Слёзы смерти

Наверное, каждый из нас когда-нибудь плакал. Даже сильный человек хоть раз в жизни пустил слезу, а вместе с ним и его соулмейт, если он вообще был. Иногда Чуе казалось, что у него нет соулмейта, а дурацкая метка в виде огня — просто родимое пятно или вроде того. Потому что слёзы из его глаз предательски покатились по щекам лишь однажды, из-за его первого убийства.

*** Ему было тринадцать, когда товарищи из банды «Козерог» доверили подростку важное задание — убить наркодилера, что забрался на территорию банды и начал торговлю. Поймать его не составило труда, но когда мужчину и юного Накахару оставили наедине в холодной комнате, что находилась на базе банды, второму стало тяжело дышать. — Эй, парень, — на удивление, мужчина говорил спокойно. — Никогда не убивал человека? Чуе, который стоял на ватных ногах, оставалось лишь кивнуть проницательному мужчине. Из его брюк выпала какая-то бумажка, очень похожая на фотографию. — Возьми, не стесняйся. Подросток медленно, и, одновременно направляя дуло пистолета на крайне странного наркодилера, поднял фотографию. На ней была изображена девочка, с каштановыми волосами. Уголки её губ были чуть-чуть приподняты. На вид ей было семь лет, и, видимо, она не любила улыбаться. — Это единственная фотография, на которой она искренне пытается улыбнуться. Эта сучка... — мужчина издал тихий всхлип. — Я думал, она мой соулмейт... А она просто ебучая алкашка, которая отыгрывается на ребёнке. В чём виновата моя маленькая девочка?! В том, что её папа ошибся?! Чуя так и стоял в ступоре, не зная, что и сказать. Он не знал, что такое любовь, семья, поддержка, соулмейт. Мысль, что ты зависишь от какого-то человека, казалось дикой. Если ты заплачешь, то и он заплачет. Если вы не найдёте друг друга, то оба будете страдать. — Я плачу, — неожиданно подал голос мужчина, лицо которого уже было красным, а солёные дорожки слёз охватили щеки. — И со мной плачет кто-то ещё. Кто-то, у кого тоже на запястье метка шприца. Наступила длинная пауза, и Чуя напрочь забыл, что напротив него человек, которого он должен убить. Человек, который одним своим выбором сломал всё. — Парень, — Чуя вздрогнул, когда понял, что мужчина вновь обращается к нему. — Когда родилась моя дочь, я не увидел у неё метки. Вообще. Её кожа была чиста, как снег в январе. И лишь тогда я осознал, что ошибся. Её мать сначала плакала от счастья, потом от горечи, а я не проронил ни слезинки. Ты же знаешь, почему? Конечно, Чуя знал. Те, кто рождается не от соулмейтов, обречены на несчастную и отвратительную жизнь. Их родители, от осознания, что они не были соулмейтами, чаще всего спиваются, балуются наркотиками, предпринимают попытки суицида... — Как бы я не пытался изменить судьбу моей дочери, она всё равно будет ужасна. Девочка не улыбается, почти не разговаривает, и... сегодня я узнал, что у неё обнаружили опухоль. Рак легких, четвёртая степень... Ей остался месяц! Месяц, твою мать! Наркодилер заорал во весь голос от отчаяния. Только сейчас подросток по-настоящему понял, каков этот чёртов эффект бабочки. И как он ненавидит несправедливую систему соулмейтов. — Я дам тебе, совет, а потом ты меня убьешь, хорошо? — после медленного кивка Чуи, он продолжил: — Ищи. Просто ищи его или её. Ищи человека, у которого такая же метка, как у тебя. Если ты внезапно заплачешь, старайся найти человека, кто плачет вместе с тобой. Ищи, парень, ищи. Мужчина замолчал, а потом улыбнулся. Чуя медленно поднял пистолет. Его руки тряслись, сам он мелко дрожал. Но мужчина не проронил и слова. Он терпеливо ждал, пока тринадцатилетний мальчишка вдохнет побольше воздуха и нажмёт на курок. Выстрел. Кровь фонтаном потекла по полу, а мозги заняли место на стене. И даже видя эту картину, подросток всё равно надеялся, что мужчина встанет, отряхнется, скажет: «Эй, парень, а ты неплохо стреляешь, у меня таки появилась небольшая рана!». А Накахара наконец-то подаст голос, посмеётся и поможет ему сбежать. Он помашет рукой, на прощание крикнет: «Я обязательно расскажу своей девочке о тебе. Спасибо, парень!» и скроется в темном переулке. И у Чуи на душе станет тепло, ведь у мужчины, что сломал свою судьбу, появится шанс что-то изменить, найти своего соулмейта, или... ...или он будет мёртв, а рядом будет лежать фотография девочки, которая не должна была появляться на свет. Каким-то чудесным образом она не испачкалась в алой крови. Чуя взял её в руки и перевернул. «Синди, 7 лет (она наконец-то улыбнулась и согласилась попробовать мороженое!)» Подросток сначала улыбнулся, но улыбка быстро угасла. У Чуи градом полетели слёзы, а потом зарыдал во весь голос. Из-за несправедливости; из-за жизни; из-за мужчины, чьего имени он даже не знает; из-за маленькой Синди, которая через месяц умрёт. Где-то далеко, в штабе Портовой Мафии, Осаму Дазай, у которого на запястье метка в виде огня, не понимает, какого чёрта он рыдает и почему не может это остановить.

*** Чуе восемнадцать, а он до сих пор не нашёл своего соулмейта. Метки в виде журавля, луны, солнца... но не в виде огня. Иногда Накахара садился и думал: «А может послать всё к чёрту и уйти в глушь, ожидая объятий смерти?», а потом, как в кино, прокручивал этот день, и он вновь брал себя в руки. Парень не понимал, почему у тех, кто не ищет свою половинку и ничего для этого не делает, она быстро находится. Он не хотел, нет, боялся закончить свою жизнь, как этот загадочный мужчина. Его напарник, Осаму Дазай, просто смеялся над Чуей и говорил, что соулмейты — обыкновенная чушь, и вообще, не существует никаких чувств. Мол, соулмейты нужны только как дополнение для человека. За это он не раз, и не два получал от Накахары, который в глубине души желал, чтобы Дазай пережил то, что случилось с Чуей в тринадцать лет, и взял свои слова назад. Парня злило, что Осаму ко многим вещам относился легкомысленно. Напарник был странным. Он мог бросить Чую, что был без сознания, но при этом аккуратно сложить его вещи и положить их рядом. Мог накинуть плащ, или кинуть в него зажигалку, если мафиози забыл свою (Чуя постоянно удивлялся, зачем напарник носит её, если сам не курит). Накахара иногда замечал блеск в его глазах, но следом следовала лишь очередная едкая шуточка про его рост или чрезмерную любовь к вину.

*** Чуя был на переговорах вместе с Мори Огаем, когда из его глаз беспричинно полились слёзы. Те, кто присутствовал, заметили сразу, ведь казалось, что у Накахары чуть ли не истерика. — Сэр, Вам нехорошо? Может, принести воды? На всё вопросы Чуя ответил отрицательно и лишь спросил, можно ли выйти из-за стола. Получив положительный ответ, мафиози направился в уборную. «Это так странно», — подумал он, посмотрев на себя в зеркало. — «Как будто я впервые плачу». От размышлений мафиози отвлёк звонок. Парень достал его из кармана и посмотрел на дисплей. — Дазай, я на переговорах, ты... Он договорить предложение, потому что в следующее мгновение он услышал всхлип, громкий и жалобный. — Ты плачешь? — не получив ответа, Чуя начал лихорадочно думать, что вообще происходит. — Как будто ты нет, — Накахара был уверен, что в этот момент на губах Дазая появилась слабая улыбка. — Одасаку был мне самым близким другом. Я даже думал, что он мой соулмейт, но у него не было никаких меток. Поэтому он и... У Дазая вновь полились слёзы, и у Чуи тоже. Сложно представить плачущего мафиози, а уж плачущего Дазая сложнее. Иногда Накахаре казалось, что второй вовсе не человек. — Ты скрывал свою метку от меня, верно? Ты понял, что мы связаны, но не говорил мне. — Чуя не сразу понял, что голос и слова принадлежали ему. — Потому что я боялся. Ты же так тщательно искал, когда ответ был у тебя перед носом. А вдруг, если бы ты узнал, не принял... — Давай потом поговорим, — перебил Чуя, слыша, что Дазай вновь собирается заплакать. — Вживую. Сейчас же переговоры, и я должен на них присутствовать. Л-люблю?

*** Когда Мори после собрания спросил, что было в зале и какого чёрта он заплакал, Чуя издал нервный смешок и ответил: — Он плакал из-за смерти друга, а я из-за смерти незнакомого человека, чья история вызвала у меня жалость. Смерть — неотъемлемая часть жизни мафиози. — К чему ты клонишь? — Это были слёзы смерти, босс, только и всего. Огай решил не доставать подчиненного вопросами, хотя у него, за такой короткий диалог, накопилось их много. Чуя же планировал, как он проведёт разговор с Дазаем, что они будут делать потом... Только Накахара не знал, что когда он приедет, то найдёт не Осаму, а записку от него и фотографию метки в виде огня. И Чуя заплачет, но это будут не слёзы смерти, а слёзы боли.