Так надоело быть собой

      Петербург. Его узкие удочки и Невский проспект, местные люди и группы иностранцев, снующие по историческом центру люди в костюмах и живущие здесь известные люди, дороги из асфальта и каменные мостовые, история и память, развешенная везде зелёная ткань- здание на реставрации, и какое-то, даже муравьиное, копошение. И везде дела, суета, заботы, жизнь и выживание, смех и слёзы, любознание и усталость, радость и многое-многое...       А ему было всё равно. Он приходил сюда не за этим. Вернее даже, чтобы уйти от этого. От всех своих проблем, от своей жизни.       На этот раз Санкт Петербург встретил его мелким дождиком. Это его даже радовало, ведь каждое место особенное и встречает тебя по-своему. Снежные настилы всё ещё лежали где-то, но не на каменных дорогах центра. А он ходил по этим улочкам, ходил пока ноги не начинали ныть. Даже после всех их долгих похождений, по этому славному городу невозможно было пройти больше пяти раз подряд. Он был слишком огромен.       А Константину даже нравилась эта усталость в ногах. Он буквально чувствовал, как уходит от всех проблем. Просто чувствовал себя идущим человеком. От этих ощущений он получал истинное наслаждение.       Но вот, его маршрут заканчивался, как всегда, на одном и том же месте. Он останавливался, чтобы насладиться величественностью Исаакиевского собора. И здесь его ноги обычно подкашивались.       Он вдруг понимал, что сколько бы не ходил по этим прямым улочкам, он никогда не уйдёт от своей главной проблемы. Ведь от себя не уйдёшь...       А эти колонны словно над ним насмехались. Ему туда не попасть, ведь он не человек. А кто тогда? Едва ли родичи принимали его когда-либо за родственную душу.       Она была для него всем. Девушка по имени Надежда. Она была его другом, его сестрой, его соратником, да кем угодно. До встречи с ней он словно и не жил вовсе. А вместе с ней они прожили уже, казалось, вечность. Но он не мог стать ей парой.       Каждый раз когда она заставляла задуматься об этом, ему становилось страшно. Когда он думал о ней, ему становилось больно. Он был её не достоин, так же, как не достоин был пройти за эти колонны.       И он изнемождённый часами мог стоять терзая себя изнутри. Он не закатывал истерик и вообще никак не проявлял эту боль снаружи. То есть не пил и не курил, как заглушают эту боль люди. Просто смотрел на собор. Просто гулял по прямым и каменистым улицам. Просто пытался убежать по ним от себя. Как же ему надоело быть собой.       Как же надоело лгать ей и себе, делать вид, что всё в порядке, притворяться, что между ними нет ничего, кроме дружбы и партнёрских взаимоотношений.       Впрочем, это было не важно сейчас. Он здесь не один. Похоже его тайное убежище нашли. Да, Н. В. Гоголя не проведёшь!... Константин стряхнул с глаз чёлку, приподнял голову и избавился от ненужных мыслей. Он тут прятался от жизни, а этот разговор нашёл его именно здесь. Забавно даже...

***

      Гоголь не первый раз замечал, что Константин, этот чёрт, куда-то уходит. Причём уходит через портал и без Надежды. Ему это не нравилось. Сильно. Константин и раньше не пользовался доверием Гоголя, но теперь и вовсе его потерял.       Жизнь научила его не доверять нечисти. А этот хитрец вообще обладал абсолютным доверием Надежды. Она ещё неопытный доверчивый ребёнок. И куда только смотрел Александр? Явно не на наглую рыжую морду!       В общем, увидев, как кот сбегает куда-то в очередной раз, Николай Васильевич не выдержал. Он использовал заклятье на невидимость и неслышимость и пошёл вслед за чёртом.       Идти за ним пришлось очень долго. Выпрыгнув из портала чёрт принял человеческий облик и отправился в место назначения.Он рыжий. Рассуждал Гоголь. Значит он добивается положения в своём чёртовом обществе. Наверняка пойдёт на какую-нибудь секретную базу чертей.       Однако, когда они третий раз перешли Аничков мост, охотник на нечисть начал сомневаться, что правильно всё рассудил. Что-то он мутит. Навряд ли мог заплутать. Следы путает? Заметил меня? Или здесь что-то ещё?... Дальше прозаика вело уже любопытство, а не охотничий инстинкт.       Вот наконец остановились. Напротив Исаакиевского собора.Что этому гаду здесь нужно? Николай Васильевич замер и приготовился к худшему. Но некоторое время они просто стояли. Чёрт ничего не делал, просто о чём-то размышлял.       Вот, наконец, он поправил чёлку и поднял голову. Плечи Константина дёрнулись и мелко задрожали, он вдруг хрипло и негромко расхохотался. -Можете не прятаться,-сказал он наконец.-Да, я заметил вас с самого начала. Вам понравилась экскурсия? -Весьма недурная, надо сказать, прогулка. Так, как вы меня заметили? Только не говорите, что по запаху...-Гоголь стянул с себя плащ заклятий и появился в воздухе. -Вам действительно интересней всего узнать это? Ладно... По ауре конечно. Вернее, по её тени. Неплохое заклятие, не поделитесь им с Надей? -Вы мне зубы не заговаривайте!- Николай Васильевич был готов к неожиданности, несмотря на то, что именно он смотрел в спину Константина. Чёрт был слишком спокоен.- У ауры нет тени. -Ну не знаю,-Вздохнул парень.- Просто я почувствовал ваше присутствие. Взгляд на затылке, напряжённость, активные и не очень дружелюбный размышления на мой счёт... Мы такое чувствуем, знаете... Так вот, я предположил, что это вы. На самом деле, если бы вы не откликнулись, я бы не был уверен, что это были вы и сообщил бы Наде о том, что за мной возможно кто-то следил, а она узнала бы, что это вы... -Кто это "мы", которые чувствуют?-Николай Васильевич, как опытный следователь, умел зацепиться за важную деталь. -Ах, ну да, я забыл, для вас я всё ещё нечисть,- Константин горько усмехнулся.- Не беспокойтесь, я говорю о тех, которые прятались и скрывались всю свою богом забытую жизнь, которые привыкли за версту чувствовать недобрый или любопытный взгляд, чтобы заранее уйти и не попасть в неприятности. Я мог бы при желании уйти и от вас, но Надя научила меня гордости. Я решил, раз уж это вы вторглись в мои размышления, не мне уходить. Я решил не сходить со своего еженедельного маршрута. К тому же, скрывать мне нечего, кроме мыслей. А за их содержание в нашем мире не наказывают... -Не лгите! Я ни за что не поверю, что вы приходите сюда каждую неделю чтобы погулять и подумать. Прекратите вставлять Надежду в каждую свою фразу и посмотрите уже мне в глаза, когда я с вами разговариваю! -Я не лгу... -Лжёте! -Не лгу!-Константин наконец обернулся но Гоголь всё ещё не мог заглянуть в его глаза.-Вы ведь наверняка забыли... Слишком редко можно это использовать...        Как только Константин взглянул в глаза Гоголю, тот отшатнулся. Николай Васильевич был потрясён до глубины души. Он действительно забыл один немаловажный нюанс в природе чертей. Чёрт, пришедший на территорию храма, собора, церкви или другой святыни по собственной воле не мог соврать. То есть вообще, до тех пор, пока не уйдёт.       Однако то, что заставило великого экзорцист отшатнуться, было вовсе не осознание этого факта. Николай Васильевич увидел в этих травянистых глазах с кошачьими зрачками слёзы. Чёрт выглядел осунувшимся и каким-то слабым, он был не таким, как он выглядел рядом с Надей. Губы его подрагивали, а спутанные рыжие пряди едва могли маскировать выделяющиеся на фоне светящихся глаз тёмные синяки. -Вы...-писатель запнулся и не знал, стоит ли начать разговор со слова 'я', и, наконец, решился, - я, возможно, был слишком резок... Однако, столица культуры 18 века и впрямь подходящее место чтобы остаться наедине со своими мыслями.       Они стояли несколько минут и молча разглядывали друг друга. Наконец Константин поёжился и начал мелко дрожать. На нём была далеко не самая тёплая одежда, да и та уже насквозь промокла, а собственный элемент огня не грел на территории святыни.       Николай Васильевич цокнул языком. С какой стороны не посмотри, а плохом человеком здесь выглядел именно он. А ведь перед ним стоял самый обыкновенный Чёрт! Наконец он вздохнул и вновь заговорил. -Предлагаю переместиться в мой кабинет, - Н. В. Гоголь эффектно щёлкнул пальцами и рядом появилась мрачноватая деревянная дверь.       Рыжеволосый парень потирая собственные плечи огляделся и, убедившись, что на них никто не обращает внимания, шагнул в открытую писателем дверь. Человек с крючковатым носом ещё раз глянул на пасмурное небо и наконец закрыл дверь кабинета с внутренней стороны.

***

      Кабинет писателя был довольно большим, однако из-за количества всевозможного "полезного хлама" свободного места было не так уж и много. С одной стороны тянулись книжные стеллажи, с другой стеклянные полки со склянками и материалами и алхимическая лаборатория. Под окном стоял массивный письменный стол с креслом и глобусом неизвестного мира. Посреди комнаты находились два дивана и низенький но широкий столик. Однако, к удивлению гостя, за исключением вороньего черепа на столе, здесь не было ничего жутковатого.       Приготовив прямо в лабораторной части какой-то травяной настой, Н. В. Гоголь протянул его стоящему в нерешительности Константину и усадил того на диван. -Зачем вы привели меня сюда?-наконец спросил чёрт, - Если вы хотели продолжить наш разговор, то лучшего места чем там было не найти. Вы вдруг настолько стали мне доверять? -Ха, поверьте мне, я достаточно хорошо сведущ в природе чертей, чтобы лучше вас понимать в какие моменты им стоит довериться... а в какие и нет. Кроме того, вы говорите мне это придя в мой кабинет и выпивая настой из мерного стакана?       А Константин и впрямь не мог оторваться от напитка. Он был уже благодарен, что пил не из подозрительной пробирки стоящей в углу. С каждым глотком он чувствовал, как тепло разливается по его телу, тяжесть в ногах уходит, а успевшие прицепиться болячки улетучиваются, как и влага с одежды.        Однако мистик был немало удивлён. Он был прекрасно осведомлён какие легенды ходили о его кабинете в кругу чертей. Вновь вспомнив с каким безразличным и пустым взглядом, словно ему уже всё равно, вошёл в его кабинет Константин, он понял, что своё любопытство удовлетворить не удастся, а кроме того не имеет смысл. Писатель стоя за диваном напротив гостя облокотился на спинку и продолжил разговор. -Итак, рискну предположить, вы размышляли о Надежде? У вас какие-то сложности в отношениях? -Что? - Чёрт подавился, - Конечно, нет, с чего бы мне о ней вообще думать!? У на всё прекрасно!       В глубине души рыжий парень был ужасно счастлив выговориться наконец человеку, который его понимал. И как не иронично, говорил с ним тот, кто обычно понимать таких как он отказывался. -Вы её любите? - Н. В. Гоголь неожиданно надавил на больную точку. -Н-никогда, н-ни за что, - Константин начал заикаться. -Вот как? - Николай Васильевич ничуть не удивился, -И как давно? - Он прошёл к окну и уставился на мрачноватый пейзаж. -Я... Мне кажется, с самой первой встречи... -Тогда, позвольте мне задать ещё один вопрос,-писатель обернулся, чтобы увидеть реакцию на лице опрашиваемого, - Что вы думаете о себе? И о своём... роде? -Я? Я, конечно же очень горжусь тем, что я чёрт! Всё черти очень величественны и сильны по сравнению с людьми! Они настоящие правители этого мира! В их руках сосредоточены все самые славные дела и я надеюсь, что когда нибудь стану таким же классным как старшие родичи! - Чёрт вдруг разозлился. Он прекрасно понимал, что ничего не может с собой поделать, однако слышать из своих уст такие слова было ужасно противно, кроме того, он осознал, что остановить свою речь уже не в силах и потому подскочил, срываясь на крик, - Вы хоть понимаете?... Мне сейчас ничего не стоит слушать собственные речи о том как я горд, ведь я действительно счастлив быть самим собой... А вы... Вы просто замечательнейший человек! Я так рад, что могу вам это говорить... -Я понял, понял, хватит, успокойтесь, а не то, чувствую, у вас начнётся истерика, и тогда уже я пожалею об этом разговоре...       Хотя Н. В. Гоголь и обернулся, потому что хотел увидеть реакцию, но он вынужден был прервать эту трагикомедию и усадить паренька обратно на диван. -Выпейте ещё.       Когда Константин сделал ещё несколько глотков, в его горло попал горячая мякоть неизвестного фрукта, осевшая на дно стакана. Он вдруг почувствовал себя немного уставшим и спокойным. Ему уже не хотелось ни плакать, ни кричать. -Послушайте-ка, что я вам скажу, - наплевав на приличия, Николай Васильевич показал свою натуру охотника на нечисть усевшись на собственный письменный стол и закину ногу на ногу. - За всю свою долгую жизнь, путешествуя как и вы по разным мирам я понял не только, что человек бывает хуже демона, но и что демон не выбирает кем ему родиться. Обычно нас определяет не то, кем мы рождаемся, а то, кем становимся. И, вынужден признать, вы особенный. В нашем мире мне ещё не доводилось встречать таких чертей как вы.- Писатель снова вспомнил нечеловеческую печаль и глубокую боль в опухших глазах намокшего чёрта, заявившегося на территорию Исаакиевского собора и голос его немного потеплело. - Вот что, я уверен, что рядом с вами находится фактически полубог, да ещё и не один, и все эти проблемы совершенно не стоят терзаний той прекрасной души, которую вы прячете под рыжей шерстью... Можете остаться здесь пока не успокоитесь, затем просто выйдите, дверь должна привести вас на чердак.       На этом их разговор закончился. Писатель сел в своё кресло и развернулся к окну. Он начал изучать какую-то документацию и старые фолианты.       Спустя два часа Н. В. Гоголь обратил внимание, что за окном совсем уж темно, и надо бы прибавить яркости в освещении. Обернувшись он понял, что так и не услышал скрип двери. На низеньком столике стоял опустевший стакан, а рядом, на диване, свернувшись калачиком посапывал рыжий кот.       Константин, как только успокоился, почувствовал новый прилив усталости. Он знал, что когда покинет этот, неожиданно уютный, кабинет, всё, что сегодня произошло, останется в этих стенах. Может быть Николай Васильевич и перестанет его подозревать, но недолюбливать по прежнему будет. И они опять начнут пререкаться на глазах у Нади. Но отчего-то ему этого не хотелось. Засыпая он успел только принять облик, в котором лучше всего спалось.       Драматург убрал стакан со стола. Он посмотрел на кота. Бедняга, - подумалось ему. Должно быть он сильно устал. Всё таки у него началось обострение, обычно он не так сильно врёт. Аж к собору отправился... Не один человек не смог бы удержаться и не погладить спящего кота. Вот и писатель не смог. Он потрепал шёрстку на загривке с отцовской любовью. Поймав себя на этой мысли он понял, что у него никогда не было ни ребёнка, ни приёмника, и, когда Чёрт покинет кабинет он вновь станет для него странным питомцем Надежды. Этого ему не хотелось.       Вдруг Константин заурчал, словно соглашаясь с мыслями прозаика. Н. В. Гоголь подумал, что это,должно быть, ещё не конец. Кто, если не существо с мистическими способностями мог бы стать его учеником? Может, оно и к лучшему. Всё образуется, рано или поздно. Во всяком случае, время покажет.