П - провокатор, или 5 раз, когда Стив врезал Броку по морде, и 1 раз, когда вышло наоборот

Голые и бесстыдные, как Адам и Ева до грехопадения в райском саду, они лежали на огромной растерзанной постели в апартаментах с видом на сад в Ваканде. Только уже после грехопадения. Дьявол-искуситель лежал в той же постели вместе с ними. Тоже голый. Тоже растерзанный. Барнс прятал глаза, закрывая лицо сгибом уцелевшей руки, и всё никак не мог перестать смеяться. Слева от него Стив парадоксально хозяйским и одновременно благоговейным движением гладил его бок и бедро. Справа завозился и сел Рамлоу. — Вот, честно, не пойму, вы старые кобели или молодые. Дорвались, наконец, друг до друга, — он потянулся, хрустнув, казалось, сразу всеми суставами. — Ладно, я курить, так что дальше давайте как-нибудь без меня. Все еще посмеиваясь и широко улыбаясь, Баки потянулся и поймал его за запястье. Без слов требуя, чтобы он остался. — Клешню отцепил, Солдат, — с хорошо знакомой мягкой угрозой в голосе прошипел Рамлоу и, заметив, как без единого слова напрягся рядом Стив, тут же переключился на него: — Вот серьезно, Стив, еби его дальше сам. Ты же у нас здоровяк, наскребёшь пороху, чтобы отодрать такую ненасытную дыру, как у Зимней бляди. В следующий миг Рамлоу слетел с кровати с такой силой и скоростью, что порыв воздуха сдул на лицо Солдату несколько прядей волос. — Не смей. Никогда. Так говорить о нём, — поднимаясь в постели на колени, чтобы увидеть, куда свалился Рамлоу, выдохнул Роджерс. — Или что? — упрямо спросил снизу Рамлоу, вытирая разбитую губу. — Снова мне врежешь? Я уже, знаешь, привыкать начал. — Снова уроню на тебя дом, — без тени иронии пообещал Стив. — Стиви, брось. Ну его на хер, — фыркнул Баки, прогибаясь, заполняя собой пространство между ними. — Ты что, ещё не понял? Ему это просто нравится, — Баки широко улыбнулся, сверху вниз поглядывая на сидящего на полу Рамлоу. — Он же нарочно нарывается, потому что он чёртов мазохист. — Барнс развернулся, надавил ладонью Стиву на грудь, заставляя его сесть на пятки и забираясь ему на колени, загрёб рукой взлохмаченные светлые волосы, потёрся носом о скулу Стива. — Серьёзно, Стиви, ну сколько можно бить инвалида? — От инвалида слышу! — огрызнулся, вставая на ноги, Рамлоу. — У меня хотя бы все конечности на месте. — У тебя мозгов не хватает, — всем телом прижимаясь к Роджерсу, лениво ласкаясь о него, парировал Баки. — Иди-иди уже. Побереги себя. — Чёрт, в наморднике ты мне нравился куда больше, — себе под нос пробубнил Брок. *** (пятью часами ранее) Баки сидел всё на том же смотровом столе, на котором пришёл в себя, ждал, пока ему докапают глюкозу внутривенно, чуть нервно болтал ногами и косился на Стива, ни на минуту не сводящего с него глаз во время сжатого рассказа про освобождение команды из Рафта. — Так странно видеть тебя небритым, — в повисшей паузе неловко пробормотал Баки. — Всё меняется, — Стив кратко пожал плечами. Рамлоу выразительно хмыкнул, и Баки почти с облегчением переключился на него: — Ну, что касается того, где ты разжился аппетитной поджаристой корочкой, я примерно могу догадаться, Командир, но вот кто это тебе так красиво рожу разукрасил? Рамлоу потрогал пальцем кровоподтёк на скуле и только хмыкнул. — Это я, — без колебания признал Стив и, не оправдываясь, а просто констатируя факт, добавил: — Не смог себя сдержать. Он говорил про тебя такие гадости, Бак. Я избил его, а потом трахнул. «Все меняется» — эхом прозвучало у Барнса в ушах. Он растерянно посмотрел на Стива, потом на ухмыляющегося Брока, а потом спросил: — Говорил гадости? То есть… это было так просто? — Баки закинул голову назад, позволяя волосам скользнуть по его плечам назад, красуясь, как когда-то давно, как всегда это было в его природе: — Если это всё, что для этого нужно, Стиви, поверь, я тебе столько гадостей про меня расскажу. Таких, каких Рамлоу и представить себе не мог... Трахнешь меня потом? Стив заметно сглотнул, протянул руку и прижал ладонь к щеке Баки: — Конечно, Бак. Не надо гадостей. Боже мой, конечно. — И это только ёбанный вторник, блядь, — со смехом фыркнул возле них Рамлоу. *** В новенькой пачке не хватало двух сигарет. Брок не представлял, как Солдат умудрился их увести, но ни на минуту не усомнился в том, что это был он. Тем не менее, Брок с удовольствием сам покурил на кухне под чёрный кофе, вслушиваясь в тягуче приятные протесты собственного помятого тела. Потом, не торопясь, принял душ, причесал перед зеркалом остатки волос, на автомате почистил зубы. Чуть растерянно усмехнулся в ответ глянувшей на него из беспристрастного стекла помятой разбитой морде. Развернулся и решительным шагом возвратился в спальню Капитана грёбанной Америки. О, бывшего Капитана Америки. Капитана Роджерса. Стива Роджерса. Стива. Стива и его Баки. Когда Брок вошёл и притворил за собой дверь, эти двое никак не показали, что заметили его возвращение. Они предсказуемо были полностью заняты друг другом. Оттуда, где стоял Брок, открывался отличный вид на широкую спину Солдата, сидевшего на кровати на пятках. Ни диспропорция из-за отсутствия левой руки, ни пламенеющие на боках и лопатках параллельные полосы царапин не портили этого внушительного зрелища. Его бёдра ритмично и плавно двигались между раскинутых по обе стороны от них длинных ног Роджерса. Без спешки, ровно, неотвратимо и ласково. Будто волны набегали на берег. Это было так просто и красиво. — А ты поправился, Зимний, — не удержавшись, мурлыкнул Брок, забираясь позади него на кровать, потёрся носом о лопатку Барнса, поглаживая его бока. Глянул через его плечо на раскинувшегося на спине Стива. Выглядевшего совершенно неприлично счастливым. То, как он смотрел на своего Баки... Да явись ему Иисус Христос, он бы на него так не смотрел. Брок прикусил Барнсу плечо, медленно скользнул своей корявой ладонью вниз по его правой руке, поддерживающей бедро Стива. Уверенно прижал над локтем, довольно хмыкнув, когда Баки предсказуемо дёрнулся, сбиваясь со своего ритма, толкнулся быстрее и резче так, что Роджерс невольно застонал, вцепляясь ладонями в одеяло, прогибаясь всем блестящим от пота идеальным телом. — Брок, ты ж уходить собирался. Забыл, где твоя комната? — тихо огрызнулся на него Баки. — Тогда ложись и жди своей очереди. Будь человеком. Рамлоу не стал спорить, широко лизнул рубцы на его плече и устроился справа от них на боку, просто любуясь происходящим и позволяя зрелищу увлечь себя. И, наверно, это было глупо, но с ними было так хорошо и спокойно. Он никогда бы не подумал, что будет ощущать себя с ними так. Никогда не подумал бы, что у него будет шанс узнать, что можно ощущать в одной постели сразу с двумя суперсолдатами… Солдат… Баки любил своего Стива самозабвенно и сладостно, едва ли не больше упиваясь возможностью дарить удовольствие, чем получать его. Сам охуенно красивый, даже несмотря на свое увечье, он смотрел на Стива, будто на чудо. И тот так же смотрел на него в ответ, отдаваясь легко и без вопросов. Они были так хороши, так искренне влюблены друг в друга, что в груди щемило от нежности к ним. И тяжело тянуло от желания низ живота. Он просто обязан был полапать руками их совершенство. Брок поймал Стива за запястье и потянул его ладонь себе к своему члену. — Брок, я же просил! — Баки отбросил его руку, глянул осуждающе, но не сердито. — Руки нечем занять? Возьми смазку, подготовься пока. Я уже почти всё. И едва договорив, Баки низко зарычал, снова сбиваясь с плавного ритма, двигаясь всё быстрее и хаотичней, склонился вперёд, уткнувшись лицом в грудь Роджерса. — Да, так, сейчас, мой родной, — нежно прошептал тот ему в макушку, обеими руками обнимая своего Баки, крепко прижимая его к себе, пока тот крупно вздрагивал у него в руках. Брок только фыркнул, подобрал отлетевший на пол полупустой тюбик смазки и основательно смазал себя, глядя, как Баки дрожит под огромными руками Роджерса. Когда Барнс, ещё не переставая трястись всем телом, вдруг с громким всхлипом втянул воздух на груди Стива, Брок только глаза прикрыл: — Серьёзно? Что опять? Плечи Баки мелко затряслись и в просторной спальне отчётливо прозвучали первые рвущиеся на свободу, ещё слабые звуки неудержимого смеха. — Баки, — довольно улыбнулся Стив, потираясь носом о его макушку. — Мой Баки. — Стив, ну охренеть, сделай с ним что-нибудь, — вмешался Рамлоу. И будто по его просьбе, Роджерс перевернулся, подминая Баки собой, зачарованно глянул на его посветлевшее от радости лицо и принялся быстро, беспорядочно легко целовать его смеющиеся губы. Барнс счастливо вздохнул под ним, взъерошил волосы Стива, всё ещё посмеиваясь между короткими поцелуями и нежно сказал: — Очередь Брока, родной. Стив только кивнул ему, ещё раз поцеловал в подбородок и распрямился над ним. Когда он со смешливым вызовом глянул на Брока, тот невольно подумал, что, наверно, на самом деле, не ожидал, что они это всерьёз. — Ты готов? — спросил Стив, прекрасный и устрашающе распалённый, возбуждённый, нависая над ним. Спросил шутливо, но вместе с тем одновременно серьёзно. — Хочешь меня? — Издеваешься, Роджерс? Нет, я с вами в постели ради компромата лежу. — Брок развёл колени, не оставляя путей для отступления. — Я осторожно, — шепнул Стив, склоняясь над ним, направляя себя и решительно толкаясь внутрь. — Не… обязательно, — разом задыхаясь от болезненного удовольствия, прохрипел Брок. — Уважай меня, ебись, как мужик. Ещё одна рука, помимо сжавших его бёдра могучих лап Роджерса, самоуверенно погладила его по животу. Барнс устроился совсем близко, прижался справа, ткнулся носом возле уха, лизнул вдоль линии челюсти вниз, а потом вверх, к тому, что там осталось от уха. — Стив, он правда любит грубее, — мягко прошептал в его кожу Барнс. — Я же тебе говорил, что он мазохист. — Иди к чёрту, Барнс, — млея от дразнящего ощущения его прикосновений на фоне всё нарастающих, мощно набирающих темп и амплитуду рывков Роджерса, промычал Брок, притягивая его к себе за волосы и жадно целуя в порочный рот. — Я рад, что ты спасся, Командир, — прошептал Барнс. — Что бы там ни было, я рад, что ты жив. Я рад, что ты любишь Стива. Баки выпрямился, обнимая теперь уже своего Роджерса, целуя его губы так, что тот окончательно потерял контроль над своими движениями, тараня Брока до звёзд в глазах. Потяжелевший член Барнса тоже с интересом вдавился в бедро Брока. — Эй, Солдат, — ничего не соображая от упоения бешеным напором внутри, беспощадным и желанным вторжением мощного горячего тела, позвал Брок. — Не хочешь присоединиться? — Дурак, мы тебя напополам разъебашим, если вместе, — фыркнул Баки, но потянулся любопытной рукой, гладя растянутое кольцо ануса там, где в него вторгался член. Стив и Рамлоу застонали в один голос, и Баки только вновь засмеялся. — Брок, только не говори ничего сейчас, — прохрипел Стив в лицо Рамлоу, наклоняясь так близко над ним, почти задевая губы губами. — Не хочу ничего испортить в этот раз. — Ладно, Кэп, — сам приподнимаясь ему навстречу, выдохнул Брок. — Но уж и ты помолчи тогда. Стив кивнул и жадно впился в его рот, все так же неумело, ударяясь зубами о зубы, впиваясь, как в кусок мяса. На деле вживую с ним было в сто раз круче, чем в самых смелых фантазиях Брока. И так хотелось сказать ему об этом сейчас, когда всё что угодно, любые признания могли сойти за бессмысленный трёп в постели: — Стив, — выдохнул он между поцелуями, но Стив только взвыл и прошептав: «Ну, просил же тебя, помолчи», — снова заткнул его поцелуем. — Парни, у меня есть решение вашей проблемы, — мурлыкнул у уха Барнс, обжигая горячим дыханием шею. — Я, правда, изначально планировал отсосать тебе… ммм… прямо в процессе. Но могу точно так же занять тебя, — Зимний Солдат с чувством потёрся собственным членом о бедро Брока. — Ты не против? Тебе же хотелось нас обоих. Брок мог только кивнуть, едва сдерживаясь от резко увеличившегося напора рывков Стива внутри. — Стиви? — Командуй, Бак. — Тогда придержи коней. Это могло показаться невозможным, просто физически нереальным, но Роджерс мгновенно подчинился, застыл, опираясь на руки, лишь закусил губу, тяжело и часто дыша через нос. — Хорошо, — Баки быстро коснулся губами его плеча, заставляя выпрямиться в спине, одновременно Брок почувствовал его пальцы на своей левой ляжке и, поняв, чего хочет от него Барнс, решительно перекинул ногу через колени Роджерса, поворачиваясь на бок. С таким знатным хуем внутри это называлось «почувствуй себя свиньей на вертеле»: у Брока дыхание перехватило от передоза ощущений, под веками побелело, и он лишь с запозданием уловил, что застонал в голос, в то время как Роджерс над ним зарычал, словно зверь. Если бы Брок был хотя бы лет на десять моложе и не кончил незадолго до этого в сладко разъёбанной Стивом и абсолютно скользкой после него заднице Баки, он бы спустил прямо разом. Но и так он, похоже, все-таки выпал на несколько секунд из реальности, потому что Стив успел устроиться позади него, прижимая Брока спиной к своей великолепной груди и дыша ему в шею, а отставной Asset ГИДРы споро и без малейшего стыда устроился перед ними валетиком и ткнулся своим членом в изуродованную щёку Рамлоу. Одновременно с этим Стив поднял левую ногу Брока, подцепив её под коленом, и открывая своему Баки полный доступ к их нижнему региону. — Баки, — явно сдерживаясь уже из последних сил, с интонацией мольбы выдохнул Роджерс. — Сейчас, родной, — Рамлоу почувствовал дыхание Барнса на внутренней поверхности своей ноги, у себя в паху. — На счёт «три». Но, чур, в следующий раз, когда мы делаем это бутербродом, я буду маслицем. — Что? — растерянно переспросил Роджерс, одновременно с тем, как Баки сказал «раз». — Он имеет в виду, когда решим трахнуться паровозиком, он хочет быть посередине, — пытаясь поймать губами открытую розовую головку члена, хмыкнул Рамлоу, в то время, как на счет «два» Барнс огладил ладонью его яйца, и, кажется, пальцами — мошонку Роджерса. — Три! — довольно объявил Баки, одновременно толкаясь в рот Броку, сам обхватывая его губами и ныряя рукой глубже, дальше между ног Стива. И Стив сорвался. Казалось, он ебал их обоих. Брок будто попал под молотилку. Его почти мутило от удовольствия, и всё, что он мог, подхваченный и смятый этим девятым валом, это отчаянно сосать восхитительно толстый член Барнса, обеими руками вцепившись в его длинные патлы и прижимая к себе его голову, пока Стив в бешеном ритме вбивал его член в глотку Барнса. В какой-то миг он краем сознания уловил, что его пальцы столкнулись с пальцами Роджерса, а в другой миг, что лапища Роджерса жадно лапает задницу Баки, подталкивая её им навстречу. Сука Барнс ещё и довольно мурлыкал горлом, добавляя приправ к и без того адски горячему чили. Бесспорно, у Брока в жизни был как классный, так и экстремально классный секс, но, кажется, он впервые потерялся в собственном теле, не соображая, где у него руки и ноги, и что он пытается ими сделать. Он горел и сходил с ума от жёсткого ритма внутри себя, от вкуса и распирающей страсти Барнса у себя во рту, от их властности, от запредельно уже сладкой послушности собственного рта, от того, что он был в постели с ними обоими. Роджерс зарычал, бесконтрольно кусая его плечи и шею, крепче обхватил поперёк груди, неосознанно жестоко зажав между пальцами сосок. И Брок пропал, в агонии выплескиваясь в рот Барнсу, в то время как Роджерс мощно и ощутимо кончал у него внутри, будто стреляя ему вдоль хребта. Как ни стыдно, Брок всё-таки отключился. Потому что когда он смог снова соображать, над ним снова заливался Барнс, радостно доводя себя до финала рукой и брызгая ему на скулу, на щеку и ухо, на шею, и, очевидно, аналогично на прижавшегося к нему сзади Роджерса. — Боже, как жрать хочется, — плотоядно вздохнул сзади Стив, и Брок закинул левую руку назад и погладил его по голове. «Я больше не подведу тебя, Стив», — промолчал он и, глянув снизу вверх на по-ребячьи довольное лицо однорукого Зимнего Солдата, мысленно добавил: — «Ты не пожалеешь о том, что простил меня, Баки». — В следующий раз, — объявил он вслух, — я сверху. — Хорошо, мой горелый пирожочек, — сквозь смех промурлыкал Баки. — Стив, ты только глянь, какой он милый, когда пытается выглядеть крутым и суровым? — Я не с тобой сейчас разговариваю, — огрызнулся на него Брок. — Как скажешь, поджаристая булочка, — в тон Барнсу сообщил ему в шею Стив. И они оба залились счастливым мальчишеским смехом.