Сломанные люди

Утро воскресенья. Перед глазами стена. Просто стена. Почти не смыкая веки, Гамбол лежал на своей кровати и сверлил застывшим взглядом стену. Нет смысла вставать и куда-то идти. Желания при мысли об этом не возникает. Каждый укус и каждая ссадина на теле горели огнем. Центр всей боли находился в области таза. Шлепки, нанесенные по ягодицам, оставили на них красные следы. Но даже несмотря на яркую палитру физических страданий, Гамбола гораздо сильнее пытала моральная боль. Он боялся. Роб может вернуться, когда ему будет угодно. Роб не был нежен с ним, он действовал чересчур грубо и резко. Плюс ко всему, Гамбол истязался чувством вины и стыда. Ему казалось, что он изменил Пенни. Пускай минувшие события произошли не по его вине, но он все равно испытывал сильнейший стыд. — Гамбол? — позвал его Дарвин. — Ты чего? Повернувшись к брату, Гамбол потянул к нему лапы, тем самым прося объятий. Когда карасик прижался к нему, котик громко и протяжно вздохнул. — Дарвин, не уходи от меня никогда. Теплые родственные объятья успокаивали лучше всего. — С тобой все нормально? — спросил Дарвин, ослабив хватку. Гамбол не ответил. Ему не хотелось врать. Но карась все еще ждал ответа. — Неважно. Я не хочу об этом говорить. — Ладно. Гамбол погрузился в бочку с раздумьями. Если он останется дома, то Роб может вернуться. Неужели придется идти на улицу? Оторвавшись от брата, котенок отправился на первый этаж, пытаясь удержать при себе мимолетную уверенность. Сердце панически забилось, словно хотело выбраться за пределы грудной клетки. Пролетев до самой двери, Гамбол нажал на ручку и вышел на улицу. Однако, котику казалось, что, сразу после попадания на свежий воздух, в голову попадет идея о том, куда пойти и что сделать. Но идей не было. Голова опустела и стала напоминать вакуум. Словно по советам сломанного навигатора, Гамбол пошел, куда глаза глядят. А глаза глядели на все сразу: Солнце нещадно жарило. Асфальт стал напоминать бесконечную сковородку, которая с каждой минутой нагревалась все сильнее и сильнее. Людей не было видно, скорее всего они попрятались по домам, уединившись в компании вентилятора и мороженого. Заглядевшись на окружающие его просторы, Гамбол слишком поздно заметил перед собой Сосиску. «Нет. Только не сейчас» — вылупилась в гнезде сознания мысль. — Привет… — пробормотал хот-дог. Котику сразу же захотелось исчезнуть, пропасть, убежать. Уйти и больше ни с кем никогда не говорить. — Привет. — сквозь зубы произнес Гамбол. Сосиска шагнул вправо, видимо, собираясь уйти. Но в ту же секунду Гамбол шагнул влево. Неловко застыв на миг, они снова попытались разойтись, но опять оказались напротив друг друга. — Мне пора. — прошипел Гамбол, решив повернуться и перейти дорогу. — Мне тоже. Но, по всем известному закону подлости, они пошли в одном направлении. Сосиска вновь шагал рядом. И даже ускорение шага не особо помогло. Перейдя дорогу, котенок решил заскочить в общественный транспорт. Остановившись на автобусной остановке, Гамбол мысленно молился, чтобы Сосиска ушел. Когда автобус приехал, котик заполз в него, пропихнув кого-то глубже в толпу. Сразу же после этого Гамбол огляделся. Сосиска тоже поехал с ним. «Неужели наши мысли настолько схожи, что мы идем в одни и те же места?» Со временем люди выходили и заходили. Месторасположение людей поменялось так, что Гамбол и Сосиска оказались вплотную прижаты друг к другу. Котенок пытался отодвинуться, но его тело словно скотчем примотали к этому парню. Автобус подпрыгивал на лежачих полицейских. В процессе каждой тряски Гамбол терся торсом об живот хот-дога. Все бы ничего, но его пах тоже касался чужого тела. Подбородок котика упирался в грудь Сосиски, отвести от него взгляд было просто невозможно. Трение сквозь брюки приносило болезненное желание большего. Именно это желание не давало Гамболу хотя бы отвернуться. Половой орган уже налился кровью и выпирал сквозь ткань штанов. Запах, исходящий от Сосиски, казался просто божественным. Свежая булочка и, будто только что из микроволновки, сосисочное тело. Для полного идеала не хватало лишь кетчупа. Вытесняя эти странные мысли из головы, Гамбол начал потихоньку паниковать. Он испугался, что Сосиска увидит или почувствует его эрекцию. Это был бы колоссальный позор. При мысли об этом лицо Гамбола начинало гореть румяным огнем. К счастью, несколько человек вышло наружу, и котенок сумел выскочить следом за ними. Оказывается, автобус навернул круг и вернулся к дому Уоттерсонов. — Гамбол. — негромко воскликнул человекоподобный хот-дог. — Мне нужно идти. Несмотря на то, что Гамбол спешил на пределе своих возможностей, Сосиска внезапно нагнал его и схватился за его плечо. Дернувшись в сторону, котик немного повернул голову, оставляя тело в исходном положении. — Слушай, — начал Сосиска. — Мне жаль, что мы так плохо начали… общаться. Не услышав ничего в ответ, он продолжил. — Я хочу предложить тебе начать все заново. Слова пролетели мимо ушей Гамбола. — Да, окей. — пробормотал котенок, не зная, на что он соглашается. — Спасибо. — вздохнул Сосиска и отправился по своим делам. — Пока. — Ага. — Гамбол устремился вперед. Перебежав дорогу, он очутился возле дома. Быстро открыв дверь, синий котик заскочил внутрь и мгновенно пересек лестницу. Несколько широких шагов и он попал обратно в свою родную комнату. Дарвина и Анаис не было. Тихо выдохнув от облегчения, Гамбол поспешно расстегнул ширинку своих брюк и приспустил их вместе с трусами. Член был освобожден от мучительного плена. Присев на свою кровать, котенок обхватил орган пальцами, не снимая одежду до конца. Из приоткрытого рта вырвался вздох. Гораздо сильнее возбуждения был стыд. У Гамбола встал на парня, но самое ужасное, что не на Пенни. Виноват ли он в этом? Ответ не пришел сразу, а потому Гамбол стал чувствовать себя еще более виноватым. Движения лапы становились все быстрее, а количество плохих мыслей в голове стремительно сокращалось. «Нужно… подойти завтра к ней.» Кошачьи пальцы начали сильнее сжимать напряженную плоть. Кусая зубами свои тонкие губы, Гамбол старался забыться. Когда до кульминации оставалось еще немного, мыслей о проблемах практически не было. После резкого стона по лапке Гамбола потекла белая субстанция. Пожалуй, эти выходные слишком сильно изменили его жизнь.