Для нас и вечность коротка.

Алек лежал, прислушиваясь к собственному телу. Напряжение, которое держало его все эти дни, уходило медленно, не сразу — как тепло, растекающееся по пальцам после холода. Он больше не ждал удара изнутри. Не ждал момента, когда всё снова треснет. Рядом Магнус дышал ровно, и в этом дыхании было что-то успокаивающее — как якорь, который не тянет ко дну, а удерживает на месте. Его присутствие не требовало внимания, не просило слов. Оно просто было. Алек вдруг понял, что больше не держит себя в готовности. Плечи опустились сами. Мысли замедлились, теряя острые края. Впервые за долгое время он чувствовал не напряжённое счастье и не страх потери, а спокойствие, в котором можно оставаться. Магнус во сне чуть придвинулся ближе. Его ладонь соскользнула ниже, на бок Алека, задержалась там — уверенно, как будто именно это место всегда было её домом. И Алек позволил себе поверить: сейчас его не отпустят. Это утро не требовало решений, оно просто оборачивало их обоих — мягко, бережно, оставляя внутри ощущение защищённости. За окном мир продолжал жить своей жизнью. Здесь — ничего не нужно было доказывать. И даже когда этот момент закончится, Алек знал: он не исчезнет. Он останется где-то внутри — как комната, в которую всегда можно вернуться. Где свет приглушён, воздух тёплый, а дверь закрыта не до конца. Не чтобы удержать. А чтобы беречь.