчас начну петь, запоминай, на случай, если вдруг у меня из головы что-то вылетит. – Чт..? В голове уже начал играть целый оркестр и тело Иринацу всем своим естеством последовало за ним. Щёлкая пальцами в такт тарелкам, другой рукой рассекая воздух, касаясь клавиш пианино, неровными шагами отплясывая гитарное соло, губами придавая нужную форму дыханию. Картина в его голове ожила, заменив собой всё то скучное, что не имело значения. – А-а-а! Не могу на месте сидеть! Побежали! Раздражённый голос Чиаки и его поспешные шаги не были лишними, добавив мелодии оттенок присутствия ожидающего наблюдателя. Даже всплывшее в памяти жёсткое лицо Фуюсавы, его пронзительный взгляд и острая улыбка сложились в ноты ещё одной музыкальной фразы – память солнечного весеннего дня о прошедшей зиме. Иринацу сгорал от нетерпения, торопясь сложить все образы воедино и придать им форму. Это будет песня! Отличная песня, которую поймёт каждый! Иринацу был художником, влюблённым в музыку. И она отвечала ему взаимностью. __________ *О том, что у Чиаки есть младшие брат и сестра, можно узнать из анкеты, как и о том, что по какой-то причине Иринацу не теряет надежды уговорить его отправиться в поход хд Перевод анкет на английский можно найти здесь: https://ryota-kunstranslations.tumblr.com/post/186437000091/translation-starmyu-season-3-kao-kai-character