Последний экспресс

Ремус непонимающе оглядывался, щурясь от яркого света из окна и пытаясь понять, где же он все-таки находился. Мягкое сиденье, на котором он полулежал, было обито темной тканью с незамысловатым узором, будучи очень знакомой, но сама мысль откуда постоянно ускользала. Сердце в груди бешено билось, будто чувствуя до сих пор тот ужас, когда мозг понял, какое заклинание собиралось угодить в Ремуса Люпина через доли секунд. И оно в него угодило, добивая. Но вокруг не было ни Долохова, ни вспышек от сотен проклятий, ни эха битвы. Выглянув из окна, Ремус с интересом наблюдал за людьми в мантиях, мельтешащих по перрону, а это явно был перрон, хотя и то, что находилось за ним, разглядеть из-за едва заметной дымки было невозможно. В купе заглянуло знакомое лицо в очках. — О, вот и он, — Джеймс Поттер широко улыбнулся, а затем завалился внутрь, приглашая своих компаньонов. — Машинист уже подал гудок, — знакомая темная шевелюра зашла следом, с характерным звуком закрывая за собой дверь в купе. — Ты как раз вовремя. — Сириус криво ухмыльнулся и завалился на сиденье перед Ремусом, не отводящего не верящего взгляда, вглядываясь в черты лица каждого. — Ребят, похоже Лунатик наш сломался, — негромкий лающий смех разнесся по купе, к которому присоединился смех Джеймса и Питера, довольно наблюдающих за развернувшейся картиной. — Заставил ты нас ждать, — с веселым укором поддел Джеймс, доставая из кармана шоколадную лягушку и протягивая Ремусу. — Держи, специально ради тебя не вскрыл, самому интересно, с кем карточка. — Врет он все, твою он давно открыл и слопал, да еще на весь перрон ругался, что ему опять Дамблдор попался, — улыбался Сириус. Джеймс, наигранно возмутившись, ударил Сириуса в плечо, на что раздался дружный смех и они, хватая друг друга за руки, устроили шутливый бой. — Потом еще бегал за новой. Ремус молчал. Он чувствовал ураган эмоций, царивший внутри: радость, неверие, казалось, вот они снова ехали в Хогвартс всей компанией, и не было тех годов войны и напрасных смертей. С лиц ушла не по годам развитая серьезность, которая давно маской въелась в кожу, взгляд перестал быть тяжелым и больше не давил на плечи тяжелым грузом, а в воздухе постоянно витал тот дух юности, давно ушедший и не обещавший вернуться. Опустив взгляд на свою одежду, Ремус слегка приподнял брови в удивлении, рассматривая новенькую мантию с нашивкой Гриффиндора, рядом с которой ярко блестел значок старосты, пальцами дотрагиваясь до мягкой ткани, проверяя, реальной ли она была. — Это все правда, Ремус, — тихо заметил Питер, сидевший рядом и обративший внимание на эмоции старого друга, пока Джеймс и Сириус вовсю в шутку выясняли отношения, стараясь компенсировать то, что они потеряли за столько лет. — Это наш последний Хогвартс-экспресс. И я рад разделить со всеми вами эту поездку. Я многое понял за годы изгнания… И искреннее сожалею. Надеюсь, ты сможешь простить меня. Когда я очнулся на перроне, да и увидел всю старую компанию, был очень удивлен… — Мы тоже Хвостику удивились, — Сириус наконец отвлекся от Джеймса, — но, кто мы такие, чтобы решать, поедет он или нет? — Это точно, — продолжил Джеймс. — Я уже не держу на него обиды. И тебе не советую. Если он оказался здесь, то этому должна быть причина. — Сохатый в философию ударился, — Сириус в показушном ужасе схватился за грудь, — все, не иначе быть концу света! Ремус громко фыркнул. — Не тебе об этом говорить, Бродяга. — Узнаю старого Лунатика! Слава Мерлину! — Сириус поднял голову и протянул руки вверх. — Наконец-то! Да и Джеймс до сих пор не ринулся на поиски своей благоверной. Блэк хитро улыбнулся. — Лили тоже здесь? Ох, конечно она здесь… — Ага, мы с ней разминулись в поезде, она пошла искать Марлин, — жуя шоколадную лягушку, которую все-таки умудрился стащить, произнес Джеймс, — не думаю, что Лилз ушла далеко. Легкий толчок дал знать о том, что поезд тронулся, а белый перрон, с которого махали десятки волшебников, начал медленно отдаляться. — Вот она наша последняя поездка, да, господа Мародеры? — торжественно провозгласил Сириус, оглядывая сидящих в купе. — Кто знает, может, доедем до Хогвартса? — Тогда торжественно клянусь, — начал Джеймс, вытягивая вперед руку, на которую следом опустилась рука Бродяга. — Что замышляю, — с восторгом продолжил Сириус. — Только, — произнес Питер, протягивая свою руку. — Шалость, — ладонь Ремуса опустилась последней. Экспресс набирал скорость.