GZtale. "Почему всё именно так?.."

      — ... — в ответ он просто молчал. Молчал и сверлил непонимающим взглядом Мела, заметив, что тот снова плачет.       Хах, такой слабый и эмоциональный... Он старался не подавать виду, что обижен. Но его старания ничего не давали. Вновь попытка вытереть подступившую черную слезу. Хранитель громко взвыл, ненависть текла из глаз с удвоенной силой, заставляя любимого скелета жалобно посмотреть на него. Ганз подошёл, уменьшая расстояние между ними, и обнял плаксу. Его это бесило. Бесило, что некогда обаятельный и сильный хранитель, который мог напугать лишь своим взглядом и заставить смущаться любого, лишь чуть прищурив выразительный глаз, стал таким... Таким... Стал такой тряпкой. Это еще одна вещь, которая оттолкнула Ганза, кажется, чуть ли не за километр.       На объятья хранитель не ответил. Он просто откинул от себя Ганза. Он чувствовал, что порядком задолбал его своим нытьем также, как и задолбался сам. Такое действие со стороны Мела удивило старшего скелета. Он не ожидал, что такая тряпка так поступит.       — В чем дело, Сахарок? — в голосе не чувствовалось ничего, кроме непонимания. Мел перевел взгляд на примитивного. Всхлипы прекратились, но остатки слез до сих пор медленно стекали по скулам хранителя.       — "Представь, что тебе медленно режут глотку. Представь, что медленно прокалывают душу и также медленно ломают ребра, заставляя взвывать. Представь,.. Что все эти действия совершает твой собственный брат, который ненавидел тебя все это время..." — Ганз опешил, глаза сузились. Они могли напугать кого угодно, но не хранителя. Он не боялся своей любви. Он знал, на что давить. За что огреб леща.       — Святое дерьмо, Мел! Как ты можешь так говорить!? — Ганз был в немом шоке от сказанного. Мел вытер ненависть, которую по лицу размазал своей пощечиной Ганз, и вставил холодно, как тогда, угрожающе, хотя угрозой эти слова не были.       — "Так же, как и ты смелишься лгать мне, когда я знаю правду. И я не про отношения. Я про всю ложь, когда ты когда-либо изливал мне, зная, что мне известна правда", — теперь не выдержал Ганз. Прозрачная, чуть голубоватая, тяжелая слеза потекла довольно быстро, падая на твердую землю.       — Я И НЕ ВРАЛ ТЕБЕ!! — сорвался примитивный.       — "И снова ложь", — проговорил Мел, будто бы специально доводя до нервного тика смертного.       — Это не ложь!! — отчаянно прокричал скелет.       — "Ошибаешься, мой дорогой. Глубоко ошибаешься..." — в ответ он получил тоже самое, поэтому продолжил.       — "Прости, Ганз. Но ты лжешь сам себе. Также, как и мне", — Мелу было больно на душе от слёз возлюбленного, но так будет лучше для всех...       — Почему? Почему ты так говоришь?! ПОЧЕМУ?!! — захлебываясь в собственных слезах, Ганз жалко посмотрел на Мела. Было видно, что хранителю было плохо, так как он скривился. Ганз отвел взгляд в пол, ожидая ответа. .......       Ответа не последовало. Лишь кашель. Тяжелый и очень частый кашель. Скелет снова взглянул на вновь манящего призрака. Он откашливал цветы вместе с кровью. Хранитель упал на колени, одной рукой схватившись за горло, второй — опираясь на обжигающую землю. Ганз тоже опустился на колени, продолжая жалко смотреть на призрака.       — "От...т-тойди... От-тойд...д-ди!" — через кашель приказал Мел. От своих же слов ему стало хуже. Листья тоже оказывались на земле. И стебли. А душа билась все быстрее, доставляя призраку лишние проблемы.       — Я не отойду, Сахарок, — вытирая последнюю слезу, выговорил Ганз более спокойно, с ноткой жалости, и лишь ближе подвинулся к Мелу, обняв его.       И все было бы хорошо. Если бы не злосчастный выплюнутый цветок, который упал на руку смертному. Кашель прекратился, и оба мирно сидели в обнимку. Хранитель не заметил, что примитивный поймал цветок, а Ганз не думал о последствиях.       Теперь скривился Ганз. Он почувствовал ту боль, что испытывает Мел. Призрак отпустил любимого, дабы не причинять излишней боли.       — "Прости. Но я предупреждал. Я же сказал отойти, а ты, как идиот, не послушал..." — Мел поднялся на ноги. В голосе чувствовалось беспокойство, но Мел пытался его скрыть.       — "...Очень гордый идиот".