Неспокойная

      – Да ты задолбала! – Павел развернулся к кукле. Та замерла, будто и не двигалась с места никогда. Будто не было этих десяти минут рассечения по пересеченной местности квартиры вслед за новым хозяином.       Агрессия Павла объяснялась тем, что на куклу не действовало ничего из известного. Ни вода освященная (просроченная, что ли?), ни молитвы из карманного молитвослова, ни обещания отправить на переплавку.       Молодой мужчина снял куклу с миниатюрного трехколесного велосипеда, выпрямился и вгляделся в карие кукольные глазки.       – Ты что-нибудь, кроме езды на велике, умеешь?       Кукла закатывала глаза и молчала. На ощупь – гладкая, холодная. Светлое платье с пышной юбкой и рукавами, выглядывающие из-под полы белые панталоны, носочки, пластиковые туфельки. Да викторианский чепец (или как его?) поверх коричневых кудряшек. Ресницы длиннющие, тело бледное, румяна во все щеки.       Красотка, вдобавок молчаливая. Просто прелесть.       Павел поставил куклу на пол и вернулся на кухню. Там, взяв со стола сотовый, со второй попытки набрал номер телефона. Звонкий топоток известил о приближении новой знакомой, и парень предусмотрительно притворил дверь. Гудки.       Гудки.       Рука сама потянулась к пачке печенья – нечего сладости на виду оставлять.       Гудки. Хруст печенья. Звон стекла из комнаты.       – Зашибись! – Павел рванул дверь на себя и ворвался в гостиную. Так и есть. Стеклянному столику пришел капут. Рядом стоящая кукла словно не при делах.       И тут как по заказу в ухо Павлу прозвучало: "Алло?"       – Ну короче отдали мне ее в итоге задарма, – парень переводил взгляд с куклы на гору стекла и обратно, останавливаясь на первой. – Еще бы они деньги за это с меня содрали, ага, как с лоха последнего. Слушай, это чудовище неостановимо. Не знаю, что делать. Думаю ее с печкой познакомить.       – Ну полегче, она же дама, – послышалось из динамика.       – Эта дама уже громит мою квартиру! Как моя бывшая! Ей тоже моего внимания не хватает?! – увлекся Павел, размахивая свободной рукой, будто собеседник мог его видеть.       – Может быть. Зачем ты ее одну оставил? – голос в трубке оставался холодным, и новоиспеченный хозяин проклятой игрушки поневоле остыл. – Опять самонадеянность. Ты как первоклассник.       – Что мне делать-то?       Кукла будто играла в "Море волнуется раз" и боялась проиграть. Молодой мужчина кожей чувствовал ее нетерпение и желание разбить все, что бьется.       – Попробуй с ней поговорить.       Павел едва не задохнулся от возмущения.       – Ничего ужасного, насколько я знаю, эта детка не натворила. Ходит, ездит, рушит все. Она как ребенок. Ты уже вполне в возрасте молодого папаши.       Парень невольно сравнил себя с Винсентом Вега, только перекинутого через руку плаща не хватало. А потом сдался.       – Походу у меня выбора нет. Но если не сработает?       – Не рассчитывай, что есть запасной вариант, тогда сработает.       Паша отключил связь и сунул сотовый в карман. Разговоры с родным дедом всегда заканчивались без прощаний. Хорошая штука эти звонки с того света. Жаль только, время ограничено.