happier

      Музыка в наушниках приятно ласкает слух. Такая тихая, спокойная, с медленными переходами, она буквально струится сквозь динамик, погружает в свою атмосферу, окунает в красивый голос солиста. Финну нравится этот сингл Эда Ширана, но одновременно с тем он доставляет толику боли. Слушая «Счастливее», песню с грустным текстом о тяжести расставания, Вулфхард думает о Ноа. Вроде бы странно, с чего? Но Финн знает, откуда взялась эта ассоциация, просто не хочет вспоминать об этом. Зачем восстанавливать в своей памяти картину, где Ноа в гримерке целует свою девушку? Зачем представлять вновь, как он проводит пальцами по ее щекам, тепло улыбается после поцелуя и трется своим носом о ее? Зачем думать о том, каким он выглядел в тот момент счастливым?       Помнится, в тот день смутилась лишь Эмилия, когда Финн без стука зашел к Ноа, а сам Шнапп даже не шелохнулся. Тогда он провел рукой по взъерошенным волосам и незаметно для Эм кивнул коллеге на дверь, мол, ты не вовремя, приходи позже. Финн с пониманием дела улыбнулся и тут же вышел, чтобы не мешать сладкой парочке. Прикрыв за собой дверь, Вулфхард остановился прямо перед ней и уткнулся взглядом в небольшую табличку с полным именем Шнаппа. Улыбка, едва ли настоящая и какая-то больная, не сходила с губ Финна до тех пор, пока Калеб его не окликнул.       Вулфхард чувствовал себя облитым дерьмом, вспоминая, как Ноа указал ему на дверь. Такое мерзкое чувство вперемешку с ревностью — гремучая смесь, которая должна была ударить Финну в голову и заставить его рвать и метать. Но ничего такого не произошло, потому что Финн знает — раз Ноа не его, то никакого права посягать на личную жизнь Шнаппа у него нет. Но так нестерпимо хочется…       — Что слушаешь?       Приятный голос, вроде бы знакомый, слышится через негромкие звуки гитары и сквозь припев песни, и потому Финну не сразу хочется открывать глаза и вспоминать, где он сейчас находится. Вопрос повторяется, сопровождаясь едва ощутимым потряхиванием за плечо. Со вздохом Финн поднимает веки и перестает дышать вовсе.       — Мне интересно, правда, — усевшись на диван рядом с Вулфхардом и почесывая скулу, улыбается Ноа. Финн давит улыбку в ответ и вдруг тут же гасит ее. Ноа смотрит с таким интересом, даже с жадностью, что Вулфхарду в одночасье становится жарко. Что парнише надо от него в обеденный перерыв в его, Финна, гримерке? Хочет попросить проиграть разок грядущую сцену или же намеревается уломать друга, чтобы тот прикрыл его перед Дафферамм, пока он будет заниматься своими «важными» делами с Эмилией?       — Сорян за грубость, но что тебе надо, Шнаппстер? Просто я тут немного занят.       В доказательство своей занятости, кудрявый парень закидывает ноги на диван, а точнее Ноа на коленки, и вытягивается во весь рост. Шнапп смеется и, выбравшись из-под ног Финна, ложится прямо на него — диван слишком узкий для двоих — в отчаянной попытке достать у того из уха наушник. А у Вулфхарда в этот момент в мозгу не остается ни одной мысли, кроме той, что Ноа сейчас так близко и дышит в самую ключицу, и потому он даже не сопротивляется ловким пальцам Шнаппа. Финн всё никак не может привыкнуть к тому, что и у Ноа есть право, как друга, дурачиться с ним и находиться на таком мизерном расстоянии, будто и не может существовать между ними никаких «не дружеских» симпатий.       — Давай поспорим, что я узнаю песню? — наконец, добравшись до чужого наушника, предлагает Шнапп и подпирает рукой подбородок, насколько это возможно, лежа на худом и местами колючем от выпирающих костей теле Финна. — У нас с тобой вкусы схожие, вдруг она будет мне знакома?       Финн кое-как выходит из ступора и пытается в шутку отпихнуть от себя Ноа, но тот перехватывает его руки за запястья и прижимает их к груди Вулфхарда. Финн закатывает глаза на такую жалкую попытку щуплого и маленького Шнаппа противостоять ему. Он собирается скинуть с себя Ноа, может даже на пол, но вдруг решает, что вполне допустимо ему разок «проиграть». Тем более, чувствовать Шнаппа на себе хоть и непривычно, но до колик приятно.       — Ладно, ты выиграл, — сдается Финн и снова вздыхает. — Ну, а на что будем спорить?       — Можно на шоколадку, желание или поцелуй, — быстро перечисляет Ноа и в ожидании глядит на Финна.       — Поцелуй? — с фальшивым смехом спрашивает Вулфхард, но после приходит в замешательство, когда видит, что Ноа не улыбается. — Ты серьезно? Хочешь… Хочешь поцеловать меня?       Сердце Финна делает несколько кульбитов в груди, когда он спрашивает это, потому что вопрос кажется ему каким-то самоуверенным и чересчур обнадеживающим. Но Шнапп отвечает с легкой усмешкой на губах:       — Не сомневайся, все без исключения хотят поцеловать Финна Вулфхарда, я — тем более.       «Я — тем более»? Финн удивлен этими словами до предела, но друг произносит их таким непринужденным тоном, будто они обсуждают то, пиццу или суши им заказать сегодня на ланч.       — Ну, Милли, я уверен, не хочет, — зачем-то оттягивает время Вулфхард, говоря о том, на что ему плевать абсолютно и полностью.       — Вы с ней уже целовались, потому вполне возможно, что ты просто плохо целуешься, — подводит небольшой итог Ноа, но встретившись с возмущением на лице Финна, спешит исправиться. — Но вообще-то у нее парень есть, думаю, это тоже повод.       — А у тебя есть девушка, — холодно парирует Вулфхард, а на душе вновь скребет и режет металлическим прутом.       Ноа покручивает пальцами наушник и наблюдает за тем, как он качается на тонком проводке. На лице у него выражение задумчивости, будто он выбирает, отвечать что-то Финну или же просто уйти.       — Мы с Эм расстались три дня назад, — на удивление спокойно сообщает он, не отрывая глаз от вращающего наушника, и поводит плечом, будто отгоняя плохую мысль.       — Сочувствую.       Финн не знает, что должен испытывать, узнав такую новость. Ему, конечно, жаль Ноа, но при этом он безумно рад, что тот, наконец, один. Хотя что это меняет? Неужели теперь можно бесцеременно вторгнуться в его личную жизнь с предложением выпить вместе по чашке кофе? Хотя, еще рано…       — Если честно, я даже рад, что так получилось, — пожимает Ноа плечами. — Она глупая, обидчивая, злая. Стерва одним словом. Ну, что ж, — непринужденно возвращает он разговор в прежнее русло и подносит мини-динамик к уху, — я попробую?       Шнапп слушает песню буквально две секунды от силы, а после глаза его начинают гореть радостным блеском. Не говоря ни слова, он отпускает руки Вулфхарда, что всё это время прижимал к его груди, и поднимается чуть выше, невольно задирая футболку Финна своим ремнем от джинс. А тот не успевает даже понять, что происходит, как Ноа уже целует, подолгу прихватывая нижнюю губу и заставляя сердце замереть в терпком волнении. Финн не отвечает — в шоке полном, а когда Шнапп отстраняется, он словно из воды выныривает, с жадностью глотает воздух и с удивлением смотрит на возбужденного Ноа. Что это было?       — Эд Ширан, — с широкой улыбкой на губах выдает тот, — «Счастливее». Лучшее из всех его работ.       Финн только кивает, а Ноа вновь прижимается к его губам и целует так порывисто, что Вулфхард элементарно не может попасть в его темп, но отвечает всё равно, притягивая парня к себе за шею, водя рукой по спине. Он думает о том, что, черт возьми, целуется с Ноа Шнаппом, и в голове буквально пустота и сотня вопросов одновременно. Зачем второй поцелуй? Почему Ноа пришел к нему сегодня? К чему вообще весь этот дурацкий спор? Ответов нет, но они и не нужны прямо сейчас.       Неожиданно в комнате раздается до противного знакомый голос.       — Ноа? Что происходит? — стоя на пороге гримерной, заливается возмущенной краской Эмилия. — Я искала тебя, я хотела помириться, а ты так… Неужели… И трех дней ведь не прошло, а я уже вижу, как ты сосешься с каким-то парнем, имей совесть! Ты — козел, Ноа Шнапп, и этим всё сказано!       Хлопнув дверью, она убегает, скорее всего, заливаясь по пути слезами.       — Не пойдешь за ней? — тихо спрашивает Финн, заглядывая Ноа в глаза и теребя пальцами край воротника его рубашки. Не хочется, чтобы Шнапп сейчас уходил. Ноа просто идеально подходит для того, чтобы вот так вот лежать с ним на этом диване и целоваться. Без разницы, что это значит для самого Ноа, но Финн не желает отпускать. Просто хочется представить, что это может что-то значить.       — На кой-черт она мне сдалась? — желчно бросает Шнапп, скривив губы. — Или хочешь спровадить меня? Ты смотришь на меня, как на умалишенного, в чем дело? Не думал, что я всё же поцелую тебя? Ну, так вот. Та-да!       Он быстро встает с дивана, как если бы Финн был прокаженным, и спешит к двери. А Вулфхарду только и остается, что недоумевать. Настроение Шнаппа — это всегда что-то ожидаемое, как прогноз погоды на час вперед. То есть вряд ли оно изменится без явных на то причин. А тут вдруг вместо испепеляющей жары Финна облил мерзкий, хлюпающий в лужах, дождь. Неправильно.       — Ноа, подожди.       Шнапп останавливается, положив ладонь на ручку двери и собираясь ее повернуть. Финн спускает ноги на пол, но вставать не торопится, крутит в руках телефон и оборачивает вокруг него провода наушников.       — Я хотел спросить… Не хочешь ли ты сегодня вечером поужинать со мной?       Ноа оборачивается, смотрит недоверчиво и убирает пальцы с дверной ручки.       — Правда? — с любопытством спрашивает он, вновь усаживаясь на диван. — Я думал, что я не в твоем вкусе, а сегодня просто вдруг пришла мысль… Попытать счастье, удачу. Опрометчиво было, тебе не кажется?       — Ты нравишься мне, и уже давно, — пожимает Финн плечами.       Для него говорить это неожиданно легко и просто, даже приятно. Хотя как можно сомневаться во взаимности симпатий, если только что дважды целовались? Вулфхард поднимает взгляд на Ноа. Тот, первый раз за всё проведенное время в гримерной Финна, краснеет, а губы его невольно расползаются в смущенной улыбке. Он пытается прикрыть ее рукой, делая вид, что почесывает кончик носа, но Финн всё равно замечает и мысленно ликует. Не зря ждал.       — Половина восьмого тебя устроит? У меня около дома есть подходящее заведение, — сообщает Финн, с удовольствием отмечая, что всё, наконец, встает на свои места — робкий, неловкий Шнапп и самодовольный, даже наглый Вулфхард, а не наоборот.       — Да, да, конечно, — кивает Ноа и, взглянув на циферблат своих наручных часов, поспешно поднимается. — Так, извини, мне надо бежать, скинешь смс-кой адрес, а то я забуду.       Финн понимает, что надо сделать что-то еще, потому, оставив мобильный на подлокотнике, встает вслед за Шнаппом и, осторожно взяв его за руки, тянет к себе. Не ожидавший подобного Ноа теряется на несколько мгновений, потому в поцелуе, наконец, ведет Вулфхард, и всё точно на своих местах.       — Мне правда пора, — шепотом Ноа в самые губы, — я обещал сестре, что встречу ее у выхода через пять минут.       Вздохнув, Финн, без особого на то желания, отпускает Шнаппа. Тот виновато улыбается и, чмокнув Вулфхарда в нос, снова идет к двери и берется за ручку.       — Слушай, Финнлард, а я могу рассказать об этом Хлое?       — О чем?       — Ну, что мы с тобой теперь, вроде как… — Ноа отчего-то мнется. — Что мы встречаемся.       Финн хлопает глазами. Он удивлен поспешным выводам Шнаппа, даже не скрывает этого. Они же просто целовались, для многих это ничего не значит, абсолютно ничего. Но Вулфхард рад, что Ноа предложил, что для него всё же что-то значит.       — Конечно, я не против.       — Здорово, — радостно выдыхает Шнапп, словно до этого задерживал дыхание. А может так оно и было. — Не теряйте меня, буду через полчаса, ближе к концу перерыва.       Он, наконец, выходит из гримерной, и Финн в прострации валится на диван. А это не сон?