Тайны за рисунками

      "Студия современной хореографии ХХ" славится сильнейшими танцорами в стране. Победы на международной танцевальной арене, индивидуальные победы танцоров - всё это заслуги одной и той же студии. Которая, как ни странно, хранит свои секреты.       Никто никогда не знал, как проходят отборы, как проходят репетиции, через что приходится проходить лучшим танцорам, защищающим честь студии. Это всё сокрыто от народа.       Даже не было известно, кто стоит за всем этим, кто главный в студии. Его никто никогда не видел, он не выходит на люди без лишней нужды, а даже если его кто-то видел, то все молчат, не могут даже ни слова произнести, чтобы описать его внешность.       Однако, был известен только адрес зала, в котором собираются участники "ХХ студии".       Именно туда сейчас и направляется юный Ян Чонин.       Парень из богатой семьи, редко решавшийся перечить своим родителям, которые и так мало времени уделяли ему, заваливая сына учёбой, секциями и другими всесторонне развивающими занятиями.       В этот раз Чонин возмутился, заявив, что он уже достаточно взрослый, чтобы самому выбрать то, что он хочет на самом деле. - И что же ты хочешь? - сурово спрашивает отец, сдвинув брови. - Танцы. На профессиональном уровне. - Юнивёрсал-балет? - Нет, отец. Студия современной хореографии ХХ. Я пойду туда, - твёрдо заявил молодой наследник.       После этого какое-то время занял поиск информации об этой студии, а потом ещё и взбучка от главы семьи. Спустя несколько часов разборок и криков на весь особняк, отец, выпустив пар, заявил: - Если ты не пройдёшь у них отбор, то будешь делать то, что я тебе велю. - Хорошо, отец.       И уже на следующий день Чонин поспешил по адресу, который первым выплыл в интернете.       Он так боялся опоздать, что пришёл на полчаса раньше.       Ян очень удивился, когда дошёл по указанному адресу и наткнулся на какую-то заброшку, но всё равно вошёл в неё. Возле дверей его встретил парень, на вид лет 24. - Хочешь в студию попасть? - Да, - смело сказал Чонин. - Тогда внимательно слушай, - серьёзно заговорил парень. - У тебя есть три недели на подготовку. Всё это время ты будешь ходить на занятия три раза в неделю, три часа одно занятие. Предупреждаю сразу - ты будешь умирать на тренировках, поэтому настраивайся на тяжкий труд, если хочешь попасть в основной состав. На четвёртой неделе будет проходить отбор. Об этом подробнее ты узнаешь ближе ко времени, если выдержишь. Уйти можешь в любой момент. Каждое занятие отмечаешься в журнале посещений. Пропускать нежелательно, сам понимаешь, тебе же хуже. Вроде бы всё. Понятно? - Да, вполне, - напряжённо кивает Чонин. - Сменка с собой? - Конечно. - Раньше занимался танцами? - И не только танцами, - тяжело вздохнул Чонин, вспоминая свои нежеланные увлечения.       Парень рассмеялся и хлопнул по плечу Яна. - Ладно, пойдём, покажу что к чему. - Могу я узнать твоё имя? - Можешь звать меня Сунён, но пересекаться будем очень редко. - Ты давно здесь? - Я не собираюсь рассказывать тебе свою подноготную, - чёрство ответил Сунён. - Извини.       Ребята прошлись по основным залам, и Чонин вновь поразился зданию, ведь изнутри оно было огромным, современным помещением с продвинутой аппаратурой.       Так называемая экскурсия по студии продлилась до самого начала занятия.       Чонин просто присоединился в строй трудящихся. Но он узнал чисто случайно, что многие из ребят пришли либо тоже только сегодня, либо с разницей в пару дней. Значит, просмотр будет у всех в одно время. Он просмотрел танцоров ещё раз в перерыве и насчитал около тридцати человек. Это очень много, учитывая, что выберут человек пять-семь.       Чонин ни с кем не общался, просто танцевал в сторонке из последних сил. Конечно, предыдущие всевозможные кружки морально и физически подготовили его к таким нагрузкам, но всё равно его тело ужасно устаёт и слабеет с каждой минутой, но он продолжает выжимать из себя все соки, отрабатывая только что изученные движения.       Никто из старших, которые вели или просто контролировали занятие, не шли на контакт и ни при каких условиях не рассказывали больше, чем рассказывал Сунён. И это изрядно выводило Чонина из себя.       Дни начали течь заметно быстрее. От тренировки к тренировке. Ян привык к постоянным нагрузкам, поэтому неплохо приучил своё тело приходить после занятий домой, пить стакан виноградного сока и ложиться спать. Он совершенно не виделся со своей семьёй, они даже почти не созванивались между собой, либо мать звонила тогда, когда у Чонина были репетиции, но потом, сколько ни перезванивай - она не будет отвечать на звонок.       Но Чонина нисколько не волновало это, потому что жизнь в богатой семье - это вечно занятой строгий отец и мать, которой нет дела ни до чего, кроме самой себя и маленькой дочки. Поэтому Ян вовсю отдавался танцам.       Но было ещё что-то, что тянуло его в эту студию. Тайна. Он хотел узнать всё об этой студии, в которой все, на кого не покажи пальцем, даже под дулом пистолета будут молчать. Поэтому Чонин каждый раз приходил на занятия раньше, чем на полчаса пытался поговорить с кем-нибудь, узнать хоть что-то, что может приблизить его к разгадке.       Что касается танцев, то его неоднократно хвалили, указывая на его успеваемость, несмотря на усталость и всё остальное.       Но ничто не может приблизить Чонина к разгадке, кроме как занятия и просмотр.       Да, придя в один день на занятие Ян был очень удивлён, когда сказали, что на следующем занятии будет просмотр. И это их последний шанс, потому что повторно никого не принимали даже на вводные занятия. Поэтому Чонин был решительно настроен.       В ночь перед этим самым важным днём юный танцор мало спал, ворочаясь и улавливая в коротких снах что-то яркое, странное, очертание какого-то высокого человека со скрытым ото всех лицом. Крепко уснув лишь под утро, он резко подскочил в кровати спустя несколько часов, потому что испугался, что опаздывает, но, увидев время, он снова откинулся на подушку, но вновь провалиться в сон уже не смог, поэтому он просто выпил кружку крепкого кофе с парочкой сэндвичей и решил заняться приготовлением.       Конечно же, он захотел прекрасно выглядеть, сразив всех не только своими навыками в танцах, но и внешним видом. Он предпочёл чёрную толстовку и джинсы, обтягивающие худые, но подкаченные ноги. Он как-то по особенному уложил волосы, сделав пробор и залив лаком. На фоне всей этой черноты, его лицо терялось своей бледностью, поэтому он слегка подвёл глаза и улыбнулся сам себе.       Но как только он заглянул себе в глаза, то в отражении увидел отрывки своих снов, тот яркий силуэт. Он поспешил избавиться от этих картинок и помотал головой. Но чувство, что сегодня случится то, что кардинально изменит его жизнь, не покидало мысли паренька. Тогда он просто подхватил сумку со сменной обувью и поспешил в студию.       У входа в зал его ждал Сунён, протягивая ему несколько свёрнутых в несколько раз листочков. - Что это? - поинтересовался Чонин, разглядывая свёрточки. - Бери любой. Это твой порядковый номер на просмотре, - добродушно улыбается Сунён.       Ян вытащил крайний слева и раскрыл листок. - Какой номер? - Девятый. - Должен быть счастливым, - одобрил старший.       Чонина обрадовали слова Сунёна, но он всё же начал ощущать волнение, подступающее тошнотой к горлу. Он сел на диванчик возле входа в зал, переобулся и стал ждать решающего момента. Но времени было ещё предостаточно, потому что ещё даже далеко не все танцоры пришли и вытянули свои номера. Как Чонин заметил, за время тренировок отсеялось человек пять, остались самые живучие, включая его самого. - Эй, Ин!       Чонин не сразу отреагировал, потому как даже не понял, что зовут именно его, но потом он поднял голову на приблизившегося Сунёна. - Да? - Волнуешься? - Конечно, - честно выдыхает Чонин. - Тебе не нужно переживать так. Ты хороший танцор. Тебя не могут не взять, даже если ты где-то облажаешься. Хотя, постарайся не косячить. - Хорошо, спасибо, Сунён. - И ещё... Вам сегодня будет сложнее всего наверно. - Что ты имеешь ввиду? - напрягся Ян. - Узнаешь сам, ладно? Я и так тебе много лишнего сказал, - Сунён извиняющимся взглядом посмотрел на паренька. - Спасибо.       Дальше время текло очень медленно и Чонин пытался его ускорить, заставляя себя раз за разом прогонять в голове хореографию, но помогало это плоховато.       Вот собрались все танцоры и к ним вышел один из старших с серьёзным лицом. - Что ж, раз вы сейчас все здесь, значит, вы уже чего-то достойны. Однако, чтобы танцевать в нашей студии, мало быть просто достойным. Сейчас ваши способности будут полностью оценены. Надеюсь, все готовы, - холодно произносит он. - Но спешу предупредить. Сегодня случится то, чего ещё не было. На сегодняшнем просмотре человеком, кто будет проводить отбор, является... основатель и глава "Студии современной хореографии ХХ".       Тут в зале начал разноситься взволнованный шёпот. Сердце Чонина сжалось. Так вот о чём говорил Сунён, вот о чём он пытался предупредить.       Теперь Чонин нервничал ещё сильнее. Он всё время пил воду, наплевав, что ему возможно будет сложно танцевать.       Первый номер зашёл в зал, и сердце Яна ёкнуло где-то. Он только слышал, как музыка повторялась раз за разом, приближаясь к девятому по очереди танцору. - Эй, девятый номер! - внезапно крикнул парень, выглянув из зала.       Чонин резко подорвался и поспешил к двери, спотыкаясь о свои же ноги. - Вдох-выдох, Ин! - похлопал его по плечу Сунён. - Файтин!       Чонин перевёл дыхание и решительно вошёл в зал, в котором может открыться занавес к его заветному будущему.       Как только он ступил на центр паркета и перевёл взгляд с пола на "судей", он мгновенно обомлел.       За расставленными в ряд столами сидели несколько человек и в середине сидел парень в серой толстовке с натянутым на половину лица капюшоном. Из того, что мог разглядеть Чонин, это несколько ярких полос на нижней половине лица, пухлые губы с серебряным колечком на левой стороне. Всё остальное было скрыто от глаз, но Яну и этого вполне хватило, чтобы понять, что это тот самый силуэт из его сна. Теперь ему хочется увидеть больше. - Твоё имя? - безэмоционально произносит этот самый главный, не поднимая взгляда на паренька в центре зала. - Ян Чонин, - коротко представился он и легонько поклонился.       Услышав его голос, глава студии отрывает взгляд от листка, в котором усердно делал пометки о танцорах.       Когда он поднял лицо, Чонину удалось разглядеть ещё немного: яркие полосы проходили вдоль всего лица, глаза горят ярким синим цветом за счёт линз, в правой брови виднеется пирсинг с чёрным грубым гвоздиком, а на левой брови выбриты две тонкие полоски посередине. Также Ян не сразу заметил бридж с маленькими серебряными шариками по краям.       От всего этого у Чонина помутнело сознание. Он никогда не чувствовал особой симпатии ни к кому, особенно к парням. Он в принципе считал себя асексуалом, но тут он понял, что не судьба ему оставаться одиночкой, потому что этот таинственный создатель студии привлекал его даже одним своим расписным лицом.       Парень в сером капюшоне также изучал своим ледяным взглядом Чонина, особенно отмечая его привлекательную внешность, прекрасное телосложение, и он уже видел или чувствовал, что танец Яна будет таким же идеальным, как и его внешность. - Что ж, Ян Чонин, начинай.       Паренёк серьёзно кивнул, давая знак, что он готов. Знакомая, заученная уже по битам, музыка вливается в тело Чонина тяжким грузом, но в его голове мелькает странная мысль, говорящая, что нужно сделать всё не просто чётко и резко, но и добавить чуточку сексуальности, чтобы совсем всех сразить.       "Боже, о чём я думаю? Я же танцор, а не... В любом случае, что мне светит с человеком, который даже не появляется никогда?" - думал Ян за несколько секунд до начала связки.       Движения льются сами по себе именно такими, какими они и должны быть: ритмичные, резкие, с пластичностью и долей сексуальности.       Пока Чонин танцует, он ловит себя на том, что он неотрывно смотрит в синие глаза, а те дерзко смотрят в ответ.       Танец приближается к завершению, и Ян добивает идеальное исполнение танца эффектной волной в конце. Музыка стихла, паренёк пытается отдышаться после своего выступления, глава всё также заинтересованно смотрит на Чонина, а остальные судьи по бокам от него одобрительно смотрят друг на друга и кивают, сходясь на одном и том же решении.       Пара минут, и основатель студии скользит кончиком языка по пухлым губам, обводит колечко сбоку, и только тогда коротко говорит: - Нет.       Всё вокруг стихает, а сердце Чонина разрывается на части от осознания ответа.       Остальные судьи в недоумении смотрят на главу, но никто не смеет перечить ему. - Блять, - единственное, что выдаёт Чонин и разворачивается на выход. - Никто не расходится и все ждут окончания просмотра. Когда все выступят, пройдите в зал.       У Чонина звенит в ушах от бешенства, но он и вида не подаёт в своём разочаровании. Ведь не было ничего, где он мог бы облажаться. Что не так с этим основателем? - Эй, Ин! - голос Сунёна доносится как будто сквозь вату. - Ну что?       Ян помотал головой, а Сунён успокаивающе похлопал паренька по плечу. - Кто он вообще такой? - не выдерживает Чонин. - "Студия современной хореографии ХХ". ХХ - его инициалы? - Никто не знает. Мы не имеем права спрашивать его об этом. Так прописано в наших договорах. - Вот как?       Ян Чонин с тяжёлым сердцем дожидается, когда завершатся все выступления, а потом он проходит со всеми остальными в тот же зал и становится позади всех.       Глава студии стоял впереди всех судей, которые даже рта не смели раскрыть. Его лицо совершенно не выглядело добрым и в принципе не выражало никаких эмоций. - Сегодня вам, можно сказать, повезло, ведь на просмотре был я, - чётко произносил каждое слово основатель, а Ян заметил в часто выскальзывающем языке ещё один прокол. - Мы впервые делаем это за несколько лет всей практики. Но, по крайней мере, теперь я знаю, что у нас будут достойные танцоры. Те, кто не прошёл - не отчаивайтесь. У вас есть шанс попробовать себя в другом русле. В балете, например... - Да, шуточки про балет сейчас очень в тему, - громковато пробубнил Чонин, и кто-то даже обернулся на него. - Пожалуй, на этом всё, - после какой-то тишины продолжил он. - Те, кто прошли отбор, подойдите к старшим, они объяснят вам дальнейшие действия. Остальные могут быть свободны, - тут он отыскивает лицо Чонина и пронизывает его пронзительным взглядом. - Если у кого-то есть претензии, то добро пожаловать в мой кабинет. Я задержусь тут ещё на некоторое время.       "Вот сука", - зло подумал Ян, но взгляда не отвёл, мысленно посылая этого уже не такого таинственного основателя на все четыре стороны.       После своего монолога глава незамедлительно покинул зал, оставив радостных и не очень танцоров. Чонину даже не нужно было долго думать - он и так знал, что ему нужно делать.       Где конкретно находится кабинет главы он не знает, поэтому направляется к Сунёну, сразу задавая интересующий его вопрос, но он немного бесится: - Чонин, ты с ума сошёл? Даже не думай об этом! Не лезь к нему, не совершай ошибок! - Сунён, от этого зависит моя жизнь, и если ты мне сейчас не скажешь, то я спрошу кого-то другого, - серьёзно говорит Ян. - Тем более, тебе это неизвестно, но, видишь ли, в моей власти разрушить ваш "танцевальный кружок". - Я понял, не заводись, - отступился Сунён. - И угрожать будешь не мне, а предводителю, понял? А теперь, пошли!       Они поспешили подняться на второй этаж и прошли в глубь коридора. На этом этаже не было никак танцевальных залов и сам коридор не был особо освещён. Дверь в кабинет главы никак не выделялась, на ней не было никаких обозначений или чего-то подобного.       Сунён подтолкнул Чонина ко входу, а сам унёсся оттуда быстрее ветра. Ян постучал, вкладывая всю свою злость в кулак. - Входи.       Чонин входит в кабинет, в котором горела лишь настольная лампа. - Я ждал тебя, Ян Чонин. - Правда? - притворно изумился паренёк, снова разглядывая не скрытую капюшоном часть лица. - Может тогда тебе есть что мне сказать?       Чонин дерзит, полностью осознавая, что делу это никак не поможет, но тут ярость говорит вместо него. - Попридержи язык. - Так объясни мне тогда, что со мной не так, если все полностью одобрили моё выступление, а ты сказал мне "нет". Как это? Разве я облажался? - Ты был лучшим, это правда, - спокойно отвечает основатель. - В этом-то всё и дело.       Чонин оторопело смотрел на него, наблюдая за тем, как он подписывал какие-то бумаги. Это его взбесило ещё сильнее, поэтому он подошёл к рабочему столу и смахнул все бумажки. - Тогда какого чёрта тут происходит?! - прошипел он.       Глава раздражённо отбрасывает ручку в сторону и хватает паренька за ворот толстовки. - Либо ты сейчас усмиряешь свой пыл, либо ты уходишь отсюда раз и навсегда.       Чонин отходит на несколько шагов назад, заставляя себя хоть как-то успокоиться. - Я хочу танцевать в этой студии. - Ты хочешь именно танцевать или же меня?       Этот вопрос застаёт Чонина врасплох, но он быстро находится: - Сними свою толстовку. - Тебе это не понравится. - Я хочу видеть, от чего я отказываюсь. - Уже определился? Так быстро? - усмехается основатель студии. - Ты так сразу решил от всего отказаться, I.N? - I.N? - это уже вторая кличка, приобретённая за сегодня в этой студии. - Твоё сценическое имя. Или не устраивает? - Будешь рад увидеть меня в балете под этим именем? - язвит Чонин. - Мы ещё не решили, где ты будешь танцевать. - Ты всё сам за всех решил, - рявкнул Ян, снова теряя над собой контроль. - Бля, ты серьёзно? Сними толстовку! Иначе я уйду. - Думаешь, это угроза для меня? - Я видел твой взгляд. Не уходи от темы.       Ухватившись за края своей серой толстовки, предводитель долго смотрел на Яна тяжёлым взглядом. - Блядство! - прошипел он, стягивая толстовку, оголяя половину своего тела.       Чонин шокировано рассматривал то, что предстало его глазам. Первое, что неистово бросалось в глаза - рисунки по всему телу. Будто это одна огромная татуировка. Следующее, на что обращает внимание паренёк - пробитые штангами соски. Это зрелище сводит с ума, и Ян тяжело сглатывает. Над ключицами возвышаются два аккуратных красных камушка микродермалов. После этого Чонину кажется, что он был подопытным в салоне тату и пирсинга.       Дальше он опускает свой взгляд ниже груди и поражается отчётливо выступающим кубикам мышц, по которым глава проводит своей рукой, извитой паутиной выступающих венок.       Чонин задыхается. Он даже не понимает, во что влюбляется больше: в таинственность или же красоту тела. - Ужасно, не правда ли? - подаёт голос основатель студии, немного морщась. - Что такого ужасного я должен был увидеть? - с трудом отрываясь от изучения его тела, спрашивает юный танцор. - Неужели не видишь? Подойди ближе. Чонин сделал несколько шагов к искусству и направил на него свет настольной лампы.       Только теперь он заметил то, о чём говорил глава, и охнул.       От самых локтей и до затылка тянулись шрамы. Так вот зачем нужны эти татуировки. - Что теперь скажешь? - Если бы у меня был выбор между тобой и танцами, то я выбрал бы тебя, - очарованный всем увиденным, ответил Чонин. - Как тебя зовут?       Но основатель лишь покачал головой. - Говорят, от любви до ненависти один шаг. - Я за сегодня сделал уже два туда и обратно. - Ну ладно, I.N, - резко срывая с Яна его толстовку вместе с футболкой, сказал глава. - Лишь ещё одна вещь, и я скажу тебе, танцор ты или просто любовник.       У Чонина закружилась голова, но он удержался на ногах, не замечая, как его перетащили к кожаному дивану у стены.       Он не до конца понимает, насколько очаровал этого основателя студии его мечты, но прекрасно осознаёт, что с каждым прикосновением грубых рук влюбляется всё больше.       А старший уже успел снять с них обоих всю оставшуюся одежду, заставляя Чонина немного смущаться видом оголённых тел. Глава позволил ему осмотреть себя, а Ян вновь поразился количеству татуировок, которые протягивались до самых ступней. Чего только в этих рисунках не было: и обычные чёрные вензеля, шипы, полосы, целые фразы на латыни, всевозможные рисунки разных драконов и самое главное - две буквы "ХХ".       Посчитав, что Чонину этого времени вполне достаточно для осмотра, старший берёт его руку и кладёт на свой стояк, и только тогда Чонин отмечает, что он совсем не малых размеров. Он задыхается ещё сильнее, когда большим пальцем касается шарика пирсинга в самой головке члена и слышит глухой стон, не понимая чей он был.       Основатель немного грубо целует Яна в губы, не позволяя ему насытиться желанным воздухом, а рукой всё также сжимает ладонь младшего на своём члене, двигая ею вдоль ствола. Второй рукой он притягивает Чонина к себе за талию и валит на упругую поверхность дивана, оказываясь сверху, он отстраняется от губ и кладёт пальцы в его рот, заставляя работать языком. Чонин теряется в чувствах, потому что старший убирает руку со своего члена и проводит по напряжённому стояку младшего, заставляя того стонать с пальцами во рту. Он неумело сосёт, обводя каждый пальчик языком, пошло причмокивая. Из уголка его рта тянется ниточка слюны, которую глава убирает своим языком, скользя холодным металлом серёжки по нежной коже.       Ещё пара минут, и старший вытаскивает пальцы из плена немного увлёкшегося язычка.       Чонин нерешительно обнимает старшего, запуская свои руки ему за спину. Там он натыкается пальцами на атласные полосы, которые подобно корсету протягивались от одного кольца в спине к другому. Чонин шокировано расширяет глаза, а потом резко сжимает пальцы, царапая и задевая проколы от первого вставленного в него пальца. Он настолько запутался в чувствах, что даже не заметил, как длинные пальцы, смоченные слюной Чонина оказались у его же колечка мышц, а теперь таинственный основатель с телом-искусством шевелит указательным пальцем внутри него, продвигаясь глубже, а потом вставляет и второй палец, растягивая стенки, заставляя Яна прогибаться под старшим. И тот, немедля, вставляет третий палец, погружаясь до простаты, немного массируя её, вытягивая из младшего протяжные стоны. Он всё продолжает сжимать пальцы на уже красной исцарапанной спине, иногда перемещая руки на затылок старшего, зарываясь в чёрной шевелюре.       Глава убирает руку от задницы Чонина, устраивая того поудобнее на диване, закидывая его стройные ноги на свои широкие плечи, подставляя головку члена к ещё не сжавшемуся колечку мышц.       Он снова целует Чонина в губы, немного прикусывая нежную кожу, а Ян сплетает их языки, пропадая в пучине ощущений от дополнений в виде пирсинга. Он обводит кончиком язычка гвоздик на середине языка парня и губами обсасывает серебряное колечко на губе. - Блять... Ааа... - стонет он, когда старший резко входит в него на всю длину. Эту боль не передать словами также, как и последующий за ней кайф. Шарик в головке, проходящий по комочку нервов только подливает масла в огонь. - Стони моё имя, - с размеренными толчками в податливое тело говорит обладатель прекраснейшего тела. - Ты... - Хёнджин... - с трудом выдавливает из себя он, ускоряя движения. - Меня зовут Хван Хёнджин.       И тут из глаз Чонина струятся слёзы. Самый таинственный человек, в которого он влюблён с первого взгляда, открыл ему тщательно скрываемое ото всех имя. И Чонин счастлив, поэтому вовсю отдаётся любящему его человеку. - Хёнджини~, - откровенно стонет он, запрокидывая голову назад. - Хёнджин, ааах...       И тут Хвану сносит крышу. Он ускоряется, искусывая в кровь губы младшего.       Чонин сдаётся первым, громко крича имя Хёнджина, а тот сжимает руками его ноги, и сильнее вдалбливается в ослабевшее тело. Он всё же кончает, и опускается поверх Чонина. - Это был пожар в то время, когда я ходил в свою первую танцевальную студию, - пытаясь отдышаться, говорит Хёнджин. - Это не самое романтичное, что ты мог сказать после секса, - слабо улыбается Ян и проводит пальцами по мокрым, спутавшимся волосам Хвана. - Ты не заметил, что я в принципе не романтик? - Нууу... Так что ты скажешь? - О чём ты? - Любовник или танцор, - напоминает Чонин. - И любовник, и танцор, I.N, - Хёнджин прикусывает мочку уха младшего, и тот ослаблено стонет.       Спустя несколько дней Ян Чонин сидит на кровати в доме Хван Хёнджина и держит в руках небольшое зеркало, разглядывая свою первую татуировку в жизни, которую заставил его набить Хёнджин. Лишь две маленькие буковки "I.N" под правым ухом - единственное на что старший его уговорил и то в порыве страсти.       Чонин переехал к Хвану, став новым хореографом "Студии современной хореографии ХХ". Так он выполнил уговор отца и остался дважды в выигрыше. - И что бы ты делал, если бы я в балет ушёл? - в шутку спросил Чонин, обводя пальцем штангу в соске своего парня. - Всё равно бы следил за тобой, за каждым твоим шагом по сцене и даже на репетициях, - улыбаясь, ответил Хёнджин. - И как бы ты это сделал? - Юнивёрсал-балет тоже частично принадлежит мне. - ЧЕГО?!