You're my obsession

POV Гарри Настырный луч солнца проникает сквозь неплотно задернутые шторы и нагло обустраивается на моем лице, вынуждая с головой накрыться пуховым одеялом. Терпеть не могу солнечные осенние дни. Эдакая обманчивая искристая обертка, под которой скрываются промозглый ветер и мокрые тротуары. В свое время я так сильно устал от всего фальшивого, что даже безобидная обманчивость погоды начала раздражать. Драко говорит, что я становлюсь законченным неврастеником, и в кои-то веки я с ним согласен. От случайной мысли о моем любовнике, как всегда, становится тепло. Мы вместе уже больше года, и мне даже подумать страшно о том, что когда-нибудь он снова исчезнет из моей жизни, как и десять лет назад. Я больше не хочу его терять. Невольно фыркаю, вспоминая нашу первую встречу в «Рести». Я как раз направлялся в свой кабинет, когда увидел, как они с Тедди входят в одну из гостевых комнат. Не знаю, что меня больше тогда удивило: что Малфой предпочитает шлюх, что он спит с парнями или что это именно тот самый Драко, из-за которого я когда-то не женился на Джинни. Одно я знал точно — так просто он от меня не уйдет. Когда Тедди вышел и передал мне заказ неожиданного гостя, я бегом бросился к Рейчел — нашему визажисту. Она всегда умела придать парням наиболее товарный вид, поэтому я надеялся, что и с моей раздолбайской внешностью можно будет сотворить чудо. — О, Гарри, какими судьбами? Нечасто ты меня радуешь визитами, — девушка тряхнула копной каштановых волос и улыбнулась. Я проворно забрался в кресло и с беспокойством посмотрел на мастера. — У тебя есть пять минут, чтобы сделать из меня конфетку. Обещаю премию. Рейчел тут же зазвенела своими баночками-скляночками и приступила к работе. — Прикрой глаза. Не надо мне никаких премий. За те полгода, что я здесь работаю, желание привести тебя в божеский вид стало для меня навязчивой идеей. А тут такой шанс! Поверни немного голову. Губы красить будем? Я мысленно скривился. И как наши парни терпят этот кошмар? Ощущение от краски на веках было безумно противным, а уж вопрос визажиста и вовсе чуть было не заставил меня с криком выбежать из комнаты. Но план есть план. Бросив взгляд на полочку с разноцветными помадами, я приметил маленький тюбик с нарисованной на нем клубникой. То, что надо! — Вот той фигней мажь. — О, прекрасный выбор! На губах смотрится шикарно. Ты им уже пользовался? — Рейчел! Уволю! — Молчу, молчу, — она снова улыбнулась. — Все, готов. Я бросил быстрый взгляд в зеркало и, пробормотав короткое «спасибо», вылетел из комнаты. Надежда на то, что Малфой все еще там, таяла с каждой секундой. Вряд ли он изменился настолько, что терпение стало его сильной стороной. Возле двери я остановился и, мысленно отчитав себя за идиотское поведение и бешено колотящееся сердце, решительно вошел внутрь. Никогда не забуду это удивленное выражение лица. Пожалуй, я уже добился всего, чего хотел, можно было заканчивать тот фарс, но мой бывший недруг явно решил иначе. И меня переклинило. Я вдруг разом вспомнил все ужимки и приемы, которые не раз видел у работающих на меня парней, прямо таки из кожи вон лез, чтобы по самые уши втянуть Драко в свою маленькую игру. Надо признаться, что все получилось гораздо лучше, чем я ожидал. Ради ощущения его тела, голодного блеска серых глаз и чувственных стонов, то и дело слетающих с зацелованных губ, я тогда готов был терпеть все, что угодно. Любую временную боль и неудобства, лишь бы с ним, лишь бы он... Уже после, глядя на его расслабленную фигуру, окутанную сизоватым сигаретным дымом, я с трудом сдерживал глупую улыбку, то и дело пытающуюся выдать меня с головой. Малфой практически не изменился. Все те же, будто вылепленные из фарфора черты лица, сводящие с ума одним своим видом губы, изящно изогнутые брови и стильно подстриженные белокурые волосы. Он был до невозможности хорош собой. И, наконец-то, полностью принадлежал мне. С того вечера мы так и не смогли расстаться. Первое время еще пытались искать какие-то поводы для встреч, а спустя пару месяцев он совершенно нагло перевез свои вещи ко мне. Надо признать, что я был совершенно не против подобного развития событий. Конечно, в итоге мне пришлось-таки расщедриться на исповедь и объяснить, как я «докатился до такой жизни». И все же главного я не сказал. Да и как признаться в том, что я оставил всю свою прежнюю жизнь главным образом из-за него? Что после победы над Волдемортом, я целые дни просиживал над думосбором, вглядываясь в столь любимые черты и упиваясь жалостью к себе? В итоге Джинни разорвала помолвку, а Гермиона помогла переехать туда, где ничто не могло бы мне напомнить о ненавистном теперь магическом мире. Со временем я и правда смог многое забыть и даже встречался с замечательным парнем, который был совершенно не похож на владельца моих снов и сердца. Именно Дэвид предложил мне стать совладельцем престижного клуба, а впоследствии и вовсе взвалил все дело на меня, укатив со своей очередной пассией куда-то в Европу. Наконец-то я почувствовал себя готовым к тому, чтобы навсегда отпустить свое прошлое... Но Малфой, как и всегда, перевернул мой устоявшийся мир с ног на голову. — Давно не спишь? Хрипловатый ото сна голос вырывает меня из приятных и не очень воспоминаний. Я слегка поворачиваю голову и невольно улыбаюсь, глядя в сонные серые глаза. И как ему удается в любой ситуации выглядеть настолько красивым? — Не очень. А ты выспался? Драко возвращает мне улыбку и довольно жмурится. Сейчас он как никогда напоминает мне пушистого разомлевшего кота. — Я бы поспал еще немного. Но ты же знаешь, что с этой проблемой я не смогу опять заснуть. В притворном недовольстве я закатываю глаза, но покорно откидываю одеяло и устраиваюсь между его ног. У нас с ним совершенно разный темперамент, и из-за этого кому-то все время приходится идти на уступки. Даже не удивительно, что этим «кем-то» в большинстве случаев оказываюсь я. Так уж сложилось, что мне категорически не нравится утренний секс, когда тело еще слишком расслаблено и не приобрело полноценной чувствительности, тогда как Драко готов всегда и ко всему. И он постоянно умудряется развести меня на любые свои капризы какой-то парой улыбок. Я с невольным восхищением оглядываю лениво раскинувшегося на подушках любовника. Так и не научился принимать его красоту, как нечто само собой разумеющееся. Каждый раз, при мысли о том, что он полностью принадлежит мне, мое сердце сладко замирает, а потом бросается в бешеный галоп. — Тебе еще не надоело меня разглядывать? — Драко недовольно хмурится, нетерпеливо ерзая по прохладным простыням и пытаясь привлечь мое внимание к своему возбужденному члену. Я невольно усмехаюсь. — Ничему-то тебя жизнь не учит, Малфой. А как же терпение и долгожданная награда за него? Малфой возмущенно фыркает. — Ты совсем охренел, Поттер? Я достаточно натерпелся за прошлую неделю, пока ты, занятый своим притоном, приходил домой под утро и делал вид, что меня в этой квартире не существует. Кончай ломаться и приступай к своим прямым обязанностям. Живо! Все еще тихо посмеиваясь, я покорно склоняюсь к его гордо стоящему члену. Пожалуй, мне никогда не надоест видеть его таким: жадным до ласк, податливым, срывающимся на жаркий шепот и требовательные стоны, изнывающим от желания почувствовать меня всей кожей. Несмотря на то, что зачастую именно я оказываюсь снизу, Драко весь, без остатка принадлежит мне одному. И я сполна упиваюсь своей властью. Медленно, будто нехотя, провожу языком от основания члена до налитой головки и слизываю терпкую каплю. Мой любовник со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и шире разводит ноги. Я обожаю его дразнить, сводить с ума ленивыми ласками. Облизываю его тщательно, будто карамельное мороженое, добиваясь громкого протяжного стона. Но мне этого мало. Дразнящими касаниями кончика языка спускаюсь к тяжелым яичкам и осторожно забираю в рот одно из них. О, я душу готов продать за эти судорожные вздохи! Звуки, которые он издает, сильнее всяких ласк бьют по нервам, вынуждая сердце учащенно биться. — Мать твою, Поттер, быстрее! Конечно, я не обращаю никакого внимания на очередной приказ. Мне хочется продлить это вальяжное утро до бесконечности. Заставить его срываться на бессвязные мольбы и хриплые просьбы. Однако стоит мне в очередной раз провести губами по самой крупной вздувшейся вене, как Малфой рывком поднимает меня выше и резко переворачивает на спину. Черт. Надо было привязать его к спинке кровати. Все ненужные мысли вмиг покидают голову, как только я заглядываю в жадные серые глаза. В них плещется сумасшедший голод, снова и снова вынуждающий меня покоряться этому животному напору. Меня ведет от откровенного, развратного поцелуя, который целую вечность терзает мои губы, от сильных рук, уверенно проходящихся по самым чувствительным точкам тела, от жаркого шепота на ухо: «Помни, Гарри, ты только мой!». И я верю ему, безоглядно покоряясь чужому желанию, растворяясь в обжигающих волнах возбуждения. Он мой наркотик, мой кокаин, навсегда отравивший кровь. Как-то раз, после пары дорожек, я смотрел на раскинувшегося на кровати Драко и чувствовал, как вместе с накатившей эйфорией по телу бежит сковывающее волю желание. И в его сумасшедших мутных глазах я ясно видел отражение своих ощущений. С той ночи Малфой редко приносит «товар» на пробу домой, но я то и дело чувствую невыносимый жар в крови при одном только взгляде на беспредельно откровенного в своем бесстыдстве любовника. Не подозревая о том, какие глупые мысли бродят в моей голове, Драко с мастерством художника расцвечивает мое тело яркими засосами. И я ничего не имею против такого проявления искусства. Его губы медленно спускаются вниз, а потом вновь поднимаются наверх, вводя меня в состояние непрекращающегося экстаза. Широко расставляю ноги, стараясь показать ему, что уже более чем готов, но любовник вдруг похабно усмехается, седлает мои бедра и резко насаживается на мой перевозбужденный член. — С-с-сука! Хватаю его за бедра и рывком кидаю на кровать. Малфой постоянно выкидывает в постели какие-нибудь фокусы, заставляя меня сдыхать от противоречивых ощущений. В такие минуты я его практически ненавижу. Задираю его запястья над головой и с силой начинаю толкаться в щедро смазанное и растянутое отверстие. И когда только успел себя подготовить? Драко всегда чрезмерно откровенен. Он громко, вызывающе стонет, заставляя меня рычать от переполняющих ощущений и двигаться, двигаться, двигаться, до предела увеличивать дозу адреналина в крови. Мой, мой, мой... Мой! Широко распахиваю глаза, глядя на то, как серую радужку затапливает черный зрачок, и с силой провожу рукой по его члену. — Твою мать, Гарри! Малфой все быстрее подается навстречу моим резким толчкам, захлебываясь всхлипами и стонами. — Еще... Еще, Поттер, блядь, сильнее! Я ускоряю и без того бешеный темп, чувствуя, как жидкий огонь пульсирует в каждой вене. С Драко никогда не бывает просто хорошо. С ним всегда — слишком. Внезапно он вскидывается, глубоко впивается ногтями в мою спину и жадно целует, глуша мои стоны. Всего этого оказывается чрезмерно много. И я чувствую, как разливается между нами горячая сперма, как Малфой слизывает соленые капли с прокушенных губ, как внутри него становится слишком скользко и мокро, а по моей спине вместе с потом скатываются капельки крови. Не прекращая целоваться, мы валимся на кровать, задыхаясь от прокатывающейся по телам сладкой дрожи. Пресытившиеся, обессиленные, но все еще голодные. В прочем, как и всегда. Мы увязли друг в друге донельзя. И вряд ли сумеем когда-нибудь освободиться. Оторвавшись от припухших губ, я невольно улыбаюсь и убираю с его лица мокрую прядь волос. — Мой наркотик... Мой сладкий яд... Драко отвечает мне такой же пьяной улыбкой. — Ты же помнишь, всегда к твоим услугам.