Прошлое и будущее

Италия был в соседнем номере. А за стенкой тихо. Бывало так, что во время собраний Иван оказывался на одном этаже с Италией и шум прекращался только ночью. Тот или звал друзей, или заказывал пиццу, а потом ещё полчаса болтал с менеджерами, а потом и курьерами. Громко включал фильмы и музыку. Иногда со скуки сам с собой болтал или отчаянно флиртовал с горничными или первым-встречным поперечным. Если это был, конечно, не Иван. Тогда тот начинал паниковать, пятиться, нервно смеяться, дрожать и убегать. Мило. Иван встряхнул головой и отчаянно попытался уснуть снова. «Снова начнут бояться, избегать, обвинять», — думал Россия, ворочаясь. — «Ладно. После второй мировой уже не страшно». *** Проснулся он в семь утра. Что же, беспокойный сон пять часов лучше, чем никакой. Особенно, когда его ждет та ещё головомойка. Одевшись, он остановился напротив двери. Интересно, Италия его будет хотя бы слушать? Потоптавшись немного, Россия зашел внутрь. Италия спал. Неестественный, глубокий сон, вызванный медикаментами. Редкое дыхание. Чуть приоткрытые губы. Руки на груди, будто защищается. «Бинты сменить, накормить, дипломата включить и, может быть, доставки моцареллы не накроются медным тазом», — рассудил Брагинский. И приступил к выполнению. — Алло? Приготовьте лучшую пасту и пиццу, которую сможете. Чтоб через час было. Ага. Проснулся Италия в самый неподходящий момент — когда ни в коем случае нельзя было напрягать живот. — Кто тут? — испуганно спросил Италия. Увидев Россию, тот взвизгнул, подскочил, хотел было отползти, но Россия надавил на ноги, чтоб он не дергался. — Россия?! Ты заодно с ними?! — Нет, и не дергайся, пожалуйста, — он улыбнулся, и Италия замер, подчинившись. Только крупная дрожь, сотрясающая тело, ничуть не упрощала работу. — Прошу, пожалуйста, пощади! — тихо шептал он. — У меня кризис! Ничего нет! Прекрати! — Я тебе не угроза, — попытался быть дружелюбным Иван. — Что ты помнишь из случившегося? Страх и легкий налет сонливости вызвали искреннюю улыбку на лице России. Но Италия воспринял это как повторную угрозу. — Ну, одна организация попросила меня приехать с ними в Россию заранее. — Но твой брат сказал, что ты опоздал на самолет. — Да, — смутившись заблеял Италия, опустив голову. — Ну… Мы не виделись, но, если бы я сказал, что я поехал раньше, он бы испугался. Он хотел ехать со мной, но я уже был в России… Поэтому я сказал, что не успею. «Половина из всего неправда», — хмыкнул про себя Иван. — «Но врет мило». — В общем, мы прибыли в Казань. Потом я… вырубился и проснулся в темноте уже. Потом все эти пытки. Он вздрогнул и обхватил себя руками. Иван выдохнул. — Потом меня где-то оставили. Я-я думал, что умру. Потом… Меня кто-то надежный и сильный куда-то повел. Это… был Германия? Странное у него было лицо, когда он это сказал. Мягкое такое. Иван вздохнул. — Нет, не он, — ответил спокойно Иван, но внутри почувствовал странное раздражение. — Думаю, мой долг прояснить ситуацию, но лучше пока дальше этой комнаты её не выпускать. Италия кивнул серьезно. «Нашел кому тайны доверять», — хмыкнул Иван, чувствуя, что он лично откапывает себе могилу. — Ты, наверное, понял, что это мои города. Но я не заодно с ними. Эти города стремятся сделать республики на территории России отдельными странами. — Зачем им это? Они же ослабнут. — Не понимал Италия. — Это так. И боюсь, они выбрали неплохой план. — Какой? — поинтересовался итальянец. — Испортить международные отношения. А знаешь, почему я тебе это говорю? — Я не последняя жертва? — робко предположил Италия. — Возможно. Итальянец замолчал. На лице ровным счетом не было ни единой эмоции, разве что намек на задумчивость. А потом он начал медленно и до странного спокойно. — Знаешь, я ведь втайне с самого начала жалел о войне. Он немного помолчал, прежде чем начал. — Всякая война всегда оборачивается пытками, битвами, смертями, ненавистью. Я жалел себя, что я не такой сильный, как Швейцария, чтобы просто стоять в стороне. Я жалел себя, что не такой сильный как Германия или ты, чтобы стоять за свою позицию. Я не как дедушка Рим. Италия вздохнул, почесал шею, где надолго останется шрам от уха до ключицы. — И когда я там оказался, я… так расстроился. Именно тому, что такое насилие существует и что есть война, — он кивнул сам себе. — Войну никак нельзя допустить. Ты ведь?.. Он посмотрел на Россию со страхом, но в кои-то веки открыто. Он действительно хотел знать ответ на вопрос. — Не хочу, — честно ответил он. Италия, наверное впервые за жизнь, едва улыбнулся ему. — Это хорошо! — обрадовался Италия, сжав в двух ладонях руку Ивана. В дверь постучали. — Я заказал пиццу и пасту. Будешь? Италия робко кивнул. Впрочем, напряжения в его теле существенно поубавилось, когда в номер внесли вкусно пахнущую еду. Он голодно поглядел на это всё, а увидев марку вина, даже улыбнулся. «Премию министру выпишу». — Ладно, не скучай, я пошел, — Иван коснулся ручки двери, а потом вспомнив, повернулся. — Я тебе куплю одежду. В прежней наверняка ходить неприятно. Есть пожелания. В целом, Иван имел представление об итальянском вкусе, так что спрашивал скорее для вида. Италия, задумавшись, ответил: — Шарф. Иван обернулся, мазнув взглядом по шее. — Понимаю. Шрамы под перчатками заныли. Он повернулся к двери как услышал испуганное. — Россия, а… Не хочешь поесть со мной? Иван замер, обернулся удивленно. — Думаешь, я еду отравил? Тот испуганно замер. Точно сам об этом не задумался. А потом ещё раз испугался того, что своими подозрениями мог разозлить русского. — Нет! Я не об этом! Просто… Я… Извини! Не хочу отвлекать! Он тут же принялся поглощать пиццу, руки его при этом дрожали. «Один боится оставаться?» Ну конечно. У каждого свои симптомы после травмы. Тот подавился. Иван милостиво постучал по спине итальянца. — Я не против. А то ещё подавишься. А тащить тебя тяжело, между прочим.