Двое у Темзы

Просторный аэропорт Лондона. Зал наполнен несчастными, которые тщетно ждут своего рейса. Кто-то уже почти спит у соседа на плече, кто-то уткнулся в книгу или телефон, а кто-то, как Франциск, отчаянно ругается с персоналом, ибо не хочет задерживаться на целую ночь «в проклятой Великобритании». Однако, все эти усилия абсолютно бесполезны. На улице хлопьями валит снег, хотя на календаре уже март, и все полеты на континент отменены. И даже для нас невозможно сделать исключение. Природной стихии все равно кто ты такой, бедный студент, приехавший к маме на выходные, олигарх с пачкой денег в кармане или же олицетворение страны с многолетней историей. Снег начинает идти тогда, когда захочется небесам, верно? И плевать они хотели на планы Кику, который ненавидел ночевать вне дома, или Ивана, нервно косящегося в сторону Альфреда. На часах уже девять вечера, и, наверное, нам всем уже стоит разойтись, ведь раньше завтрашнего утра добраться домой точно не получится. Я сижу в неудобном кресле с жесткой спинкой, а рядышком посапывает маленькая девочка. Она успокоилась совсем недавно, и еще каких-то полчаса назад болтала без умолку, а пока ее родители отходили в поисках приличного ночлега, она успела рассказать мне, что ее зовут Клара, что ей 7 лет, и они вместе с мамой Эммой и папой Конрадом приехали навестить тетушку Монику. Я все еще помню, как сам когда-то давным-давно был совсем маленьким, ходил в миленьких платьицах, сшитых для меня милой Элизабет, и распевал радостные песни, которым меня научил Родерих. Это счастливое и беззаботное время безвозвратно ушло, но я все еще безумно люблю возиться с детьми и чувствую себя в этот момент немножко ребенком. В моих руках небольшой блокнот для карандашных зарисовок, и один скетч я уже подарил Кларе. Сейчас же мои мысли занимает совсем другая персона, что для меня, правда, совсем неудивительно. Я отчаянно пытаюсь перенести на бумагу этот прекрасный образ – идеально уложенные назад волосы, голубые глаза, все еще светящиеся энергией после столь долгого дня, ровные черты лица, будто бы греческого бога, военная выправка, так и не исчезнувшая с годами… Я могу бесконечно описывать его, могу сотни раз писать его портреты, но им все равно будет чего-то не хватать. Никакой жалкой бумаге не удастся передать всю красоту моего Людвига. Сейчас он стоит почти у выхода, опершись о стенку, и с кем-то громко ругается по телефону, даже до меня долетают обрывки разговора. Мой немецкий невероятно плох, но если я правильно понял, то он пытается втолковать кому-то из своего правительства, что вылететь из Англии прямо сейчас он никак не может. Сегодня весь день Людвиг злился, то на Артура, который не смог начать конференцию вовремя, то на Альфреда, постоянно влезающего во все разговоры, то, видимо, на весь этот мир в целом. Мы сидели рядышком, но он был таким серьезным и сосредоточенным, что я даже не решался заговорить, чтобы не расстроить его еще больше. Когда Германия зол, его правда лучше не трогать. Вот, я вижу, как он наконец-то закончил этот бессмысленный разговор и собирается к выходу. Боже, это же мой последний шанс! Весь день я не хотел мешать ему, а так отчаянно хотелось услышать его теплый голос, обращенный ко мне. И если я не сделаю этого прямо сейчас, то рискую провести эту ночь в промозглой Англии в одиночестве. Так, отлично, он все еще стоит у стеклянных дверей и озирается в поисках кого-то. Может быть, все-таки меня… Я подошел к нему сбоку, и он вздрогнул от неожиданности. – Привет, Германия. У тебя ведь все хорошо? Повернувшись и обнаружив, что это я, Людвиг немного смутился, хотя черты его лица заметно разгладились, и в них не осталось ни капли злости. – Да, только очень напряженно, – он немного помолчал, видимо, вновь мысленно возвращаясь к делам, – Прости, я давно не заезжал к тебе, был очень занят. Мы ведь виделись лишь… перед Рождеством? Я грустно кивнул, а затем ненадолго задумался. Мы действительно редко видимся. Конечно, он старается вырваться ко мне, когда это возможно, но даже в эти моменты его постоянно что-то отвлекает. То позвонит босс, и начнет выпрашивать дурацкие отчеты, то новость, увиденная по телевизору, заставляет его беспокоиться и писать начальству гору писем… У меня чаще выдаются свободные деньки, но я не всегда приезжаю к нему, ибо он может быть в отъезде или просто завален кучей работы. Конечно, целая неделя с Людвигом перед Рождеством стала для меня настоящим подарком, но… после этого я видел его всего один раз, на какой-то конференции и то мельком. На день Святого Валентина, конечно, можно было бы увидеться, однако мы не любим этот праздник. Он связан с не самыми лучшими воспоминаниями. Да и мы вроде как не пара. Ну как сказать… Можно ли вообще назвать парой страны? Только если они состоят в каком-нибудь альянсе. А времена военных союзов и пактов уже давно прошли, да и слава богу… Людвиг заметил мою перемену настроения и, неловко взяв за руки, обратился ко мне: – Послушай, раз уж мы тут застряли, может побудем немного вместе? – он заметно покраснел. Эх, Людди, ты никогда не научишься проявлять свои чувства... Но я был рад, что он первым заговорил об этом, ибо я правда не хотел нарушать его планы. – Конечно, я ведь сам думал об этом. Прекрасно, что эта безумная погода смогла подарить нам целую ночь наедине! Я лучезарно улыбнулся ему, а он смущенно отвел глаза и взял большой кожаный чемодан. Я побежал за своим, а маленькой Клары на месте уже не было, лишь вдалеке виднелась девичья фигурка в розовом пальто у статного мужчины на руках. Надеюсь, в ее жизни все будет хорошо. В такие моменты, когда Людвиг рядом, мне хочется раскрасить мир во все цвета радуги, чтобы каждый почувствовали то счастье, которое меня переполняет.

***

Прекрасно, Артур решил позаботиться о нас и забронировал номера. Совсем на него не похоже, сразу видно влияние Франциска, который не мог позволить ночевать всем прямо в аэропорту. Мы с Людвигом оказались самыми нерасторопными, поэтому нам достался паршивенький отель рядом с корабельными доками. Но ведь это совсем не важно. Какая разница где, если рядом Людвиг? Он безумно устал за все эти дни практически без выходных, поэтому попросил разрешения поспать пару часиков. Конечно, мне было грустно терять драгоценные моменты общения с ним, но в таком сумасшедшем ритме совсем без сна нельзя. Я выключил наши телефоны и решил полюбоваться на звезды, которые едва-едва видны за снежными облаками. На удивление, здесь так тихо. Это промышленный район Лондона, который ночью практически вымирает. Такой тишины я не слышал давно, даже в родной Венеции море постоянно напоминает о себе. Или это просто я так к нему восприимчив?.. Я вновь вернулся к лицезрению Людвига. Только красота за окном может отвлечь меня от этого занятия. Он снял с себя пиджак и галстук, оставшись в брюках и рубашке, подаренной мной на его прошлый день Рождения. Его грудь медленно вздымалась, а черты лица приняли крайне умиротворенное выражение. Я так люблю, когда он может отвлечься от всей этой политики, экономики и прочей жути, чтобы просто немного отдохнуть и побыть рядом. Как-то раз Людди сказал мне, что лишь наедине со мной чувствует себя отдельной личностью. Я прекрасно понимаю это ощущение, когда кажется, будто в тебе говорят тысячи голосов, причем громче всего кричит собственное правительство. И себя ты совсем не чувствуешь, растворяешься в этом гуле и забываешь, кто ты есть и чего на самом деле хочешь. Ведь это же так просто. Каждому, а в особенности таким как мы, странам, безумно страшно осознавать собственное одиночество. Все граждане, и даже эти несчастные боссы, рано или поздно умрут и сменятся на новых, с очередными просьбами и проблемами. А мы будем всегда. Одни нести свое тяжкое бремя государства. Ну, или не совсем одни… Кому как повезет. Не зря же богами была придумана любовь, и они решили подарить ее и нам тоже? Let's turn off our phones tonight And rely on the stars We've been so lost lately We forgot who we are But I got everything I need, baby In the palms of your touch In a world of dark distractions It can all get too much Я не стал еще раз пытаться запечатлеть Людвига и переместился ближе к окну, решив зарисовать ночную Темзу. Река местами уже оттаяла, а на ее поверхность медленно падал снег. Вокруг на рейде стояло несколько грузовых судов, а также большие доки и вышки. Сложно было назвать эту картину живописной, особенно в это время года, однако вода всегда напоминала мне о любимом доме. Давным-давно и близ Венеции ходили большие военные корабли, когда я сам еще только начинал свой путь как страна. А сейчас в ней можно наблюдать лишь маленькие прогулочные гондолы, да изредка подобные сухогрузы или танкеры, только намного меньше. Мой город давно перестал иметь какое-то серьезное значение, став лишь центром притяжения туристов. Может быть, оно и к лучшему. Так я могу чувствовать себя свободнее, и хоть иногда забывать про свое длинное прошлое… – У тебя получилось даже это гиблое место изобразить волшебным. Как тебе это удается? Я почувствовал теплую руку на своем плече. Видимо, сильно увлекшись процессом, я даже не заметил, как проснулся Людвиг. Отложив рисование, я встал с подоконника и приблизился к нему. Он смотрел на меня как-то очень задумчиво. Всегда считает, что я крайне непредсказуем? Глупости. Я обнял его и прошептал: – Когда в душе летают бабочки, они перелетают и на мою бумагу. Ты знаешь, я очень скучал. Людвиг сжал меня крепче в своих объятиях, будто бы пытаясь оградить от целого мира. Я хорошо помню, как раньше он мог рефлекторно схватить меня, чтобы закрыть собой на поле боя. Надеюсь, больше этот жест не будет нести в себе столь тяжелый смысл, а просто быть порывом души… Внезапно он отстранился и потянулся к своему чемодану. – Послушай, я ведь привез тебе подарок, но совсем забыл об этом на конференции… – Людвиг продолжал копаться в своих многочисленных вещах, и наконец выудил оттуда нечто, похожее на… краски? Это была небольшая розовая коробочка, перевязанная красной лентой. Белые буквы, на упаковке… О, так это японская акварель! Я все уши прожужал Кику сегодня, как сильно она мне нужна. Но откуда узнал Людвиг?.. Он вручил мне подарок, и немного замявшись, продолжил: – Пару недель назад я был в Японии, и гуляя по городу, заметил один магазин всяких художественных штучек. Я же помнил, что мы должны скоро увидеться, вот я подумал, что… тебе должно это пригодиться. Боже мой, это так мило! Он вспомнил и позаботился обо мне! Вот я, конечно, глупый, ничего такого не придумал… Но, есть у меня кое-что на примете! – Спасибо тебе огромное, это то, что нужно! Мой сюрприз, правда, совсем банален, – с этими словами я достал припрятанную за тумбочкой бутылку вина. Людвиг засмеялся. – Господи, наверное, это единственная вещь, которая всегда с тобой. Может быть, у тебя там еще и целый набор для романтического ужина? Я на всякий случай проверил свой чемодан, ибо абсолютно не помнил, что там вообще может быть, но помимо пары черных рубашек да чистых листов бумаги ничего не нашел. А ведь правда, когда-то давно я притащил на сборы лишь вино и овощи… Но тогда Людвиг совсем этого не оценил и накричал на меня. Порой мне не верится, что все так сильно изменилось с тех пор. Он заметил перемену в моем настроении, и достал что-то еще из своего чемодана. Это оказалась коробка конфет, которую он вместе с вином поставил на небольшой столик у окна. Затем, как будто оправдываясь, заговорил: – Я вот еще взял конфеты… Они, правда, предназначались моему боссу, но она переживет, наверное… Сейчас-то уже все закрыто, а пить вино без ничего как-то неправильно. Я улыбнулся. Это так безумно мило, что он в теплых отношениях со своим боссом. Нет, конечно же, мы все, как олицетворения стран, должны быть в согласии со своим правительством, даже если оно тебе не нравится. Как собственно, и твоему народу. Политика вещь сложная, я в этом совсем не разбираюсь, поэтому с нашим начальством обычно общается Романо. А вот Людвиг… Его босс на посту уже много лет, и он ее очень ценит. Я рад, что отныне его начальство не такое сумасшедшее, как во времена нашего с ним знакомства… Людвиг, внимательно наблюдавший за мной все это время и не решавший прервать мои размышления, молчал. Мне показалось, что какая-то грустная атмосфера внезапно повисла между нами. К сожалению, это часто бывает, когда кто-то из нас вспоминает наше общее прошлое. Не те счастливые моменты, вроде совместной поездки в Японию прошлым летом, или последнего празднования карнавала у меня дома. А времена 80-летней давности, когда мы вроде и были все время вместе, но при крайне печальных обстоятельствах. Иногда я думаю, если бы тогда не было войны, а он все равно бы мне признался, мы могли бы быть счастливы намного раньше. Но тут я одернул себя. Ерунда какая. Ведь я всегда умел видеть хорошие стороны во всем. Людвигу ведь намного тяжелее, а он этого никогда не показывает, скрывает все в себе. Я должен помочь ему, как и делал всегда. Уверен, что эта чертова бутылка тоже напомнила ему о тех временах. Вот я идиот. Почему не мог взять что-то другое?.. Внезапно Людвиг отошел от стены и приблизился ко мне, хмурясь и внимательно присматриваясь. – Италия, что случилось? – он глубоко вздохнул и потер рукой лоб, – я опять сделал что-то не так?.. Ах, так это я опять накручиваю себя. Впрочем, как и он. Почему мы вечно все усложняем? Забудем, все забудем, и научимся оставлять прошлое позади. Я потянулся на цыпочках и легонько поцеловал его, так, что от неожиданности он не успел среагировать, но я быстро отвернулся от него, улыбаясь. Хватит на сегодня грустных мыслей. Хватит винить себя в том, что мы просто хотим быть счастливы, невзирая на наше прошлое. Нужно идти вперед. Я схватил наши пальто и повернулся обратно к Людвигу. – А давай прогуляемся вдоль Темзы. Это будет очень романтично. Ночь, звезды, снег, ты да я. Расскажешь мне про свои дела. Что-то же у тебя должно было случиться хорошего, пусть и без меня? Его лицо абсолютно разгладилось, и, взяв пальто из моих рук, он ответил: – Никогда не научусь тебя понимать. Прогулки в такую-то погоду! Но раз ты так хочешь… Главное, не простудись! – с этими словами он натянул на меня свой теплый шарф, так как я, привыкнув к своему солнечному климату, всегда забывал одеться потеплее. So let's sit by an English river 'Til the water runs dry Can we light a cigarette And talk about days gone by? We're neither saints or sinners So leave your history behind Let's grab a bottle and take it one day at a time Take it one day at a time На улице действительно было не особо приятно и достаточно промозгло. Температура задержалась на отметке около ноля, поэтому снег, падая на землю, растекался небольшими лужицами. А сильный ветер близ реки и вовсе пробирал до костей. Но укутавшись в шарф Людвига и крепко ухватившись за его руку, мне просто было хорошо, несмотря ни на что. Такие мелочи и делают нас счастливыми. Я взглянул на Людвига. Он сосредоточенно смотрел на дорогу, пытаясь избегать луж на дороге, и двигался немного впереди меня. Я улыбнулся про себя. Как и всегда, я иду за ним. Но это моя судьба, мой долг и, пожалуй, моя жизнь. Я буду идти за ним, даже если весь мир будет против. Первое время мы шли в тишине, но она абсолютно не напрягала. Недоразумение разрешилось, и гармония вновь наступила. Я не люблю молчать, но будучи с Людвигом, слова порой и не нужны. Однако, он все-таки вспомнил, что я спрашивал его о делах, поэтому первым начал разговор. Он много говорил об экономике, которая с каждым днем все катится в бездну, что-то про политику, чьи хитросплетения постоянно вносят хаос в отношения даже между нами, странами, что-то про проблемы Евросоюза… Потом он остановился и тяжело вздохнул. – Вот опять я все делаю не так. Ты просил рассказать о чем-то хорошем, а я тут тебе про экономический дисбаланс толкую. Какое-то у нас неправильное свидание. Я покачал головой и погладил его озябшей рукой по щеке. – Неправда, все хорошо. Я же понимаю, что это твоя работа, которая волнует тебя больше всего. Когда-то ты поклялся, что сможешь сохранить хрупкий мир в своих руках, объединив всех нас. А если что-то не получается, ты сильно беспокоишься, все логично. Просто тебе иногда надо отвлекаться от всего этого, а ты этого совсем не умеешь. Людвиг тихонечко что-то пробурчал себе под нос. Я не расслышал. – Что, прости? Он слегка покраснел, но повторил: – Ты тоже меня волнуешь. Не надо думать, что эти чертовы дела – единственное, что меня заботит, – он ненадолго затих, вероятно, подбирая слова, а затем продолжил: – Мне постоянно кажется, что мы так много времени теряем на эти склоки, забывая о важном. Неужели время войн нас совсем ничему не научило? Почему из-за того, что Франциск опять что-то не поделил с Артуром, я должен разбирать эту проблему на международном уровне, а не просто… ехать к тебе? Я счастливо засмеялся и оглянулся назад, на дорогу. Боже мой, он тоже обо мне думает! И едва ли реже чем я сам! От осознания этого факта освещенная фонарями улица казалось мне какой-то волшебной тропой, ведущей к нашему секретному убежищу. – Но у нас есть целое время мира, Людвиг! Мы же вечны! И те моменты, которые мы проводим вместе, всегда будут с нами, – я задумался, вспоминая свои недавние мрачные мысли: – Неважно, счастливые они или не очень, но ведь никогда не поздно сделать наш с тобой мир чуточку лучше, прямо как сейчас! А Артур с Франциском… Глупый братик, он просто не понимает, что в ссорах свою любовь не проявишь. I know you're feeling weighed down tonight And you can't find the breaks Every day is too long for you You were sworn to your fate But we got everything we need, baby In the memories we make In a world of reinventions It's never too late Людвиг погладил меня по голове и взял меня за руку. Обнаружив, что она совсем холодная, он настоял на возвращении в отель. До наступления утра оставалось несколько часов, но в эту чудесную ночь мы не собирались спать.

***

Приоткрытое окно. Прохладно, конечно, но мне нравится запах сырой воды, доносящийся с реки. Полупустая коробка конфет и выпитое вино на столе. Мои новые краски в розовой коробочке и незаконченный набросок Темзы. Пара пальто у окна и сваленные в кучу на стуле вещи, как-то не до них было. Прошло уже несколько часов, как мы вернулись, а в сон меня начало клонить лишь сейчас. Его успокаивающие теплые руки обвивают меня, и так хочется, чтобы этот момент длился вечно. Безумно приятно вот так лежать в объятиях Людвига, и знать, что он делает это не случайно во сне, а просто, потому что правда хочет этого. Конечно, он и раньше этого хотел. Но сначала Людди боялся себе в этом признаться, потом настал мой черед… А цепь всех этих безумных событий в нашей истории привела к тому, что мы двое лежим сейчас в одной постели, совсем как люди, да и мечтаем, наверное, все об одном же… Вдалеке брезжит рассвет, небо, кажется, почти прояснилось, и скоро, наверное, уже будут первые рейсы на континент. Вернется мой привычный темп жизни, капучино по утрам, прогулки до сиесты, картины, развешанные по всему дому и, изредка, песни под гитару. Людвиг тоже окунется в свою рутину – отчеты, конференции, бесконечные расчеты, принятие решений и попытки пойти на компромисс… Но когда-нибудь, молю, чтобы это случилось как можно скорее, он обязательно вновь появится на пороге моего дома, и мы, взявшись за руки, пойдем гулять вдоль Гранд-канала, или поедем навестить старых друзей. Вместе. Мне кажется, будто бы я уже вижу сон, как мы приехали в гости к Родериху. Однако, я смутно слышу слова Людвига о том, что ему придется скоро покинуть меня и поторопиться в аэропорт. Ничего, ведь сейчас-то он рядом. В нашем сегодняшнем мире он всегда сможет быть рядом, что бы там ни решили наши боссы. Пусть кто-то со стороны скажет, вот глупые страны, размениваются на какие-то чувства, играют в любовь, которой для нас нет. Ерунда. Мы все делаем правильно, так, как этого желают наши души. А для них в этом мире нет судей, лишь мы сами. So let's sit by an English river 'Til the water runs dry There is nothing that we've done wrong That can't be made right We're neither saints or sinners So leave your history behind Let's grab a bottle and take it Grab a bottle and take it Grab a bottle and take it one day at a time