Je ne regrette rien

Сказать, что Драко Малфой был счастлив, было бы явным преуменьшением. Он был прямо-таки в восторге от воплощения мести вздорным мальчишкам, вздумавшим тягаться с самым коварным слизеринцем всея Хогвартса. А ведь он пытался проявить великодушие, предупредив сына о возможных последствиях их шалостей. Конечно, он бы не стал ни о чем предупреждать, если бы не был уверен на сто процентов в непослушании Скорпиуса. Но факт оставался фактом. И теперь, глядя на извивающихся от искусственной страсти ребят, Драко прямо-таки ликовал. Он впитывал каждую эмоцию, мелькающую на искаженных желанием лицах, с жадностью следил за острыми языками, то и дело облизывающими пересохшие губы, и с внезапным отчаянием понимал, что весь его гениальный план мести вот-вот полетит ко всем чертям. Сейчас, глядя на то, как эти двое пытаются справиться с шальным возбуждением, Малфой осознал всю глупость своей затеи. Он хотел оставить их в таком состоянии на всю ночь, а утром окунуть в бассейн с ледяной водой, чтоб неповадно было мучить других. Вот только Малфой не учел собственной реакции на объятых страстью мальчишек. Отвлекшись от размышлений, Драко поймал себя на том, что непонятно когда и каким образом уже избавился практически ото всей своей одежды и как раз поддел большими пальцами резинку трусов. Кровь лихорадочно носилась по венам, будто бы он вместе с ними пил ядовитое зелье! Послав ко всем чертям воспитательный процесс, свою выдержку и здравый смысл, Малфой снял трусы и двумя взмахами палочки избавил ребят от одежды. Он уже собрался было вплотную заняться бесстыдно изгибающимся Поттером, но внезапно вспомнил о том, что для данного мероприятия нужна смазка, которой не было. Пришлось отвлечься на трансфигурацию яблока в большую банку вазелина. Победно улыбнувшись, Драко вновь намеревался склониться над несчастной жертвой, но был остановлен полным страдания голосом сына: — Папа... Пожалуйста! Садистом Драко не был никогда. А потому замер под отчаянными взглядами двух пар глаз. Оба юноши оказались возбуждены одинаково сильно. Оставлять одного из них без внимания было бы совершенно бесчеловечно. «И почему я не отловил их поодиночке?», — с неожиданной тоской подумал он. Но времени на долгие размышления уже не оставалось. Верно оценив расстановку сил, Драко мысленно попрощался со своей анальной девственностью, глубоко вздохнул, а затем коротко произнес: — Finite Incantatem. В тот же миг, как с горячих тел исчезли веревки, две пары рук с силой дернули его на диван, и мир для Драко подернулся дымкой хмельного возбуждения. Как в тумане он чувствовал чьи-то жадные губы, настойчиво целующие его шею и рот, чьи-то нежные пальцы, обхватывающие член и робко проникающие сквозь сжатое колечко мышц. Он сам остервенело ласкал все, что попадалось под дрожащие ладони: спины, плечи, бедра. Казалось, что безумным ласкам и сладким поцелуям не будет конца... Однако сумасшествие, грозившее накрыть с головой, внезапно отступило в тот момент, когда в долгие годы оберегаемый анус Малфоя уперлась твердая, обильно смазанная вазелином головка. Но полностью осознать весь трагизм ситуации Драко не успел, так как в это же время на его собственный гордо стоящий член начало насаживаться юное упругое тело. Последним, что Малфой отчетливо запомнил, был хриплый шепот на ухо: — Ну же, отец, двигайся. И снова мир будто сошел с ума. Он совершенно потерялся во времени и ощущениях. Чувство реальности происходящего растворялось в ритмичных движениях, тянущей боли и ослепительном удовольствии. Громкие, отчаянные стоны и бессвязный шепот будто опаляли оголенные нервы, вынуждая голодно подаваться навстречу движениям и умолять не останавливаться, только не останавливаться, еще и еще... В какой-то момент сердце зашлось в бешеном темпе, перед широко раскрытыми глазами расцвели разноцветные круги, и внутри все вспыхнуло, перевернулось, разлетелось на мириады мелких частиц, чтобы через пару минут вновь стать единым целым. Драко медленно приходил в себя, лениво поглаживая бедро Скорпиуса и опираясь спиной о плечо Альбуса. Ему было невозможно хорошо. Малфой чувствовал себя невероятно счастливым и довольным. «Давно надо было с кем-нибудь переспать. Столько лет прожито зря! Столько сил потрачено на глупости...» Он даже не жалел о том, что позволил юному Поттеру таки заполучить свой девственный зад. Хотя, Малфой вообще ни о чем не жалел, и, судя по всему, ребята были с ним полностью солидарны. Ленивую идиллию прервал Альбус: — Это было нереально круто, — голос Поттера звучал совершенно затрахано. — Согласен, — хрипло простонал Скорпиус, — не зря мы приехали. Папа, ты как? — Шикарно, — Драко, наконец, открыл глаза и обвел мутным взором довольных ребят. — Надо будет повторить. Ал широко улыбнулся. — Непременно! У вас потрясающая фантазия, мистер Малфой! Кстати, а можно обращаться к вам по имени? А то после всего этого... Ну, вы поняли. Драко милостиво кивнул, ощущая невольную гордость от похвалы. И ведь совсем необязательно кому-то рассказывать о том, что изначальный план не подразумевал какой-либо оргии. Да и потом, долгие годы Малфой только и занимался тем, что фантазировал. Так что припасенных идей должно было хватить на все лето. А может, и не на одно. — Пить хочу, — Поттер осторожно слез с дивана и, слегка пошатываясь, направился к столу. Заметив действия Ала, Скорпиус склонился над отцом и быстро зашептал: — Нам надо как-то уговорить его быть снизу. А то он такой гордый, что добровольно не согласится. Но очень уж хочется. — Уговорим, — кивнул Драко, отстраненно наблюдая за тем, как Поттер берет в руки ближайшую бутылку, делает несколько жадных глотков, а в следующую секунду широко раскрывает испуганные зеленые глаза. Злополучная бутылка с остатками афродизиака выпала из вмиг ослабевших пальцев. — Только не это! Я забыл... Я... Альбус начал судорожно хватать ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, а на лицах обоих Малфоев синхронно появились одинаковые злорадные ухмылки. Ночь обещала быть долгой.