Потеря
8 мая 2018 г., 09:43
Мел недовольно поморщился и кинул на младшего озлобленный взгляд. Рапирус этого не заметил. Он отвлекся на Ганза, который в свою очередь рассматривал темно-синюю стену пещеры в Водопадье.
Призрак, подумав на удачный случай, двинулся дальше по коридору. Он шел и шел через тоннели, пока не дошел до перехода в Жаркоземье.
Дойдя до лаборатории, Мел осторожно прошел сквозь дверь, окинув лабораторию изучающим взором. Взгляд упал на нож, лежащий на столе.
А надо ли? Может... Это плохая идея?
Мел прекрасно осознавал, что может произойти, но это его не остановило, и он взял нож в руки. Рука, державшая кухонный прибор, невольно задрожала, словно березовый лист на ветру.
Задрав рукав своей куртки, хранитель чуть потупил и вздрогнул. После выправил запястье и пустым взглядом посмотрел на руку.
Все равно узнает. Что ж... Хочу ли я причинять ему боль?Вовсе нет. Ни ему, ни кому-либо другому.
Переведя взгляд на лезвие в дрожащей руке, он сжал рукоять посильнее и ушел в угол. Он убрал нож и руки в карманы и вышел из лаборатории с другого прохода. После этого он направился искать более тихое место. Найдя его через некоторое время, он сел в угол и достал нож, который забрал из лаборатории. Он вознес лезвие ножа над рукой. Проведя несколько раз по руке, Хранитель принялся наблюдать за медленно скопившейся кровью на ранах, которая поспешно капает с руки призрака, летя до земли и разбиваясь на несколько тысяч осколков, разлетаясь в разные стороны.
О чем он только думал? Что у него на душе? Чувство одиночества не покидало призрака даже тогда, когда его предмет воздыхания был рядом. Он чувствовал, будто бы он лишний, будто бы он ненужный никому.
А цветки мелкой орхидеи все больше давали о себе знать. Они душили как душу, так и дух. Настрой спадал чудовищной скоростью, а самооценка опять падала все ниже плинтуса. Ханахаки... Только недавно Мел понял, что цветы вовсе не от магии из той колбы. Это болезнь, а магия лишь дала болезни место быть. Меланхолик очень любил Ганза буквально за все. За манеру общения, за сладкую ложь и за кварцевые глаза. За телосложение и вкусы к одежде. За боевые метки и тяжелый характер. За все. Мел понимал, что, возможно, не прав, но он посчитал, что признание в любви было фальшивым. Иначе развивалась ли дальше болезнь, которая лечится взаимными чувствами?
Меланколи порой казалось, что Ганз просто играет с чувствами призрака, будто специально причиняет боль. Но проблема не в этом. Проблема в том, что хранитель всегда ведется на эту уловку.
***
Ганз вскрикнул от внезапной режущей боли в запястье. Он схватился за конечность, отдергивая рукав куртки. Кости были целы и невредимы, но боль была ужасной. Старший осмотрелся. Он уже догадывался, откуда эта боль, но нужно было удостовериться в этом. И в правду — Мела на месте не оказалось. — Рапс? — взволнованный взгляд младшего уставился на второго скелета. — Где Мел? — вопрос звучал с ноткой безразличия. — Он тут был... Ушел наверное... — этот ответ явно не радовал Ганза. — А почему ты кричал? — Рапирус сказал это тихо, поскольку они были недалеко от дома Андайн. — Не... Не важно, — старший похолодел. Он не хотел говорить брату о суицидальных наклонностях своего друга. Именно эта черта характера отталкивает Ганза от призрачного скелета. Но ведь он когда-то был не таким. Он был веселым и жизнерадостным хранителем, верующим в прекрасное и светлое будущее... Пока он не встретил моральных уродов. Они буквально убили того забавного комика в этом призраке. Скеле-братья двинулись в Жаркоземье. Дойдя до лаборатории, они встретили Альфис. — Р... Рапирус? Ганз? Ч-что вы здесь делаете? — ученая была немного встревожена появлением капитана королевской гвардии, но сильнее ее волновало то, что братья не ссорятся. — Я веду Ганза к Его Величеству, — холодно кинул Рапирус уже всем привычным тоном. Ганз кивнул. — Ох... Н-ну ладно... — Альфис двинулась к лаборатории. Скелеты продолжили искать Хранителя.
