Пятнышко

      — Морковка, ты чего такая хмурая? — сквозь зубы прошипел Ник на ухо Джуди, не переставая учтиво улыбаться Бонни и Стью. Они почти всей семьёй сидели за праздничным ужином. «Почти», потому что физически невозможно было усадить за стол без хаоса и истерик почти три сотни крольчат. Вот и сидели родители Джуди, она сама, Ник да полдюжины самых старших братьев и сестёр Джу. Стоит ли упоминать, что обстановочка за столом была так себе, беседа не клеилась и доброй половине присутствующих хотелось если не исчезнуть, то хотя бы тихонечко слиться. Вот и Джуди сидела мрачнее тучи.       — Вы меня бесите. Сидите все с постными минами как не знаю кто. Будто не дочь приехала, а враг народа.       — Ты и сама не лучше.       Крольчиха вяло попыталась изобразить энтузиазм. Надо сказать, у неё это почти получилось. Правда на душе у Джуди кошки — не кошки, а так, скреблось потихоньку. Крольчиха была очень обижена на родню. Зачем было так настойчиво приглашать их погостить, если они явно не были готовы к появлению в доме лиса? Вот и получилось, что буквально вчера самые мелкие крольчатки слушали сказки о злых и коварных проворных лисицах, а сегодня нужно, как воспитанным деткам, здороваться с «дядей Ником». И шарахается от него теперь весь дом. Прелестно. А ведь они ещё на улицу даже не выходили, ему там наверняка несладко бы пришлось (кролики, конечно, слабые, но их явно больше)…       А каково же сейчас Нику! Она хоть среди своих, ей проще, а лис вообще первый раз в жизни их видит, к тому же симпатии особой к нему никто не питает. Джуди, сидя за этим проклятущим обедом, уже сотни раз пожалела о том, что привезла его. Что и говорить, это было довольно самонадеянно. И вроде бы заслужил, морда надоедливая, а всё равно жалко. Он хоть и зануда и часто ведёт себя, как придурок, зато свой, родной.       Джу сокрушённо вздохнула — это был один из немногих случаев, когда она признавала свою ошибку. Паршиво.       Крольчиха задумчиво ковырнула вилкой морковный студень* и вдруг заметила, что её братец Билл почти на три четверти стёк под стол. В последний момент Бонни схватила его за ухо и водворила на место. На Ника смотреть избегали. Снова повисла тяжёлая тишина.       — Ну, эм… — начала вдруг Джинни, одна из сестёр Джу, — Расскажите, как вы познакомились? — ёжику понятно, что сказано это было из простой учтивости, лишь бы не молчали, и Джуди была бы безмерно благодарна сестре, если бы не сам вопрос. Не хватало ещё разглашать прошлые проблемы Ника с законом.       — Да я там немного накося… — начал было лис, лишь бы не молчать, и крольчиха поняла, что весь масштаб катастрофы до него не дошёл.       — Ник помог мне посадить мэра, — громко перебила его Джуди, яростно полуподмигивая и пиная его под столом, — А потом и заместителя мэра. Вот и пересеклись.       — Ну, я так понял, что вы не сразу просекли, что вы с ним — соулы, — вдруг подал голос второй по старшинству, Джордж, — А главное, всё-таки просекли. Как так вышло? Вы же разных видов и всё такое.       Так, а вот это уже Джуди напрягло. На первый взгляд вопрос вполне невинен, но Крольчиха не могла отделаться от подозрения, что какой-то во всём этом есть подвох. Иначе с чего они бы вдруг так любезно начали беседу? Не в силах отделаться от этой мысли Джу осторожно ответила:       — Джо, мы работаем следователями.       — И ты вот так вот запросто предположила о своей, в смысле, вашей, ненормальности? — подхватил ещё один, Перси.       — Но мы же не идиоты, рано или поздно нам в головы всё равно пришла бы такая мысль, — уже совсем взвинченная ответила Джуди и напряглась, как перед ударом.       И тут кто-то — разобрать, кто, возможным не представлялось — тихонько, но достаточно громко, чтобы его услышали, пробормотал:       — Уж лучше бы поздно.       Это стало последней каплей. К чёрту всех. Довели, ей-богу, довели. Джуди вскочила и треснула лапой по столу.       — Заткнулись немедленно!!!       Тут же по привычке четверо из шести присутствующих братьев и сестёр крольчихи заверещали ещё громче неё, дабы переспорить старшую сестру. У кого есть младшие — те поймут. Особенно старался третий по старшинству, Фред. Что он орал, трудно разобрать, но зато громче всех.       Перед тем, как окончательно разрушить остатки здравого смысла и пойти дубасить своих малолетних дебилов, Джуди мельком огляделась по сторонам и отметила, что Ник то ли пристыженный, то ли злой сидит и не шевелится. Очевидно, он пытался держать себя в лапах. А вот родители были очень даже в себе. Но при этом никак не вмешивались. Превосходно. Просто превосходно. Дальше всё было как в тумане. Джуди смутно помнила, как заехала кому-то по ушам, все вокруг выкрикивали нечто нечленораздельное, потом она схватила Ника, выдернула из-за стола и направилась к дверям, бормоча проклятия. Ник всё так же не реагировал на окружающее от слова совсем. В ответку из дома что-то орали, но это Джуди было уже не интересно. Сейчас быстренько за вещами в гостиницу и нахер из этой помойки побыстрее и подальше.

***

      Домой добрались без лишних слов: не говорили вовсе. Ни в поезде, ни в автобусе, ни в лифте на пути в квартиру. Зашли домой в полной тишине, разошлись по своим углам и затихли совсем.       Джуди села прямо на пол, прислонившись спиной к стене, и уставилась в окно. Красиво. Облачка плывут, разводы такие розовые… Как ни странно, было немного весело. Нет, не немного. Совсем весело. Состояние немого торжества — ммм, блаженство. Да, это был самый наиужаснейший, отвратительный, премерзкий, очень плохой день, но тем не менее, Джуди тихонько ликовала: у неё получилось! Все участники сего нелицеприятного действа упирались каждый всеми четырьмя лапами, но Джу усадила-таки всех за один стол. Ценой вывернутой отцовской лапы и подпорченных нервов Ника, но всё же какая-никакая победа.       — Морковка? Ты как? — тихий шёпот Ника прервал поток мыслей, — Я тебе кофейку принес. С зефирками!       — Ну и как тебе знакомство с моими потрясающими родственничками? Совсем противно?       Ник ухмыльнулся, хотя теперешняя его ухмылка была лишь тенью прежней, вмещающей в себя столько сарказма и ехидности, что на неё даже смотреть становилось тошно. Теперь это была обыкновенная бледная улыбочка и ничего более. Джуди вздохнула: всё-таки неплохо бы ему сходить к психологу после пережитого.       — И ни капли они у тебя не противные. Просто немного… Нетолерантные.       — Ну спасибо… — невесело усмехнулась Джуди, — Вся моя родня — расисты. Что не так с этим миром?       Ник неожиданно глубоко вздохнул и присел рядом. Он посмотрел куда-то вдаль и произнёс:       — Что не так с этим миром? Да всё не так. Мы потихоньку саморазрушаемся и попутно разрушаем всё, что нам дорого, любимо и вообще имеет хоть какое-нибудь к нам отношение. Мы не ценим наш мир, а он в ответ не ценит нас. Общество медленно, но верно разлагается изнутри. Каждому из нас когда-нибудь придется это осознать. Мы живём слишком хорошо. Ещё пара лет такой жизни и мы начнем сходить с ума. Мы по природе своей уже не те, кем были когда-то, и кем, по идее, должны являться по сию пору. Каждый член современного общества — лишь пылинка, он и сам почти наверняка, на подсознательном уровне понимает это, а раз твоя жизнь не имеет значения, то и контролировать её не имеет никакого практического смысла. Отсюда и берут начало стереотипы и коллективное мышление. То есть все превращаются в безропотное стадо. Так и становятся террористами, суицидниками, расистами, мазохистами и парикмахерами. Всё это против нашей животной природы, и рано или поздно нам придётся за это расплачиваться.       Ник все так же с абсолютно серьёзной миной, не выражающей никаких эмоций, сидел, уставившись остекленевшим взглядом в никуда. Джу взяла чашку кофе у него из лап и медленно сделала глоток, прикидывая, где бы можно раздобыть лишний талончик к врачу для Ника. Закат из розового плавно перетекал в багровый и золотой.       — Вообще-то, это был риторический вопрос.