GZtale. "Почему всё именно так?.."

      Выплюнув большое количество цветов орхидеи, Меланхолик потерял сознание от болевого шока.       Ганз же, в свою очередь, не заставил себя долго ждать и подбежал к призраку. Он взял на руки страдающего скелета, в ответ на это действие лишь заполучил приглушенный стон через зубы.       Примитивный не проронил ни слова за все время, что держал на руках легкого, словно пух, призрака. Ему было сейчас не до разговоров. Он лишь хотел найти место, где можно было бы остановиться, чтобы проверить состояние нечисти. Скелет прошел через уже знакомый водопад. Вода чуть залилась в череп призрака, от чего тот снова закашлял. Ганз положил его на пол, повернув голову пострадавшего на бок так, чтобы скопившаяся прозрачная жидкость вытекала из черепа.       Призрак вздохнул, когда Ганз поднял футболку первого.       Его взору открылась такая картина: некоторые потрескавшиеся, тонкие и аккуратные ребра были завиты стеблями, на которых росли розовые, с жёлтой серединкой, цветки орхидеи. Душа была зажата листьями этого же цветка, ее свет, что отдавал розоватыми оттенками, почти не было видно из-за растения. Некоторые стебли протыкали душу насквозь.       На такое зрелище Ганз лишь откинул челюсть к земле. Он был, мягко говоря, в шоке. Как такое возможно? Ведь даже и двух дней не прошло, а цветок настолько разросся по этому желанному и такому родному телу. И ведь не только ребра были обвиты. Ноги. Руки. Даже бедра!       Из мысли скелета вывело чьё-то кряхтение. Ганз замер. Он услышал маты своей подруги. А точнее... ..Предательницы...        — Что за черт! Это какой-то кошмар! Нет, серьезно! Где этот придурок?! — было понятно, кого она искала. Она искала Рапируса. Ей нужно добиться его доверия, ведь без него она не получит стоящего внимания капитана Королевской стражи.       Никому не было секретом, что она всем сердцем любила Рапируса. Каждую его косточку она хотела погладить, принеся тем самым своеобразное удовольствие скелету. Что тут сказать? Мечтать не вредно.       Мел болезненно прохрипел, после чего попытался встать, но рука, на которую он когда-то капнул, начала сильно болеть, от чего названный упал, подавившись подступившим к горлу лепестком.       Живой сначала испугался, но потом напрыгнул на призрака. В ответ он получил болезненный стон. Ганз же сразу слез с Мела, понимая, что причинил ему боль.       С трудом встав, Мел подполз поближе к Ганзу, после чего обнял, отдавая все силы в объятья. Обнимал он конечно не сильно, как ему показалось, слабость овладела им. Он повалился на примитивного, продолжая обнимать так, будто это последнее, что он сможет сделать в этой жизни. Из глаз призрака ручьем потекли слёзы.

*POV Melancholy*

      Я старался обнять Ганза как можно сильнее. Я боялся его потерять... Я боялся вновь... Вновь остаться в одиночестве....       Его теплые, почти обжигающие лишь касанием, руки прижали меня со спины к их обладателю. Я не сопротивлялся, а наоборот. Прижался сильнее к его груди.       Я боюсь вновь остаться одиноким. Я не хочу чувствовать ту звенящую тишину в Лимбо или потихоньку слетать с катушек от чувства безысходности и ненужности. И умирать я тоже не горю желанием.       У меня жутко гудела голова. Я не мог здраво мыслить. Я зажал в одной руке ребро Ганза. Ему было не больно, пусть я и сжимал сильно. Я не мог навредить ему в слабом состоянии.        – Все в порядке? — с беспокойством в голосе спросил скелет. Он продолжал прижимать меня к себе.       — "У меня голова гудит..." — после услышанных слов, Ганз поднял меня над землёй и, прижимая к себе, вышел из убежища. Вода намочила нас и нашу одежду, но Ганзу было до лампочки, а я... А мне уже настолько плохо, что я мало чего понимал в этой реальности.