assholes

Xuxi (10:11): сычен Xuxi (10:11): почему тебя опять нет в шараге? Winwin (10:11): нуу Winwin (10:11): так получилось Xuxi (10:11): эй, я переживаю за твою учебу Xuxi (10:11): серьезно Xuxi (10:11): хватит прогуливать Xuxi (10:11): я тебя накажу за такое отношение к учебе. Xuxi (10:11): понял? Winwin (10:12): какой в этом смысл, если наказание будет мне по нраву? Xuxi (10:12): я не знаю… Winwin (10:12): ну вот и все Xuxi (10:12): эй, я обижусь и не буду с тобой разговаривать Winwin (10:12): хорошо Xuxi (10:12): хорошо? Winwin (10:12): да, хорошо Winwin (10:12): можешь не разговаривать Winwin (10:12): просто будь рядом и целуй Xuxi (10:12): а вот меня не будет рядом Xuxi (10:12): и целовать не буду Xuxi (10:13): так-то Winwin (10:13): но ты будешь. Xuxi (10:13): неа Winwin (10:13): ага Winwin (10:14): *Фотография прикреплена* [1]

♦

Групповой чат «чморики»

Woo (10:15): втф Woo (10:15): что-то случилось Woo (10:15): ? Woo (10:15): я не знаю это вопрос или нет Woo (10:15): если вы что-то знаете, то вопрос Woo (10:15): сюйси только что собрал вещи и вышел из аудитории во время пары

♦

Winwin (10:15): ахахах Winwin (10:15): серьезно Winwin (10:15): и зачем ты ушел с пары? Xuxi (10:17): потому что у меня встал, сычен Xuxi (10:17): мне достаточно просто посмотреть на твою фотку подобного рода и У МЕНЯ УЖЕ ВСТАЕТ Xuxi (10:17): какого хрена ты делаешь Xuxi (10:17): ты бы хоть предупредил Xuxi (10:18): о боже Xuxi (10:18): сычен Xuxi (10:18): я просто заперся в туалете и дрочу Xuxi (10:18): за что ты так со мной Xuxi (10:19): ну и Xuxi (10:19): будут еще фото? Winwin (10:20): *Фотография прикреплена* Winwin (10:20): *Фотография прикреплена* Winwin (10:20): *Фотография прикреплена* Xuxi (10:21): господи сычен Xuxi (10:21): какой ты прекрасный Xuxi (10:21): как я тебя люблю Xuxi (10:22): о черт Xuxi (10:23): но не думай, что ты отделаешься таким, если снова будешь прогуливать Xuxi (17:40): переночуешь сегодня у меня? Winwin (17:40): нет Xuxi (17:40): почему? : с Winwin (17:40): мама котлетки готовит Xuxi (17:40): но… а я… между котлетками и мной ты выберешь котлетки? серьезно? Winwin (17:40): эй Winwin (17:41): такие вещи нельзя сравнивать Winwin (17:41): к тебе я могу прийти и завтра Winwin (17:41): а котлетки мама готовит сегодня Winwin (17:41): и завтра их уже не будет Winwin (17:41): я очень люблю мамины котлетки Winwin (17:41): я не могу, сюйси, пойми Winwin (17:41): это же котлетки Xuxi (17:41): 。゜゜(´Ｏ`) ゜゜。 Xuxi (17:41): но я хочу видеть тебя рядом сейчас Xuxi (17:41): особенно после всех утренних фото Xuxi (17:41): сычен, нельзя так поступать Xuxi (17:41): я умираю сейчас без тебя :с Winwin (17:42): … Winwin (17:42): я приду, если ты приготовишь мне шавуху Winwin (17:42): две Xuxi (17:42): ну ты серьезно? Xuxi (17:42): только за шавуху? Winwin (17:42): НУ КОТЛЕТКИ СЮЙСИ НУ КАК ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ Xuxi (17:42): хорошо Xuxi (17:42): я приготовлю тебе шавуху Winwin (17:42): две! Xuxi (17:42): две Xuxi (17:42): ты только приди Xuxi (17:42): я очень тебя жду Winwin (17:43): хорошо, я собираюсь Xuxi (17:43): а Xuxi (17:43): и не бери с собой домашнюю одежду Xuxi (17:43): я тебе кое-что приготовил Winwin (17:43): звучит стремно

///

      — Сюйси… ну ты серьезно?       Сычен выходит в комнату в одной лишь рубашке, да в трусах, которые она прикрывает. Рубашка белоснежно чистая и невероятно огромная. Сычен в ней буквально тонет и вариант простой футболки и шорт ему нравится куда больше.       — Я когда-нибудь бываю несерьезен? — Сюйси поворачивается от компьютера и далее в улыбке расплывается моментально, пока Сычен цинично изгибает брови, потому как это, наверное, самое глупое, что Сюйси спрашивал у него и вообще. — Господи, я так мечтал увидеть тебя в ней, она тебе так идет.       — Она мне нихера не идет, — цокает Сычен. — И мне в ней неудобно. Я тону в ней, Сюйси, — Сычен для пущего подтверждения машет руками, в то время как рукава рубашки настолько длинные, что его руки за ними и не видно.       — Неправда, ты прелестен в ней. А рукава ты можешь закатать, тоже мне проблема, — Сюйси поднимается со стула, направляясь к Сычену, пока тот стоит и лишь одаривает его недовольным взглядом.       Он останавливается напротив Сычена, дарит ему легкий поцелуй в лоб и тянется к одной его руке, которую Сычен послушно поднимает, как того хочет Сюйси. Сюйси начинает закатывать ему рукав рубашки и говорит.       — Помнишь, я как-то писал, что у меня фетиш на ножки и чулочки?       — Нет, нет, нет, нет, нет, нет и нет, — резко начинает Сычен, повышая голос, пока Сюйси начинает закатывать второй рукав. — Даже, блять, не думай, что я надену чулки на свои ноги. Хуй тебе, больной ты, блять, ублюдок.       — Ладно, ладно, — смеется парень, приобнимая Сычена. — Я и так в восторге. Ты правда выглядишь чудесно в моей рубашке, Сычен.       В объятиях Сюйси приподнимает Сычена, что заставляет старшего вцепиться в него ногами и крепко обхватить руками, приобнимая, пока его несут до кровати. Он ничего не говорит, ибо к подобному уже привык немного.       Сюйси аккуратно опускает его на кровать, тут же устраиваясь сверху и примыкая к чужим губам своими. Целует по-своему ласково и нежно, лишь отрываясь ненадолго.       — Сычен, — говорит он прямо в губы. — Ты же знаешь, что я люблю тебя, да?       — Да, были такие предположения, — усмехается старший, вновь примыкая к чужим губам.       Они целуются долго и развязно, прерываясь лишь на то, чтобы Сюйси сбросил с себя одежду, которая сейчас на нем так некстати. Далее Сюйси тянется к белью Сычена, стягивая мешающуюся ткань.       — И что? Ты заставил меня надеть эту рубашку, чтобы тоже ее с меня сейчас снять?       — Нет, сладкий, — Сюйси улыбается, наклоняясь и примыкая к чужой шее, в то время как руками под эту самую рубашку забирается, накрывая своей рукой и поглаживая чужой член. — Рубашка останется.       Сюйси уделяет очень много времени ласкам; поглаживает сыченовы бедра, прикусывает его такую сладкую для себя шею, после чего точно останутся багровые пятна; все время тянется за поцелуями; тонет от сладких вздохов Сычена, который еле держится и быстро срывается.       — Сюйси, — Сычен стонет, и Сюйси не знает, что может быть лучше, когда Сычен называет его любимым или когда так стонет его имя. — Пожалуйста…       Сюйси улыбается ласково-ласково, Сычен умирает от этой улыбки. Он отстраняется от китайца и сладко облизывается, наблюдая за чуть покрасневшим Сыченом, у которого руки на подушке раскиданы и по которому видно, что он умирает от яркого возбуждения, да ему срочно нужна разрядка. Они оба очень ненасытные в данном плане, и каждый находит это великолепным.       — А я все равно считаю, что чулки бы смотрелись с этой рубашкой потрясающе, — ухмыляется Сюйси, глядя на Сычена, который пытается лицо сделать чуть грозным, что выходит из рук вон плохо.       — Хуй тебе, — возмущается Сычен, ногу приподнимает и передней частью ступни утыкается Сюйси в щеку. — Не дам тебе измываться над своими ногами, фетишист чертов.       Сюйси улыбается, хватаясь за сыченову лодыжку, целует; Сычен смущается заметно, не ожидая такого.       — Я тебя понял, — говорит он, продолжая примыкать губами к сыченовой ноге, целует пятку, щиколотку. — Просто говорю.       Сюйси закидывает сыченову ногу себе на плечо, продолжая покрывать ее поцелуями все выше и выше, насколько позволяет положение, и сам чуть ближе двигается к Сычену. Сычен закидывает на парня и вторую ногу, в ожидании, с затаившимся дыханием и прикусывая губу.       — Люблю твои ноги, твою растяжку, твое тело, — оставляя последний поцелуй, медленно проговаривает Сюйси и смотрит на Сычена убийственным для него взглядом. — И не представляешь, как люблю тебя.       Сычен думает, что вообще-то представляет, потому что уверен, что он любит не меньше, пусть никогда этого еще и не говорил; ибо внутри все перевернулось от этого момента, от этих слов, от этого проницательного взгляда Сюйси, дыхание в очередной раз сбилось, а сердце пару ударов пропустило.       Сюйси входит в Сычена оставаясь в таком же положении, с закинутыми на его плечи ногами Сычена и любуясь им во всю, таким охуительным в этой рубашке, со своими приоткрытыми полными губами, из которых раздаются стоны еще еле слышные, пока он входит медленно, позволяя привыкнуть.       Сычену тоже по нраву наблюдать за Сюйси, который придерживает его за лодыжки; смотреть на его охуительные жилистые руки, рельефный торс, подкаченное тело, на него всего такого из себя идеального и с возбуждением на лицо, наблюдать за этим опьяненным взглядом.       Он постанывает, чуть изгибаясь, ощущая в себе член парня, что ускоряет темп и не сводит с Сюйси взгляда, который опять целует его лодыжку, обхватывая ее крепко-крепко. Он ощущает поцелуи очень ярко, они будто опаляют, отчего Сычену сносит крышу моментально; он кончает с протяжным стоном, пачкая белоснежную рубашку, до себя не дотронувшись даже.       — Сладкий, — Сюйси выглядит чуть удивленным, он наклоняется к Сычену ближе, что ноги с плеч убирает, раздвигая их шире. — Ты чего так быстро?       — Иди ко мне, — в очередном стоне; Сычен тянет руки к Сюйси, дабы тот прильнул к нему всем телом; закидывает руки за шею, крепко обнимая и возбуждаясь по новой от того, что чувствует, как парень наваливается на него, от того, как громче слышит его тяжелое дыхание прямо возле себя, что опаляет так же сильно, как и поцелуи.       Сычен примыкает губами к широким плечам Сюйси, покрывает поцелуями, чувствует, как Сюйси поглаживает того за талию под рубашкой, как всегда, ногтями впиваясь сильно. Сычен привык, а еще у него постоянные синяки на боках, потому что Сюйси всегда успевает оставить новые.       Сюйси приподнимается, накрывает своей рукой член Сычена, ведет вверх-вниз, а к губам чужим своими примыкает. Сычен явно чувствует как его потряхивает от второго оргазма, что уже почти, как и у Сюйси, который явно вот-вот кончит.       — Сычен, — отрываясь от губ, тяжелым вздохом. Сычен чувствует, что Сюйси снижает темп и думает, что нет, блять, Сюйси, зачем ты опять это делаешь, пожалуйста, только не сейчас. Сычен уже тянется за новым поцелуем, лишь бы заткнуть Сюйси, лишь бы не останавливался, но Сюйси не позволяет этого сделать, еще и руку убирая, да пристраивая на щеке Сычена, пальцами по губам проводит, сам же в другую щеку носом утыкается и произносит тихо. — Ты любишь меня?       — Бля-ять, — стоном тихим и мучительным. — Какой же ты, — он чуть вздыхает, не очень довольный, что Сюйси желает вытянуть из него эти слова, да еще и в такой момент, руками тянется к лицу Сюйси, обхватывая его щеки, заставляет посмотреть на себя. — Я пиздец как люблю тебя, Сюйси, я невероятно тебя люблю, — он говорит уверенно и даже с небольшой резкостью, глядя прямо в глаза напротив. — Пожалуйста, не смей в этом сомневаться и, пожалуйста, дай же мне кончить.       Сюйси усмехается, снова целует, снова ведет, снова льнет губами.       Он кончает первым и помогает кончить Сычену рукой, опять пачкая рубашку, факт чего потом еще и вслух констатирует, когда жмется к Сычену боком и закинув на него ногу, пока оба пытаются отдышаться.       — Сюйси, — Сычен начинает с хрипотцой в голосе и поворачивается к парню всем телом, снова в глаза глядя. — Если ты еще хоть раз так сделаешь, я тебя убью, честное, блять, слово.       — Как? — Сюйси улыбается, как дурак, потому что и есть дурак; хватает Сычена за руку, крепко сжимая ее.       — Начнешь останавливаться в самый неподходящий момент, — говорит Сычен, приподнимаясь, но свою руку из захвата чужой не вырывает.       Сюйси поворачивается на спину, наблюдая за ним, чем Сычен пользуется, сверху на парня усаживается и сам руку чужую в своей руке сильнее сжимает.        — Если бы я тебя не любил, меня бы здесь не было, — Сюйси в выражении лица меняется с первой фразой, с осознанием, что ловит действительно серьезные слова сейчас от Сычена. — Я бы не напялил бы на себя эту рубашку, я бы не позволил бы тебе оставлять синяки и засосы на моем теле. Я бы не позволил тебе ровным счетом ничего. И никакой шавухой ты бы меня не подкупил, ты бы не подкупил меня вообще ничем и никак. Извини, что я не говорю тебе такие значащие для тебя слова, но запомни одну вещь. Если я захочу — я возьму и уйду, и ты поймешь, что мне это нихуя не нужно и что ты для меня ничего не значишь. Но до тех пор пока я здесь и с тобой, значит, я люблю тебя. Я люблю тебя, — снова повторяет Сычен, четко выделяя каждое слово. — Запомни это раз и навсегда. Я люблю тебя, — произносит он уже мягче, повторяя эти заветные для Сюйси слова, наклоняясь и ближе приближаясь к лицу парня.       — Хорошо, я запомнил, — Сюйси говорит спокойно, но Сычен чувствует, как тяжело вздымается его грудь. — Но, пожалуйста, Сычен. Раз это так, то говори мне это почаще. Я нуждаюсь слышать это от тебя так же сильно, как нуждаюсь в тебе. Пожалуйста.       — Я люблю тебя, — снова произносит Сычен, как бы соглашаясь и льнет к губам парня.       Сюйси как-то чересчур резко в поцелуе обхватывает талию парня обеими руками, переворачивая его и усаживаясь сверху сам, мажет в нехватке кислорода по краям сыченовых губ, ведет по щеке и Сычен чувствует, как тот начинает двигать бедрами, сидя на нем, чуть тереться.       — Нет, нет, Сюйси, я не выдержу в третий раз, — говорит он, хотя и противостоять не может, чувствуя, что еще чуть-чуть и как миленький готов будет и в третий раз, и хоть в четвертый, ибо когда возбуждение накрывает с головой — плевать уже на все.       Они и так трахаются как кролики, что Сычену поначалу давалось тяжело, хоть и хотелось очень, с его ленивым образом жизни. Но пока еще мыслит здраво, надо попротивиться, потому что понимает, как ему потом будет тяжело физически, если они по новому кругу сейчас пойдут.       — Ну, сладкий, — тянет Сюйси, ерзая на Сычене. — Покажи, как сильно ты меня любишь, ммм, — шепчет он и по уху языком проводит от мочки до кончика.        Сычен не может, Сычен возбуждается и сдается с легким полустоном-полувздохом и протягивая после чужое имя полушепотом, вызывая у Сюйси мурашки по коже этим действием.       — Я люблю тебя.       Сюйси не шепчет, но говорит на самое ухо, по новой к руке парня тянется.       Сычен знает, Сычен тоже любит, Сычен опять это повторяет. Сюйси улыбается в ответ так, что Сычен просто не знает, как эту улыбку не любить. Любит и снова вовлекает парня в очередной поцелуй, а еще очень некстати думает, что завтра до колледжа не доберутся они оба, потому что время на часах уже поздняя ночь, а отрываться друг от друга они даже близко еще не собираются.