За гранью...

***

— Ты хотел меня видеть? — мысли Стэна были безвозвратно вмиг потеряны, когда он услышал голос своего брата. Эти последние три дня мужчине не давали покоя: все его размышления были только лишь о том, что он увидел. Свет тускло покрывал предметы в тёплой комнате. За окном было также жарко, как и летом, хоть на календаре уже было 3 сентября. Хотя... Чего ожидать Стэну в такой день? Ветров? Дождей? Опавших жёлтых листьев, что устилали землю шуршащим ковром? Стэн был резок и напорист: осень должна оставаться осенью... — Стэн? — Форд обеспокоенно оглянулся на своего брата, чувствуя всю напряжённость в этой комнате и мрак... Душащий и животрепещущий мрак, подходящий более для тюрем инквизиции, нежели для жилого дома... — Да... — наконец отрешённо ответил мужчина, явно выдавливая силой из себя эти слова. — И... — атмосфера в комнате душила душу Форду. Он хотел скорее узнать, почему его брат такой мрачный и грустный. Глаза бегали по сторонам, а руки нервно стучали по столу. — Я всё видел... — как толстым лезвием ножа Стэн также отрешённо вновь заговорил. Форд понимал, о чём он говорил... Страх медленно подплыл к горлу... Нет не из-за самих слов, а от того страшного момента, когда правда быстро стала явью. Он так и знал, что брат всё узнает... Но надежда на то, что на самом деле он ничего не знает и просто дурачиться над ним, не покидала душу Форда. — О чём ты? — слова и речь пытались выглядеть убедительно, создав картинку полного непонимания и неведанья, но слишком большая наигранность рушила все представления в крах. Глаза Стэна вмиг устремились на сидящего рядом брата... Лёгкая, но печальная или скорее — напуганная, улыбка расплылась на лице мужчины. — Ты знаешь, о чём я... Я... Просто в шоке... — печальный и грустный смешок расплылся по комнате. — Ты драматизируешь... — чуть ли не рыком ответил Форд. Он прекрасно понял, что все эти слова не были шуткой, или хотя бы чем-то другим, что менее болезненно или неприятно... — Да? Тогда может быть объяснишь? Чтобы я так не драматизировал? — тон стал выше и грубее, когда Стэн начал понимать, что выходит из себя. — Послушай... Не надо так близко воспринимать... Мальчик просто перенервничал... Такое бывает... — Форд вздохнул скорее от усталости, что уже настигла его, когда он опять пытается кому-то объясниться. — Это нормально... — Он поцеловал тебя в губы! О какой норме может идти речь?! — и вмиг стол задрожал, когда Стэн со всей силой и ненавистью ударил по поверхности. Сердце Форда вмиг забилось с огромной скоростью, бешено стуча и не понимая всю ситуацию, хотело просто вырваться и уйти. — Тебя поцеловал твой собственный племянник, а ты мало того что не среагировал, так ещё и ответил! Ты вообще нормальный?! — Я не ожидал такого! — Форд пытался оправдаться так, будто совершил и вправду жестокое преступление, — Он... Попросил меня наклониться, чтобы что-то сказать... И... Не успел я и моргнуть, как почувствовал его губы на своих! А вообще... Почему я должен оправдываться перед тобой?! Думай как хочешь, но я с ним поговорил... И он всё понял... — И что же он понял? — Стэн также внезапно притих, сменив свой тон на более мягкий, понимая, что брат и не при чём вовсе. — Что так делать нельзя... Стэн... — мужчина вновь посмотрел на своего брата оправдывающимся взглядом. Но оправдать он хотел скорее не себя... А Диппера... — Мальчику 13 лет... Гормоны начинают бушевать... Психика перестраивается... Ты бы... Ты бы видел его... Он так дрожал, что я думал, будто он сейчас сознание потеряет... — Почему ты ничего не сделал?! — брат всё никак не унимался, всё ещё пытаясь вызвать у Форда чувство стыда или раскаяния... Но Стэнфорду раскаиваться было не в чем: он всего лишь удовлетворил чувственные, возможно, и ошибочные порывы своего племянника, не мучая его и не коря. Именно в этом возрасте страх быть непонятым или осуждённым — как ничто сильнее. Но он сделал всё правильно... Он стал для Диппера товарищем и другом, которому можно было открыться... Диппер чуть ли не со слезами на глазах через силу и боль признался дяде, что любит его... Но Стэнфорд вновь и вновь понимал: эта любовь — лишь плод неопытности юного ума, что только начинает осознавать понятие этого слова. — А что бы сделал ты? — немного с насмешкой, вновь оторвался от своих мыслей Форд, — Ты бы смог на него накричать, ударить, сделать замечание или наказать? Конечно же нет... Определённо Стэн не раз был где-то груб или напорист с племянником, но... Это было сделано лишь в воспитательных мерах... И... Так жестоко он бы никогда не поступил... Вопрос остался без ответа; но Форд и так всё понял... Без слов, жестов и эмоций... — Я... Просто боюсь... — голос предательски задрожал, когда Стэн открыл правду. Ему всё это кажется опасным, настолько, что даже страх пробуждает гнев... Он бы никогда не признался... Ни самому себе, ни кому то либо ещё, что он боится... Но время пришло... А время пришло... — Боюсь... Что он всё неправильно поймёт... Что станет... Ну ты понимаешь... — Не таким, как все? — Форд прекрасно понимал, что его брату было тяжело говорить. Было даже тяжело думать, анализировать. Но Стэн ничего не ответил: он лишь опустил свои печальные глаза на пол, давая понять, что брат всё правильно сказал. — Всем нам свойственно ошибаться, Стэн... Всем... — он вновь прошептал это слово, явно давая понять, насколько оно важно. — Но ведь я... Я не ошибался? Или... По крайней мере так думал... Я не хочу, чтобы он стал повторять этих ошибок... Ему это не нужно! — такая наивность в словах была как раз под стать Стэну. Он никогда не мог здраво оценить обстановку, мысли и чувства. Из-за чего не раз попадал в сложные ситуации... — Ха-ха... — тёмный и саркастический смешок раздался по всей комнате. Форд сидел, устремив взгляд в одну точку, явно что-то вспоминая и улыбаясь какой-то на удивление доброй и светлой улыбкой. — Вспомни себя, Стэн... Вспомни нас в его возрасте... — Ты думаешь, что я совершал такие глупости?! Мы совершали?! — эти слова были восприняты очень резко. Стэн резко изменился в голосе и чуть ли не с новой силой стал кричать. — Да никогда!!! — как факт он завопил чуть ли не на всю Вселенную, заставляя поверить всех, поверить всех... Кроме своего брата... Форда ничуть не смутило агрессивное поведение брата: тот мог доказывать ложь всему миру, всему обществу, но — только не ему, ибо он знает правду, и прекрасно всё помнит, представляя вновь и вновь давно утерянные в песках времени картинки жизни, что так сильно согревали душу. — Знаешь... — вдруг вновь начал Форд, когда брат в очередной раз успокоился, — Почему я не отпрянул от Диппера? Стэн лишь сильнее округлил глаза от удивления, когда увидел на лице своего брата довольно печальную и довольную улыбку... — Он... Был таким смелым в тот момент, несмотря на свой страх; был таким наивным, воодушевлённым и напористым... Неумело целуясь, он вкладывал в этот поцелуй почти все силы и все чувства... И я вспомнил... Я... Вспомнил... Того, кого он мне напоминал... — Прошу тебя... Не надо... — Стэн закрыл лицо руками, пытаясь скрыться от очевидных и... Правдивых... Слов... — Хм... Сколько нам тогда было, Стэн? 13? Также как и ему? Солнца закат, побережье... Вода, чайки и мы — сидим и любуемся прекрасным вечернем пейзажем... Ну... Почему молчишь? Не хочешь говорить? Ну ладно... А Стэн сидел и пытался вновь закрыться от всего этого мира... Снова... В очередной раз... — Ты поглядываешь то на меня, то — на закат... Я вижу, как твои руки дрожат, сам себе ты не можешь найти место... Твоё сердце стучит так быстро и так громко, что даже я слышу его стук... Волнуешься... Берёшь меня тихо за руку и... Делаешь это... Эх... Это был наш первый в жизни поцелуй... Он был... Таким нежным, неопытным, с примесью страха и удовольствия... Моё сердце билось в такт твоему: так же бешено и резко... И мы не понимали, что правильно, а что нет... Мы просто подчинялись инстинктам... Помнишь, что ты мне тогда сказал? "Я люблю тебя"... И... Я сразу понял, что эта не такая любовь, что может быть между братьями... — Форд много раз прервался, с силой вытягивая из себя каждое слово. Стэн сидел ни живым ни мёртвым: сказать, что ему было больно — ничего не сказать... Они скрывали это от всех, успешно охраняя свою "маленькую" тайну. И... Такие тёплые, и в одно время тяжёлые моменты определённо хотелось стереть из памяти. — Хах... А... Помнишь... Ту поездку в Лос-Анджелес? Тёплая и влажная ночь... Мотель "Две звезды"... Мы лежим в одной кровати и слышим странные звуки, доносящиеся из соседнего номера родителей... — дыхание Форда участилось, а голос начал дрожать, — Нам было тогда 15... Мы были юны и очень активны... Я помню тёплый ветер, танец занавесок, и приятную дрожь, когда я ощутил горячее дыхание на своей шее... А твой голос мне шептал "хочу тебя...", и твоё тело прижалось ко мне... Всё это было... Не отрицай! У нас бушевали гормоны, про половое воспитание никто не говорил, а подобные отношения были под табу, не то, что сейчас... Всё это были всего лишь подростковые "шалости", не более... Повзрослев, мы начали встречаться с девочками... И... — Хватит!!! — и вновь тяжёлый кулак резко ударил по столу. Другая рука закрывала лицо, глаза, скрывая под собой горькие и солёные слёзы. Стэн не делал этого уже очень давно... Но сейчас... Он не мог более сдерживать себя... Сердце было переполнено вкрай болью и ненавистью, как тот бокал вина, до краёв переполненный кровью. — Ты режешь по живому! Ты режешь по мне!!! Перестань!!! — Что такое, Стэнни? — Форд без всякого страха встал со стола и посмотрел прямо на брата. Душа была переполнена обидой и горечью. — Больно слышать правду? Или тебе стыдно за то, что мы делали?! Поэтому ты закрываешься?! Правда глаза слепит?! — Ты говоришь ложь!!! — Стэн закричал что есть силы так, отчего в доме чуть ли не затряслись окна. Стерев со своих глаз слёзы собственным костюмом, он посмотрел на своего брата. Эти глаза... Полные слёз, обиды, горечи, ненависти, злости и... Любви... Смотрели прямо в душу, сердце, вызывая лишь страх и трепет... Форд стоял и молча смотрел, пребывая в шоке от таких действий брата. — Ты... — чуть задыхаясь говорил Стэн, — Говоришь... Неправду... Я не закрываюсь от тебя, Фодди... Ты... Ведь помнишь, как я тебя называл... Хм... Наверняка помнишь... — мужчина злобно улыбнулся, — Я был молод и наивен... Я не понимал, что делаю... Впрочем как и ты... — А Диппер, Стэн? Он не молод?! Или ему не позволено совершать глупости и ошибки?! — И снова это слово?! Ты издеваешься?! Пускай! Чёрт возьми, пускай!!! Все мы люди!!! Было... Были и поцелуи, и остальное всё!!! Пускай! Но ложь не в этом?! Ложь не в этом!!! — Тогда в чём?! В чём?! Скажи мне!!! — В том, что это была не шалость!!! — слова вмиг обрушились, и наступила тишина. Стэнфорд стоял и не до конца понимал, о чём говорит его брат. Стэн же наконец-то получил долгожданное облегчение, признавшись, он понял, что пути назад больше нет... — Я долго думал и страдал... Каждый день пытался понять свои эмоции и чувства... Я... Любил тебя... Именно любил... Но ты... Для тебя ведь всё просто... Я тебя ненавижу, Форд... Ненавижу... За то, что ты меня бросил! За то, что ты игнорировал меня! За то, что ты решил за нас обоих, чего стоили все эти поцелуи... Ты назвал небо землёй, рай — адом, и не подумал, обо мне или моих чувствах... Меня несло чёрт знает куда! Одиночество и обида стали моими верными друзьями... И вот, когда наконец ты откликнулся, и я думал начать всё сначала... Ты... Просто использовал меня... Думаешь... Я не страдал?! Не пытался тебя вытащить из портала?! Да я, мать его, тридцать лет жизнью рисковал!!! И ты... После всего этого ещё смеешь что-то говорить? Для меня, Форд, это была не шалость... Это была реальная любовь, которую я хранил столько лет взаперти... Но ты... Вновь открыл её... Называй меня сумасшедшим! Называй меня уродом и аморалом, эгоистом или идиотом!!! Но я... Люблю тебя... Больше, чем как просто брат любит брата... И... Я не хочу такой судьбы для Диппера... Я вышел за грань... За грань дозволенных слов, чувств и эмоций... Я сказал правду... Живи с этим, Форд... Живи... Стэн вмиг посмотрел на своего брата и осознал, что он сказал явно лишнее... Глядя на лицо Стэнфорда, которое выражало все возможные чувства, что были на этом свете, он всё больше и больше убеждался, что сказал много не нужного и лишнего... Такого же, каким он сам являлся... Таким, каким сделал его собственный брат, заставив поддаться и проиграть эгоистическим наклонностям и неуверенности... — Я должен был жить, Стэнни... Мы должны были жить... В обществе всё равно бы задавали вопросы, в конце-концов разузнав правду... — и вмиг Стэн почувствовал, как его ладонь накрыла ладонь Форда, а его глаза вновь устремились к нему, немного покраснев и напухнув, — Поэтому я был вынужден принять этот шаг... — Но ведь... Мы снова вместе... Мы путешествовали всю жизнь и... Быть может... Хватит? Может... Снова отправимся в приключения? Вместе... — Определённо, Стэнни... Определённо... У нас всё получится... Мы вместе... Мы вместе... На календаре 3 сентября... Пора природной смерти и сна, что хочет закрыться от зимней жестокой стужи... Порой и жизнь кажется осенью, или даже зимой... Когда кажется, будто бы твоя душа умирает, а сердце не стучит, позволяя смерти всё глубже вгрызаться в тебя... Они — небо и земля, огонь и вода... Такие непохожие, но такие родные... И пускай их уносило в море горести, печали, одиночества и страха, словно зиму в душах оставляя... Но пора пришла... Не стоит забывать... Что после всех невзгод, смертей, страданий придёт она — весна... Принеся этим двоим то, что они желали каждый год, каждое день рождения и... Спустя 60 дней рождений, к ним наконец пришло оно — возрождение...

***