больничные хроники

— Эй, мелкий, а с тобой что? Парень, сидящий на лавочке напротив, аж поперхнулся от наглости. Детская больница, диагностическое отделение. Длинный коридор, утыканный по обеим сторонам белыми деревянными дверями кабинетов и невысокими ободранными скамеечками. Низкий давящий потолок, подними руку - и ладонью проведешь по поверхности, с длинными потрескивающими мутными лампами на нём. Металлическая тяжелая дверь рентгеновского кабинета, за которой слышится мерное гудение работающей техники. И два парня, сидящих на лавочках напротив, и уже минут двадцать дожидающиеся начала приёма. С самой первой минуты, как в коридоре замаячил силуэт высокого тощего подростка, усевшегося ровно напротив, Эдвард понял, что у парня явный дефицит внимания, сдобренный явной скукой. Больница вообще не самое подходящее место для веселья, и сам юноша отсчитывал деньки до долгожданной выписки и с утра до вечера читал книжки, заботливо принесённые матерью. «Пам-парам-пам-пам». Кудрявый парень, сидящий у противоположной стены узкого коридора старательно напевал себе под нос мотив заедающего популярного трека, который нон-стопом крутят по радио, в такт ударяя в пол носком кеда, и то и дело искоса посматривая на Эдди. Слышит ли? Эдди слышал, но не подавал вида, и, нахмурившись, уставился в свою больничную карту. Он знал все свои диагнозы наизусть, но усердно продолжал делать вид, что зачитывается всеми показаниями врачей, результатами обследований и анализов, на самом деле глядя в пустое место на бумаге. Юноша напротив вопросительно поднял бровь, озадаченный тем, что ему не удалось привлечь внимания, и перестал петь. Он кинул свою карту на скамейку и поднялся на ноги. Проходя уже десятый раз по пустынному коридору туда-обратно, он остановился около каждого медицинского постера, которые были развешены на стенах — о вреде курения, о различных методах обследования. На плакате, который гласил об опасности незащищенного секса и его последствий, парень поморщился, и едва прочитав название, смутился и прошёл мимо. Краем глаза он поглядывал на мальчишку, всё так же сидящего возле кабинета, и забавлялся каждый раз, когда тот притворно смотрел в бумажки, лежащие на коленях, но на деле любопытно косился в его сторону. Эдди кидал короткие взгляды на шатающегося без дела паренька, но чаще — только и видел, как мимо очередной раз проходят длинные ноги-палки в узких джинсах светло-голубого цвета и в новеньких чёрных «конверсах» с белоснежными шнурочками, такими длинными, что были обвязаны вокруг щиколотки, прежде чем завязаться в бантик спереди. Юноша перевёл взгляд вниз, на свои стоптанные старые тапочки с плюшевой головой Йоды из «Звездных войн» на каждом тапке. «Фи, вырядился. Будто на свиданку собрался, а не из палаты вышел.» — Эдди пытался убедить себя, что это незнакомец одет не по их положению, тем не менее, стыдливо пряча ступни с «Йодами» под лавку. Тем временем, этот незнакомец устал наматывать круги по отделению и плюхнулся с разгона обратно на жесткую скамейку, издав сдавленное «ай» от соприкосновения пятой точки с твёрдой поверхностью. Резкий глухой звук и шипение парня заставили Эдварда непроизвольно вскинуть голову и посмотреть на придурка в конверсах, который, казалось, уже и забыл об ударе, заметив обращённый на него взгляд и как довольный кот улыбаясь наконец-то привлеченному вниманию. Каспбрак поморщился под самодовольным взглядом брюнета. «Кретин. Ударился и лыбится. Не удивлюсь, если он здесь лежит из-за проблем с психикой.» — Эдс недовольно покачал головой, серьезно смотря на странного парня, и вновь уставился в свою карту, молясь о том, чтобы врач поскорее вышел из кабинета и пригласил его зайти. — Эй, мелкий, а с тобой что? — кудрявый брюнет поправил очки на переносице и согнулся, сидя на скамейке, подперев подбородок ладонями, и поставил локти на острые колени. Эдди аж дыхание спёрло от нахальства брюнета, который как ни в чем не бывало улыбался и внимательно смотрел через толстые стёкла очков, ожидая ответа, иногда сдувая непослушные волнистые пряди, падающие на глаза. — Как ты только что меня назвал? — глаза Эдса метали молнии. — Ну ты сам подумай — даже сейчас, когда ты сидишь, я могу точно сказать, что ты метр с кепкой. Клёвые тапочки, кстати, мелкий. Хватит уже прятать их под лавку, я всё равно заметил. — парнишка запустил длинные тонкие пальцы в копну волос, широко ухмыльнувшись. Эдвард смахивает свою карту с колен на лавочку, вскакивает и делает широкий шаг вперед, оказавшись нависающим над наглым засранцем. — Тебе самому-то сколько лет, а? Кто вообще выряжается так для больницы? — Эдди осмотрел прикид с ног до головы критикующим взглядом. — Ох, ты ещё и в шортах. Не коротковато ли? И цвет ещё такой вульгарный. Мне, кстати, 17. А тебе, малыш? Каспбрак залился румянцем. И правда — зимой в холодных коридорах больницы в шортах было даже холодно, и кой-черт его дернул вообще напялить на себя эту красную тряпку? Он твёрдо решил, что по возвращении в палату он наденет тёплые домашние штаны, а нелепые шорты отправит в дальний ящик. Слащавое «малыш», брошенное незнакомцем так непринужденно, всё ещё коробило Эдди, ведь так его не называла даже его любимая мама. — Для тебя я никакой не «малыш». Мне 16, немногим меньше твоего. — процедил сквозь зубы астматик. — А чей ты тогда малыш? — юноша видел, как невысокий парень напрягся и опять закипал от гнева. — Тшш, расслабься, я всего лишь шучу. Как тебя зовут, а? — Эдди. Кхм, точнее Эдвард. — Ну что ж, Эдс, приятно познакомиться. Я Ричи. — новый знакомый протянул ладонь в знак приветствия и Эдди с опаской пожал её. — Только я не Эдс, а Эдди, для кого я вообще только что назвал имя? — Да какая разница? И всё-таки, из-за какой болезни ты тут? — Ричи похлопал ладонью по скамейке рядом с собой, приглашая присесть. Эд забрал с соседней лавочки свою медицинскую карту и сел рядом с очкариком, прикрывая голые ноги кипой бумажек. — У меня астма. Раньше почти не мешало, а сейчас приступы участились, страшно выйти из дома без ингалятора. Что насчёт тебя? Из-за чего ты тут? Ричард открыто улыбнулся, удовлетворённый ответом собеседника, и только собирался ответить, как дверь рядом с ними распахнулась и из проема высунулась голова пожилого врача. — Эдвард Каспбрак — это кто-то из вас? — Да, это я, здрасте. — Эдди вскочил на ноги, сжимая в руке карту. — Проходи в кабинет, кидай карту на стол. Я подготовлю оборудование. — и врач удалился в глубины большого помещения с различными мерно жужжащими аппаратами для рентгена. Эдди шагнул за ним. Прошло минут десять, и юноша вышел из кабинета. Следом за ним выглянул и врач. — Ричард Тозиер, как я понимаю? Ваша очередь, заходите. — Есть, сэр. Каспбрак уже хотел на прощание махнуть рукой, как Рич перехватил его запястье. — Жди меня здесь, окей? Мы ещё не договорили. Дождавшись неуверенного кивка, брюнет разжал пальцы на чужой руке и удалился вслед за медиком. Эдди сел на скамейку и стал ждать нового знакомого. Тозиер казался редкостным балаболом и самовлюбленным обожателем внимания, и уж точно не вызывал доверия. И именно поэтому Эдс так хотел услышать его причину попадания сюда — он чувствовал, что там не может быть банальной астмы или простуды. Юноша хоть и выглядел очень бледным и худым, но не производил впечатление человека, переживающего о своём здоровье и готового тратить своё свободное время на бесполезное пролёживание боков в таком неприятном месте. — Эдди меня дождался, алилуйа. — пропев последнее слово, Тозиер выпорхнул из кабинета, громко стукнув тяжёлой дверью. — И зачем же я прождал столько времени? — астматик не хотел признавать, что имел и свои мотивы для ожидания. — В каком отделении и на каком этаже ты лежишь? — Ричи будто и не слышал вопросов к нему. — Аллергическое, третий этаж, как выходишь из лифтов сразу налево, а потом… — Эдди начал быстро тараторить, размахивая руками и показывая все повороты. — Тише-тише, я знаю эту больницу как свои пальцы. — глядя на мальчишку сверху вниз сообщил очкарик, затем достал смартфон, мельком глянул на время и убрал обратно в карман узких джинсов. — Так-с, Эддичка, после ужина, в семь, я буду ждать тебя около твоего отделения. Пойдём гулять по больнице. — Но вскоре после ужина отбой, медсестры будут орать, если узнают, что я не в отделении, а вдруг ещё матери позвонят и выпишут недолеченного за нарушение дисциплины? — Каспбрак начал переходить на высокие ноты, задыхаясь от быстрой речи и хрипя между словами. — А, ну, как хочешь. Наверное, в твоём отделении есть чем заняться по вечерам. — Ричи махнул рукой, разворачиваясь на пятках и ленивой шаркающей походкой направляясь в сторону выхода из отделения диагностики. Эдди прорычал сквозь зубы, как только представил, что проведёт очередной вечер в больничной койке, за скучной книгой из школьной программы и просмотром мемов в интернете. В ушах зазвенели крики маленьких детей из его палаты, капризничающих по поводу и без. Простонав и закатив глаза от невеселых перспектив просидеть до отбоя в этой атмосфере, Каспбрак сорвался с места, переходя с семенящих шажочков на бег, и сровнялся с Тозиером уже за пределами отделения, около больших, шумящих больничных лифтов — пассажирских и грузовых. Ричи, едва заслышав сзади звуки мелких шажков, приближающихся к нему, уже заулыбался как кот, пригретый на солнышке. — В шесть сорок пять. Около моего отделения. Не опаздывай, Балабол. — смотря строго вперёд и не поднимая взгляда на высокого юношу, будто ему вовсе и дела нет до кудрявого придурка, отчеканил Эдс. — Я, вроде, в семь предлагал… — Ричи озадаченно приподнял бровь и заправил маячившую перед лицом прядь за ухо. — А ты поужинай побыстрее, если не хочешь скучать в своём отделении. — уголок губ астматика пополз вверх. — Если из-за тебя я не успею доесть, придётся устраивать ужин на двоих в отделении уже после отбоя. — Это как? — юноши ждали прибытия одного из лифтов, и едва послышался звук открывающихся дверей в ближайшем лифте, Ричи подскочил к нему. В кабине катастрофически не хватало места и люди стояли едва ли не у друг друга на ногах, но юркий подросток, разбрасывая направо и налево галантные «пардон» и «дичайше извиняюсь» сумел запихнуться внутрь. — А вот как это — сам увидишь. Шесть сорок пять. — уже перед самым закрытием дверей, азартно ухмыляясь, прокричал Тозиер.