Две секунды

Сильный запах хмеля пропитал все деревянные поверхности вокруг. Глубокий вдох. Вздох. Сижу с закрытыми глазами, зябко кутаясь в отяжелевший от воды плащ. Мы попали под ливень, возвращаясь. И это к счастью, потому что он смыл хотя бы часть затхлой пыли и праха. Там не пахло трупами или чем-то еще. Там, по-моему, вообще ничем не пахло. Или ничем знакомым. Кровь, железо, гарь - это все живые, настоящие запахи. А ничего настоящего в это странном замке не было. Поэтому, ночуя в тёмных коридорах, пустующих нишах и на балконах, окруженных глухими сплетениями неизвестных растений, я старалась не касаться лицом и волосами плит пола. Спала, кутаясь в плащ полностью. Глупо. А может и нет. Закончим праздновать - высушу его и сожгу. Или нет. Прожарю на солнце, и будет как новый. Aure Entuluva ведь... Он от столького меня укрыл. Гул, шум и смех доносятся как сквозь вату. Как же я устала. Как же там было страшно. Как они могут праздновать, едва вернувшись оттуда? Но это их победа. Потому она и в радость. Никто не погиб. Если вдуматься, это чудо. Однако почему-то оно как раз не удивляет. Более поразительно то, что все сохранили здравый рассудок. Почти все, потому что за себя я не поручусь. Мне было легче сначала. Это не мой враг был там. Не моё зло. Не мои мысли он сбивал и путал, пока в белокаменном городе росло напряжение, готовое вот-вот обернуться чем-то разрушительным. Зато, как только мы вошли туда, я ощутила гнет чужой недоброй воли. Помню, как пройдя разрушенную арку ворот, я почувствовала на себе взгляд. Позже многие делились тем же воспоминанием: поглядев на каждого, враг как будто бы отделял его от остальных, обращаясь именно к нему. Будто бы других рядом не было. Адресуя своё неслышное послание тебе, именно тебе. И тогда каждый услышал (или просто узнал, потому что не прозвучало ни слова), что живым вернётся лишь он один, остальные погибнут. Никто тогда не остановился. Это был замок. Не похожий ни на что, существовавший не в одном измерении. Архитектура его не подчинялось никакой системе. Он вырастал из скалы и уходил в скалу. Там всегда было… нет, не темно. Я видела живую, прекрасную темноту под здешними звёздами, похожую на шелковистое прохладное покрывало, не отравленную, не измененную, пронизанную мягкими лунными лучами или едва освещённую хрупким звездным сиянием. Вокруг замка же разливалось густое, душное свечение, от которого становилось ещё темнее. Снаружи был обыкновенный облачный день, но когда я подняла голову, проходя возле высохшего фонтана с треснувшей чашей, в небе над замком плыли ржаво-рыжие облака. Взгляд толкнул в грудь. Сердце на мгновение остановилось, сжатое неумолимой рукой. “Если бы я не отпустил, ты могла умереть уже здесь. Видишь, как просто”. Я резко повернулась, ища говорившего. Впереди шли мои спутники, кто-то осторожно ступая по прелой листве, кто-то нарочито громко стуча сапогами. Больше никого. Кто-то обогнул меня, неприязненно косясь. Я же, вроде как, ввязалась в их тайный поход, поставила все под угрозу обнаружения, принесла непоправимый вред, обрекла на провал всю миссию... Только вот военачальник с двадцатью воинами не рассчитывали увидеть здесь такой замок, в котором ещё много дней никого не встретят. Они не знают ничего об этом месте и не желали о нем ничего слушать. Надеюсь, хоть теперь задумаются. Я оказалась в конце процессии. Воины пересекали двор с фонтаном, некоторые уже достигли противоположного края и искали среди ниш проход дальше. Попытавшись сделать шаг вперёд, я снова ощутила неприятную тяжесть за грудиной. Страх сменился раздражением. Здесь нельзя бояться. Взгляд скользнул по стене, что-то показалось странным. Стена продолжалась у нас за спиной, покрытая то ли гарью, то ли плесенью, хотя входили мы, перешагивая её обломки! Он стоял прямо за моей спиной. Красиво очерченные губы не шевелились, но в ушах звучал его голос. “Зачем вы идете сюда?” Я обернулась, чтобы окликнуть кого-нибудь, но никого не увидела из-за свисающих с потолка клочьев мха, которых только что не было. “Вы погибнете здесь. И не лёгкой смертью. После того, как вы потеряете надежду, пройдёт ещё очень много времени. Когда у вас закончится пища и вода, неизвестно, сколько вы будете жить, но долго. Когда впереди забрезжит свет, вам будет уже все равно”. Я молча глядела на него. Это уже было. Этому нельзя верить. Только легко не верить, когда ты сидишь у окна в королевской библиотеке, а соловьи за окном журчат свои песни приходящему рассвету. Здесь отчаянием был пропитан даже воздух. И само время своим течением уносило тебя к концу, из множества других вероятностей оставив лишь смерть. Я начинала понимать. Враг орудовал безнадежностью, а затем незаметно растущим в душе страхом. В таких условиях он рано или поздно становился всепоглощающим. Кто сможет удержать нас от смятения? - думала я тогда. Военачальник умеет поддерживать дисциплину и необходимый дух, который нужен для слаженной и, скажем честно, несложной в это мирное время работы наших воинов, перед которыми ни разу не стояло подобных задач. Тандир, конечно, справится. Но он один. “Поздно поворачивать назад”, - изогнул рот в усмешке Алдаморн. “Вы не выберетесь отсюда. Но ты можешь пройти до конца, - он сделал значительную паузу, - и тогда…”. Чёрные волосы потекли по его плечам, когда он лениво качнул головой, оставив открытым вопрос, а что же “тогда”? В следующий миг майя слился со своим миражом, и иллюзия исчезла так внезапно, что я пошатнулась и не сумела сдержать возглас. Душный свет, раскрошившиеся камни. Мертвая трава и острый запах застоявшейся гнилой воды, оставшийся после Алдаморна. - Тихо! - Имрахир, ведущий нас, бросил на меня гневный взгляд. - Или отправишься назад. “Ты видел что-то?” - хотела уже спросить я, но не стала. Очевидно, что нет. Если расскажу, сделаю только хуже, видение ведь уже исчезло. Хорошо, если мне вообще поверят. Да и если по правде, в нем не было ничего, что стоило бы знать всем. Зато было то, чего им лучше не слышать вне зависимости от того, правда это или нет. Я двинулась вслед за отрядом, чувствуя, что это не последняя иллюзия, которую мы увидим. Напротив - самая безобидная. Удивительная после видения реальность разнесенного до обломков двора оставалась за спиной. Мы погружались в мороки и наваждения все глубже, как будто входя в болотную жижу, которая доходила уже до горла. Несколько дней мы пробыли там. Сколько точно – я все еще не знаю. Отяжелевшие веки не желают подниматься. Вижу перед собой выскобленные доски стола и полную кружку душистого пива. От прозрачной, пшеничного цвета жидкости исходит запах хмельного веселья, слегка развязного, расслабляющего. Какое сегодня было солнце! Когда мы вышли оттуда, какое же оно было... Ярко-золотой, уже тускнеющий к вечеру шар медленно опускался за верхушки деревьев, пронизывая лучами тяжелые облака и подсвечивая янтарем свинцовую пелену, наползавшую с востока. А мы шли по густой высокой траве, упруго пружинящей даже под тяжелыми сапогами. Источающей перед грозой такой пряный и живой запах, что некоторые останавливались, вдыхали полной грудью, гладили верхушки стеблей. Многие украдкой смахивали слёзы. На щеках Тандира тоже блестели влажные дорожки, но он улыбался. И все глядел на восток, туда, где скрытый уже пологом тучи возвышался Нинквессар-Тириос. Почувствовав мой взгляд, он подошел и ободряюще похлопал меня по плечу. - Вот мы и вернулись! - Ага, - невнятно выдавила тогда я и почувствовала, насколько охрип от долгого молчания голос. - Ты, верно, устала, - сердечно произнес воин. – Давай я понесу тебя? - Еще чего придумал! – у меня даже получилось возмущенно отмахнуться. Тандир рассмеялся. Глядя на него, я тоже попыталась улыбнуться. Губы растянулись в неестественном движении. Неужели я успела забыть, что значит радоваться? - Прости, - произнес он, утерев глаза от сильнее выступивших слез. - После всего этого, я думаю, дойти обратно – не задача для тебя, - глаза его сияли от радости, от ожидания возвращения, от печали, которую оставило во всех нас это место, и от гордости – за всех нас. И у меня получилось улыбнуться по-настоящему. - Береги руку, - рукав его одежды топорщился от повязки. – Обязательно покажи врачевателю потом. А не справится – я лично тебя проведу к нашему, во дворец. - Спасибо, - воин чуть сконфужено усмехается. – Думаю, мы с Гвиной справимся. На кожу брызнули первые капли дождя, приносимые ветром, а в следующий момент с неба хлынуло, как из водосточной трубы. Ливень хлещет до сих пор, да так сильно, что в окнах ничего не видно от стекающей по ним воды. Трактир периодически сотрясается до самой крыши от громовых раскатов. Свеча в бутылке тёмного стекла - единственный источник света в этом углу. Тяжёлые капли бесконечной дробью лупят в окно. С плаща на пол капает вода. Холодными непослушными руками подношу к губам деревянную кружку. Вяжущая можжевеловая горечь обволакивает язык и небо, но дальше - свежий и пряный вкус. Каскад ароматов – хмель, древесина, ягодные нотки в напитке, запах остывающих камней мостовой, сочащийся сквозь щель в раме – затанцевал вокруг, ударил в голову и заставил шевельнуться что-то в душе, но порыв тут же снова угас. Не могу. Все кажется живым после Почерневшего замка. Потому что есть ощущения, звуки, запахи. Все движется, дышит, все настоящее… Только я не чувствую этого. «Ты можешь пройти до конца, и тогда...». Разумеется, я пошла. Потому что решила это с самого начала. Во мраке нужно идти, не останавливаясь. Алдаморн, Убийца Надежды, один из сильнейших прислужников тьмы в древности, погрузил наши сердца в отчаяние, и таким образом не оставил нам выбора: мы двигалась вперед пока не нашли его. А затем одолели. Пока мы шли по коридорам замка, не слыша эха своих шагов под высокими потолками, и часами не находя ни одного поворота или комнаты, я не боялась. Когда мы переступали порог зала, где нас встретил враг, вкрадчивый, неумолимо беспощадный, со слепым мраком в глазах – тоже нет. Когда на нас хлынули из всех щелей тёмные твари, бестелесные и во плоти, когда, ориентируясь лишь по звёздам, я искала в ночи лагерь нашего отряда, думая, как объяснить Имрахиру, почему он должен взять меня с собой - страха не было. И если бы я знала, что меня ждет, то не отказалась от похода. Но пойти туда снова меня ничто больше не заставит. Я не вернусь туда. Никогда. Потому что Почерневшего замка больше нет. У подножия горы теперь покоятся развалины старинного дворца, некогда построенного эльфийскими мастерами для правителя людей. В анфиладах с высокими воздушными арками гуляет ветер, шурша сухими листьями на полу. На балконах и крышах растут раскидистые невысокие деревца и мягкая трава, стены зеленеют от мха. В центре дворика перед входом - мраморный фонтан с треснувшей чашей, полной живой, лёгкой воды. Таким стал Коа-Аранва, Дом Королей, после того, как чары врага развеялись. Это случилось когда мы вышли из его тени под открытое небо. Почерневший замок казался умирающим. Окна чернели провалами, колонны напоминали оскаленные зубы черепа. Из коридора, через который мы вышли, изредка вырвались потоки тяжёлого, затхлого воздуха. Словно кто-то внутри обречённо дышал вслед уходящим воинам. Тяжесть на сердце лежала у каждого, когда мы покидали руины. Мои волосы зашевелились от очередного вздоха. Я не решилась обернуться и заглянуть в проход между коваными дверьми. Тело охватила сильная дрожь, захотелось отойти с тропы, которая вела от арки внутрь. Поддавшись этому желанию, я оказалась у фонтана. Неподвижная поверхность воды мёртвым глазом смотрела вверх. Странно, что она не высохла. Наверное, чашу наполняют дожди. Хотя бывают ли они тут… Странных движений воздуха я больше не чувствовала, но измотанное сознание продолжало играть со мной злые шутки. Перевернутое отражение в чаше притягивало взгляд. Над белесым небом нависала серая громада замка. Эти стены, глядящие сверху, дышащие, слушаюшие, стали последней каплей. Они помнили века недвижимой и незыблемой безнадёжности. Я могла уйти, повернуться, сделать пару шагов и оказаться вне этого ужасного места. Но тогда мне казалось, что нет смысла делать эти пару шагов. И ни в чем смысла нет. Этот мир создан не для нас. Время свершений давно кончилось. Время, когда люди были подобны траве на поле боя великих сил, которым в сущности, не было до них дела. Сегодня мы одолели тьму лишь под одной из ее личин, и это было слишком просто. А сколько её ещё в мире… Ведь везде на нем лежит её отпечаток. Мои спутники могли сегодня уйти за Грань. Смерти ведь наплевать, что ты совершил... Никому неизвестно, что уготовано для людей после гибели тела. Может быть, там просто Ничто. Безмятежное, снимающее бремя с плеч, безразличное и делающее все таким бессмысленным. А я, когда однажды все-таки умру, вообще не знаю, куда уйду отсюда... Неподвижность водной глади вдруг подернулась рябью. Замок в воде дрогнул. Мутные капли падали на него из окровавленной и покрытой грязью длиннопалой ладони, нарушившей своим касанием вековую неподвижность водного зеркала. - Оно лжет. “Так это действительно зеркало…” - Да. Только встарь оно показывало иное. “Разве смерть - это ложь? Разве ложь то, что нас всех сегодня могло не стать? Разве не правда, что тьма еще есть в мире и всегда в нем будет?” - Ложь - то, что ваши усилия тщетны. Тьмы ещё много, но она не вечна. Целый мир не спасешь усилием горстки людей. Но вы способны не дать ей поглотить вас самих. Снова не звучало ни слова. Но разговор был совсем иной. Собеседник стоял совсем рядом, держа перед собой горсть воды. “А что же показывало это зеркало встарь?” На этот раз ответ последовал не сразу. Видимо, нужное слово слишком просто трактовалось в языке людей. - Anwa. Истину. Настоящее. Ладонь наклонилась, тонкая струйка воды потекла в фонтан. Живее, прозрачнее, чем та, что в чаше. Я ждала, что она растворится и затеряется, но и вода фонтана вдруг, покрывшись мелкой рябью от ветра, ожила и показала под собой тёмное зеленоватое дно. Касаясь краев, мелкие волны будто смывали с камней их прежний цвет, превращая гнилостный серо-зеленый оттенок в благородный песчаный тон. В чашу продолжала падать вода, но не из рук, а из устья фонтана. Плиты двора, стены замка - все преображалось. Болезненный сумрак растворялся в лучах солнца, из проходов и окон пропадал мрак. Люди замирали в изумлении. Разрушенные стены не восстановились, и раны не затягивались сами собой. Но в глазах воинов появлялась надежда и радость, делавшие почти незаметными следы усталости. Я снова взглянула на отражение в фонтане. Высокий шпиль главной башни, а под ним мое осунувшеется лицо с пятнами чёрной крови (судорожно кинулась умываться ледяной водой), обрамленное взлохмаченными волосами, выбившимися из-под тесемки. “Теперь тут прсто отражается то, что вокруг” - Как и раньше… - Что? - на это раз я спрашиваю вслух, но собеседник уже далеко от меня. Имрахир ловит мой взгляд и ободряюще улыбается.