Stardust

– Ты умеешь играть в шахматы? Почему-то это звучало как очередная провокация. Какой бы ответ Рен ни дал, он знал, что о нём пожалеет. – Умею. – Я имею в виду, европейские. – Ненужное уточнение, я так и понял. – То есть если бы я имел в виду японские шахматы, ты бы понял неправильно? – За кого ты меня принимаешь? В твоих руках книжка по шахматам. Всё очевидно, не находишь? – Верно. Просто проверяю. – Очень достойное занятие. – Всяко достойнее, чем смотреть, как я это делаю. – … – Это был шах. В ситуациях, когда Коки одаривал его своей торжествующей ухмылочкой, больше всего хотелось его в жопу слать. Но Рен этого не делал, находя подобную формулировку компрометирующей. Как бы потом не оказаться потерпевшей жертвой, которая сама виновата. – Виновен. – Да-да, моя вина ещё при рождении обеспечила мне пожизненный срок. Но я удивлён, что ты умеешь играть. – Что в этом такого? – Не знаю… Всё? – Не знает он, – передразнил приятеля Рен. Большая перемена всё длилась и длилась, и Рен скучал, в конце концов, вовсе перестав это скрывать. Уткнувшийся в книгу Коки игнорировал его преступно долго, и Рен обрёл ничем толком не обоснованную решимость во что бы то ни стало стрясти с него за это компенсацию. Не может же быть книга по шахматам интереснее! – Не знаю, с чем это связано, может, он пересмотрел психологических триллеров, но отец всегда мечтал, чтобы я умел играть. Как ходят фигуры, я выучил раньше, чем алфавит. Но в детском саду я понял, что приставучего забияку проще шахматной доской по голове огреть, чем усмирить в честном матче. Потом увлёкся карате, и шахматы остались в прошлом. В какой-то момент Коки соизволил поднять на Рена взгляд, что тот счёл поводом поздравить себя с успехом. – Хм, теперь мне хочется пообщаться с твоим отцом, думаю, он может научить чему-нибудь интересному. Рен очень ярко представил эту сцену: Коки приходит к нему домой, заводит светскую беседу с его отцом, само собой, всецело того очаровывает манерами и эрудицией и овладевает его вниманием до конца вечера, в то время как оставленный за бортом Рен бесится и придумывает план, как натравить на дорого приятеля сестёр-гарпий. – Я бы не рассчитывал на многое на твоём месте, – сказал он вовсе не поспешно. Коки, конечно, ничего не заметил, а хмыкнул с чётко отмеренным уровнем громкости по какой-нибудь совершенно иной причине – в их классе недостатка в достойных высмеивания недоразумениях не наблюдалось никогда. Рен как раз подумал о том, что не стоило вовсе начинать этот разговор и провоцировать Коки на очередную гадость, когда тот задал вопрос: – Сыграешь со мной? Однажды Рен научится сдерживать свои эмоции и не демонстрировать их столь явно. Но сегодня он заслужил эту капельку веселья, проявившуюся на его губах. – В качестве исключения, – сказал он и добавил с покровительственной интонацией: – Я даже уступлю тебе белые, как новичку. Коки вскинул на него удивлённый взгляд, брови взлетели вверх. Рен усмехнулся и отвернулся к доске – как раз прозвенел звонок. Краем глаза заметил обращённое к нему лицо Агехи с выражением отвращения на нём, прочёл по губам: «Придурки». Да, что-то с ними было определённо не так. И всё-таки… «Будет интересно посмотреть, как ты сделаешь первый ход».