Преступление и наказание

      - Как же я раньше не додумался, - говорил Павлин, расхаживая голышом по дому. – От этих горячих историй у меня круглосуточный стояк. Вот совершу преступление и дам понять Сове, что мы просто созданы друг для друга! Так… а что совершить? Может, убийство гомофоба? Нет, за это дадут пожизненное… Точно! Украду ценную вещь и заныкаю так, что Сове придётся меня допрашивать. Он наденет свой сексуальный костюм Бэтмена, ослепит меня сиянием своих лампочек… то есть своей лампы, и заорёт: «Где цацка?» А я ему: «В попку мою загляни». Он проникнет туда, ммм… А я такой: «Ах, продолжай, не останавливайся!» А там и до траха недалеко. Блядь, я грёбаный гений!       Пришлось подключить к делу Лемурзина, щедро ему заплатив. Павлин вовремя понял, что не справится сам, и когда Лемурзин всё сделал и смылся, голубой птиц появился на месте преступления в лемурзинском камуфляже и потребовал, чтобы его арестовали.       В полицейском участке Слон, не долго думая, поручил допрос Сове. Увидев, кого предстоит «пытать», детектив приготовился блевать, но затем его лицо исказила злорадная усмешка.       - Специально для тебя, - медленно, с угрозой начал он, захлопнув дверь. – Плохой полицейский без хорошего полицейского. Только боль и страдания.       Он уже знал, что ответит Павлин.       - Ах, ты плохой, да, плохой полицейский! – томно заворковал арестованный. – Сделай мне больно, прошу, умоляю!       С отвращением сплюнув на пол, Сова сел за стол напротив Павлина и направил на него прожектор.       - А теперь шутки в сторону. Говори, где спрятал бриллиант девятьсот девяносто девятой пробы!       Пока что всё шло по плану Павлина.       - Наклонись ближе, я шепну тебе на ушко! – произнёс тот нараспев.       Глаза Совы сощурились.       - Ага. Чтобы ты меня засосал?       Он выхватил пистолет.       - Говори, или пристрелю нахрен!       - Знаешь, мне иногда кажется, что ты русский, - скептически оглядев детектива, протянул Павлин.       Глаза Совы попеременно мигнули.       - С какого перепугу?       Арестованный кивнул на пистолет.       - Ну… ты гомофоб. И тебе совсем меня не жаль.       - Давай лучше к делу, гомик вонючий! – пригрозил Сова. – Где бриллиант?       - У меня в заднице.       Сова выстрелил в потолок. Сверху донеслись слоновьи маты шефа.       - Правду! И ничего, кроме правды! – грозно зашипел Сова, подавшись вперёд.       - Это и есть правда! – возмущённо произнёс Павлин, встал и спустил штаны. – На, проверяй.       - Ага, так я и поверил. Быстро оденься, извращенец! – вскричал Сова, отвернувшись. – Бриллиант большой и не влезет в твою… Хотя кому я это говорю? У тебя там и поезд поместится.       Пока Сова не смотрел на Павлина, тот воспользовался шансом и набросился на детектива. В наручниках он не смог бы справиться с Совой, лишь отбросил пистолет в дальний угол. Детектив уложил его на лопатки, но быстро вскочил с криками «Фу-у-у!», без конца отряхиваясь.       - Сова, я пассив, и трахать тебя не собираюсь, - заныл распластанный на полу Павлин. – Ты останешься девственником, клянусь! Это ради тебя я украл бриллиант. Мне нужно было повидаться с тобой, слышишь? Просто повидаться…       Его глаза застили слёзы, и, скорчившись на полу, Павлин разрыдался. Сова смотрел на этот спектакль и молчал. Очень хотелось прибить гомика, чтобы не мучился, но тогда шеф уволит его. Или посадит за решётку. Или и то, и другое.       А Павлин между тем совсем страх потерял.       - Если трахнешь меня – скажу, где бриллиант.       Бриллиант действительно был очень ценным, а его владелец – очень влиятельным. Он пообещал уволить всю полицию города, если в течение суток не найдут пропажу.       «Один раз – не пидорас, - пронеслось в голове у Совы. – Или всё же пидорас? Быть или не быть? Пидорас или не пидорас?»       - Ладно, Павлин, твоя взяла, - вздохнул детектив. – Только порно с бабами включу, заткну тебе пасть, чтобы коллеги не слышали, и надену презерватив, тварь ты голубая.       Услышав громкий вопль охуевшего от радости Павлина, конвой снаружи подумал, что Сова перебрал с пытками. Они не стали вмешиваться, но решили предупредить Слона.       С мантрой «Я трахаю бабу, трахаю бабу» Сова елозил на задранном кверху заду Павлина. Взгляд детектива был прикован к монитору под потолком, а в крыле он зажал норовивший распуститься павлиний хвост. Сам Павлин что-то довольно мычал сквозь кляп, а из глаз его текли слёзы счастья. «Я трахаю бабу и наказываю преступника», - повторял полицейский, стараясь быстрее дойти до пика. Как на беду, экран монитора слегка отражал их обоих, и иногда сиськи превращались в дико выпученные глаза Совы, а голые задницы – в голубую рожу Павлина.       «Сука, не смогу! Я не смогу кончить в эту голубизну!» – паниковал он, вбиваясь сильнее. Стоны Павлина сквозь кляп романтики тоже не прибавляли. В таком виде их и застали вошедшие в комнату Слон, Свинья, Бобёр и Лось.       - Что, твою… бл… здесь происходит??? – затрубил матами шеф.       - Сова! - вскричал Свинья. – Как же ты мог… - И выбежал в слезах.       Увидев, что все в сборе, Сова, наконец, кончил.       Павлин сдержал слово, выдав копам Лемурзина и его тайник. Отпустить его не отпустили, но обещали смягчение наказания, особенно после того, что с ним сделал Сова. К удивлению детектива, его шеф оказался толерантным к геям, но никто из подчинённых его решения не поддержал. За свой поступок Сове пришлось лишиться половины зарплаты и уважения коллег. На суде Павлин подмигнул на камеру и, воспользовавшись последним словом, сказал, обращаясь к сидевшему дома бухому Сове:       - Нам немного помешали, но мне понравилось, детектив. Как-нибудь повторим.       В тот день на голову прохожего упал выброшенный Совой телевизор.