Де-Роуз.

      Я всегда была спокойным ребенком. Возможно, это потому, что почти все свое детство я провела, рассматривая окно, открывающее вид на огромный сад, в который меня никогда не пускали. Я всегда была доброй, как казалось моей бабушке, но меня еще с детства учили закрывать свое сердце перед всеми, кто заводил разговор со мной.       В четыре года моя бабушка плакала, отпуская в детский сад. Возможно, это потому, что в этот же день меня забрали и, заводя меня в переулок, а чуть позже в странное здание, но находилась там я совсем недолго. Началась война, длившаяся больше года, насколько я помню. По словам обычных жителей, которых, скорее всего, не осталось в живых, узнала, что королевский замок был защищён настолько, что кто бы и не пытался туда прорваться, будь то обычный человек, в надежде спрятаться и укрыться, будь то воин из другого королевства. Всё было тщетно, и небольшой отряд решил напасть на нас, обычных граждан. Многие говорили, что этот страшный бой, снившейся мне до сих пор, начался из-за жадности нашего короля, а позже я узнала, что это мой отец. Ходило много разных слухов, но у меня было своё предположение и оно точно не было таким простым, о каком говорили люди.       Холодная ночь, но такая шумная. Мой сон прервала бабушка в слезах, пытаясь их скрыть, но я видела. Видела, как блестели её глаза и как она старалась успокоиться. Потащив меня в самую дальнюю комнату, заперла в шкафу.       Один из мужчин пырнул её в районе сердца, но тогда я особо не понимала, что таким образом можно убить человека. Кого угодно. «Я люблю тебя» — были её последними словами. Именно в тот момент я поняла, что лишилась бабушки. Такой родной и любимой. Громко шмыгнув, я вспомнила, что не одна и зажала рот рукой, сдерживая свой плач, нет, рыдания. Хотелось именно этого. Когда незнакомцы ушли, я вышла из шкафа, не беспокоясь о том, что меня могут заметить. Ради кого мне жить теперь? — Бабушка, ты была не права. Я хочу поступить точно так же с ними, как они поступили с тобой. Я совсем не добрая. — Такие слова я говорила ещё ребёнком. Совсем маленьким, ничего не понимавшем о мире и людях. Но это и не было нужно.       Утром, когда война, наконец, закончилась, меня забрали, удивившись, что я осталась жива. А через пару дней отдали и в восстановившийся интернат. Там я провела большую часть своей жизни. Конечно, без упрёков и наездов на тему моей внешности не обошлось, меня даже пару раз избивали, а когда пытались снова, я давала сдачу и так научилась основаниям рукопашных боёв и придумала две-три собственных техник. После того случая все начали обходить меня, оставляя в одиночестве. Я была только рада этому и полностью погрузилась в чтение. Помнится, мальчишку, который вечно пытался задеть меня колкими словами, звали Флеминг или что-то на первую букву этого имени.       Далее в голову пришла мысль: «Чтобы поступить в академию или университет, нужны хорошие оценки и знания», денег тоже не было и платить за учёбу возможности никак не представлялось. По сути, я обычная сирота и королевский отпрыск одновременно.       Учиться было легко, а потом я подружилась с одной девочкой. Дружба длилась недолго. Доверяли мы, безусловно, только друг другу, заботились о друг друге и узнавали что-либо новое в книге, которую каждый раз приносила я, отличавшуюся от прошлой. Общались мы и были счастливы, что познакомились, за что она, по словам других детей, поплатилась. За нашу дружбу. Её избили, по причине этого, девочка стала избегать мою компанию и вновь книга стала коротать моё свободное время. Я полностью закрылась, ища во всём выгоду. Будто бы почернела изнутри. Оправдание, насколько бы противно оно не было, присутствовало. В итоге со стороны я казалась льдом и ходячей раздражительностью, при разговоре показывала, что могу обойтись без общения. Мне присвоили кличку: «Холодная сирота», на что было совсем всё равно. Если кому-то делать нечего, то это меня не касается. Ох, помню, как облили ледяной водой, а мне было совсем не холодно. Ледяной была та самая ночь. Потом прибавился день с Оллай, девочкой, бросившей меня из-за своей слабости. Решение вошло мне в милость и тренировки в школе присутствовали каждый день.       Знаете, всегда ощущалось рядом чьё-то присутствие и в академии, кстати, я это, в конце концов, поняла.