Кто будет плакать, если ты умрешь?

      Кто будет плакать, если ты умрешь?              Джейсон приваливается к стене рядом с дверью в свою квартиру. Пытается на ощупь попасть в замок и открыть, но руки дрожат, и он никак не может воткнуть ключ. Противная слабость накатывает волнами, стирая границы в сознании, размывая реальность и призраков, которые не могут быть ничем иным кроме галлюцинаций.              Кто придет на твою новую могилу?              Замок наконец-то поддается, и Джейсон вваливается в темное нутро квартиры. Спотыкается, что тут же отдается в ребрах. Шипит от боли, на границе сознания трепещет мысль, что если еще и ребра сломаны, то всё хуже, чем он думал. Как будто нож в бок — это не так уж плохо.       По крайней мере, он еще жив.       Джейсон цепляется за эту мысль. Он просто не может умереть от какого-то ножа случайного наркодилера! Голова взрывается болью и шепотами призраков прошлого: ты уже умирал, и это было так же нелепо.              Но тогда хотя бы было кому скорбеть о тебе.              Дыхание прерывистое, хриплое, оно отдается болью, но сдаваться Джейсон не намерен. Он дает себе пару мгновений, чтобы прийти в себя. Стоит, прислонившись затылком к холодной стене. В темноте.       Как в могиле.              Когда хотя бы найдут твой труп, если ты сейчас умрешь?              Отлепившись от стены, Джейсон стискивает зубы и упорно идет вперед. В комнате есть аптечка, ему нужно просто остановить кровь. Он вляпывался и в переделки похуже этой.       За темным окном начинает шуршать дождь, и Джейсон отстраненно думает, как хорошо, что он успел прийти домой. А вот его следы рядом с тем наркодилером наверняка смоет. С тем, что от того осталось.              Тебе самому лучше было остаться там. Наконец-то умереть — теперь уже насовсем.              Что-то не так. Джейсон понимает это запоздало. Ощущает чужое присутствие за секунду до того, как щелкает свет, который приносит ослепление и недовольный голос Дика:       — Хотел поговорить и решил, через окно быстрее, а то можешь и не открыть. Где ты пропадал? Я тут час уже торчу. Ты… Джей?       Дик хмурится, не сразу замечая рану под кожаной курткой.       — Неудачный день, — отвечает Джейсон и, пошатнувшись, сплевывает кровь прямо на пол.       Он не хочет признавать, но удивительно греет мысль, что, если он сейчас сдохнет, хотя бы не в одиночестве.       Не то чтобы умирать в компании веселее, он-то знает, что нет. Но сейчас не хочет оставаться один.              Ты слишком слаб, чтобы признать, что тебе нужна семья.              Дик что-то ворчит, но умело перевязывает раны. Его тонкие пальцы ощупывают ребра, и Джейсон шипит от боли.       — Ничего не сломано.       Джейсон не знает, успокаивающе действует чужой голос или обезболивающее. Расслабляется, откинувшись на спинку дивана. У него достаточно сил спросить:       — Поговорить хотел? О чем это?       — Завтра, — хмурится Дик. Не может удержаться от язвительности. — Не думал, что ты здесь будешь истекать кровью.       Их многое роднит, еще больше — разделяет. Они никогда не были братьями по крови, но общий костюм и дело в прошлом связывают куда больше.       От таблеток клонит в сон, и Джейсон ложится на диване, неловко стягивая со спинки плед. Бесшумным движением Дик оказывается рядом и небрежно поправляет.       Может, он становится сентиментальным, но Джейсон бормочет:       — Ты, конечно, тот засранец, но я рад тебе.       Дик в ответ понимающе хмыкает.