Выбор

— Ох, вот незадача, — звучит, точно через вату, приятный голос. Осаму как никогда был согласен с этой фразой. Застрять в самой тёмной части леса, куда не шёл ни сигнал связи, ни нормальные тропинки. Место, которые называли Пропастью. Действительно, вот уж «незадача». «Если ты захочешь исчезнуть — просто приди туда. Ты больше не вернёшься», — говорили местные. Дазай с радостью бы прогулялся по этому месту. В свободное от поручений время, сбежал бы по-тихому и приехал в этот скромный уголок. Поискал бы подходящее место для своего суицида, где его точно никто не спасёт… Но что уж теперь. У него сквозная рана в боку, пара пуль в теле и тяжёлая голова. «А я так хотел уйти без боли», — с тоской думает Осаму, списывая прохладное дуновение, коснувшееся лба, на галлюцинацию. — Кто же в здравом уме в такое место идет, — возмущенно говорит обладатель голоса. Приятные переливы всё больше удаляются, и Осаму кажется, что это его усталый мозг подбрасывает странные звуки. — А сколько крови! Разве можно так с детьми? «Очень даже. Особенно, если эти мелкие пиздюки тебя не слушаются», — хочет ответить Дазай, но силы уходят вместе с кровью. Хочется уже забыться и не испытывать боль. Опустите, пожалуйста. — Ничего, скоро всё пройдёт, — заверяет Осаму голос. «А можно с летальным исходом?» — про себя интересуется Дазай, наконец проваливаясь в липкую тьму забвения.

***

Осаму ощущает. Мягкость кровати, прохладу на лбу, из ниоткуда взявшееся чувство защищенности. Осаму чует. Что-то пряное, травяное, мясное, вкусное, Осаму понимает. В посмертии ничего не чувствуется. Там ничего нет. А значит… — Я выжил, — с досадой произносит он, стараясь приподняться на локтях и не зашипеть от боли. — Конечно, выжил. Как же иначе? — удивлённо говорит голос, который Дазай принял за галлюцинацию. Оказалось, у голоса есть обладатель. Невысокая, чересчур худая девица с белыми, короткими волосами и необычными даже для мира эсперов карминово-жёлтыми глазами. Осаму думает, что за такие глазки торговцы черного рынка удавились бы. Девушка смотрит на него с осуждением. — Что за дети нынче пошли. Ни тебе здравствуйте, ни спасибо, — вздыхает она, разливая чай по чашкам. — Откуда такие мысли, юноша? Я всё-таки тебя спасла. — Я не просил спасения, — как можно холоднее отвечает Осаму, пытаясь встать. — Может, я пытался убить себя. Откуда вы знаете? — Действительно, откуда, — чуть улыбается девушка, подходя к кровати и ставя на тумбу поднос. — Не думала, что когда-нибудь увижу на своем веку ребёнка-суицидника с таким количеством пуль. — Всякое бывает, — усмехается Осаму зло, заставляя тело двигаться. — Куда же ты? — удивляется девушка, приподнимая брови. — Ты ещё не… — А я вас не спрашивал. Встану — и уйду, — грубо обрывает её Осаму, смотря упрямо в необычные глаза. Дазай не любит, когда кто-то видит моменты его слабости. Это пробуждает в людях ненужное сочувствие. Или желание пристрелить, чтобы под ногами не мешался. Девушка тяжело вздыхает и, поднеся указательный палец к его лбу, произносит: — А я тебя не отпускала. Осаму внезапно ощущает, как тело охватывает сильная слабость. Из последних крох сознания, что еще не надумали от него сбежать, он пытается применить Исповедь, но та не срабатывает. «Да дайте уже мне умереть нормально», — с раздражением и досадой думает Осаму, отключаясь. Закинув ногу на ногу и взяв в руки чуть остывший чай, девушка чуть прикрывает глаза и тихо, чтобы точно не потревожить больного, произносит: — Мне бы кто дал… (Одного из Исполнителей Портовой Мафии на следующее утро находят спящим у входа в лес. Без единого ранения. И шрамов.)

***

— У тебя окончательно крыша съехала? — спрашивает Чуя как у лоха. — Кто в здравом уме будет жить в самом центре леса, из которого, по словам местных, «нет выхода»? — Откуда я знаю? — бухтит Дазай, откидываясь на спинку своего кресла. — Я точно помню, что я был ранен, и знаю на все сто, что потом оказался в чей-то кровати. — Бля, даже при смерти ты с кем-то спал, — плюётся Накахара, скривившись. — Не завидуй. А то никакой личной жизни не будет, — ухмыляется Дазай. — Как-будто в твои 17 уже есть, — произносит Чуя, выходя из кабинета. Осаму закрывает глаза. Сколько бы его напарник ни плевался в его сторону ядом, тут он был прав. Только сейчас, когда голова кристально чиста, Дазай решил задуматься над вопросами, которые должны были придти к нему еще тогда, в лесу. Почему в Пропасти кто-то живёт? Каким это образом та девка разогревала воду? Почему никто из местных не заикнулся о доме в самом центре леса? Почему этого не было ни в одном отчёте? И самое главное — кто это? Телепат, раз мысли читать умеет? Что это за человек, на которого не действовала Исповедь? Если это не эспер, то что это за силы? Нечто новое и неизведанное? Вопросов было немерено, ответов — ноль повдоль, а времени, чтобы найти ответ — вообще нет. Его. Ждала. Работа.

***

Пробираясь меж деревьев и стараясь не запнуться об огромные корни, торчащие из-под земли, Дазай в очередной раз готов был проклясть своё любопытство. Мог бы спокойно сидеть в офисе и заниматься поисками нового способа уйти из жизни. Или в очередной раз мог довести Чую до белого каления. Но нет, зачем. Нужно поехать в место, о котором ничего толком не известно. А если кому и известно, то те молчали. Остановившись, Осаму погружается в мысли. Всё это дело было, как говорила одна безумная девочка, всё страньше и страньше. Место, которое заставляло трястись от страха местных и сходить с ума прямо на допросе. И Дазай, положа руку на сердце, не мог с точностью сказать, боялись ли они его или того, что было в Пропасти. Единственное, то самое, что, по мнению Исполнителя, удалось разузнать — на самом дне Пропасти был Зверь. Самое настоящее Чудовище, не жалеющее никого, кто осмелится ступить на его территорию. По мнению Дазая, настоящее Чудовище — это Кью. Или Мори, на крайний случай. А они люди. Вот кто монстры. Подняв глаза к небу, закрытому верхушками вековых деревьев, Осаму произносит: — Повеситься бы… — Смею тебя уверить — надо будет очень постараться, чтобы это сделать, — раздается приятный девичий голос. Дазай вздрагивает и оборачивается. Он совсем не слышал, как к нему подошли. Надо же. Сзади, как и ожидалось, стояла та девица. В простой, удобной одежде, позволяющей не опасаться, что что-то зацепится и порвётся. «Даже удивительно», — думает Дазай. — «Я думал, она будет выглядеть как ведьма» — Почему же? Разве это не Пропасть? — интересуется Осаму, расправляя плечи. — Гиблое и опасное место? — Этот лес не вторая Аокигахара, — раздраженно отвечает девушка, подходя ближе. — Если ты, юноша, не заметил, то, кроме тебя, сюда никто не приходит по своему желанию. — Так почему бы не начать? — спрашивает Дазай, улыбаясь самой обольстительной улыбкой, на которую, кстати, велись даже шлюхи из элитных домов. Почему-то с ней они забывали, кто перед ними. Девушка только плечами передергивает и подходит ещё ближе. — Что тебе надо, юноша? Неужели ли не слышал, что приходить сюда нельзя? — Я ищу смерти, — отвечает Дазай, тоже двигаясь с места. — Этот лес — хорошее место, чтобы расстаться с жизнью. — Неужто ищете Зверя? — спрашивает девушка, хмурясь. В глазах плещется злость вперемешку с обидой. С чего бы это? — Я не люблю боль, но со Зверем я бы встретился, — говорит он, подходя на расстояние вытянутой руки. — Если он такой же прекрасный, как ты, я не против. — Глупец, — произносит девушка, и в её голосе звенит сталь. — Зверь никогда не опустится до такого. Если это всё, за чем ты пришёл — уходи. Я не намерена с тобой цацкаться. Дазай выхватывает пистолет и делает выстрел. Девушка щелкает пальцами, и вокруг Осаму начинают танцевать опавшие листья. — Не приходи сюда больше, — произносит разгневанная девушка, добавляя вдогонку, — чертов сопляк. Дазай стоит как громом пораженный возле входа в лес. Его, могущественного эспера, выставили вон, как нашкодившего щенка. Искра интереса. Буря эмоций. Это почти безумие. (Девушка, так и стоявшая на месте, проводит по краю уха пальцами, стирая выступившую кровь. Пуля прошла совсем близко. Надо же, такой маленький, а как стреляет. В голове до сих пор звучит «такой же прекрасный, как ты», волнами гоняя по телу тоску. — Но я не Зверь, — шепчет девушка, опуская голову.)

***

«Так. И это не сработало», — думает Дазай, облокотившись о ствол дерева. Это был пятый раз. Пятый раз, когда он снова попытался зайти в лес. Он не хочет признавать этого, но врать себе — удовольствие так себе. Третий месяц его попытки зайти в лес и дойти до Пропасти заканчивались провалом. Сколько бы он ни пытался, его словно разворачивали и вели назад, к выходу. Все ориентиры, с помощью которых он находил дорогу в лесу когда-то, стали врать. «Как же поступить-то?» — размышляет Осаму, вперив взгляд в чистое небо. Еще никогда ему не давали такого отпора. Грозные слова, почти приказ, до сих пор гремят у него в голове. Каждый раз, стоило ему войти на территорию леса, Дазай чуть ли не глох от разрывающего мозг голоса. «Не приходи сюда больше, чертов сопляк» На последних словах губы непроизвольно расплывались в улыбке. Осаму сам не знал, чего он, как придурок, лыбится. Его грубо послала незнакомая девчонка, не поддавшись ни на улыбочки, ни на слова. Разве это не должно ущемить самолюбие? «Прав Чуя, говоря, что я больной ублюдок» — Вот ты где, Дазай! — разносится голос Накахары совсем рядом. Осаму, не ожидавший прихода напарника, вздрагивает. — Ты бы хоть раз написал, куда уходишь, тварь! — кричит Чуя, подходя ближе. — Исчез непонятно куда! Телефоны на что придуманы? Последние слова пронзают Дазая, точно молния. Странно, что эта прекрасная и элементарная мысль не пришла к нему раньше. Точно проснувшись от долгого сна, он хватает напарника за плечи и произносит: — Да ты гений, Чуя! Так и поступим! И не дожидаясь, когда тот придет в себя, срывается с места. Его еще ждал один занятный магазинчик. — Что, блять? — в пустоту звучит голос ошарашенного Накахары. (Девушка смотрела на небольшую коробку возле корней большого дерева. Если бы коробка могла смотреть, то сделала бы точно так же. Девушка тяжело вздохнула, качая головой и комкая в ладонях записку. — Не дурак ли? — произносит она, в который раз вчитываясь в текст. «Раз ты меня не пускаешь, я подумал, мы бы могли пообщаться по телефону. Уверен, что у тебя есть связь дома» — Точно дурак, — соглашаясь с самой собой, говорит она, вставая.)

***

«Знаешь, я собрался сегодня умирать. Только пока не решил, каким способом. Не подскажешь?» Осаму делает это сам уже не знает зачем. Он сбился со счёта, какое это было сообщение. Только какой в этом смысл, если ответа не было с самого начала? — Ты можешь умирать, сколько тебе угодно, — вещает Чуя, размахивая папкой. — Но пока мы не закончим с новым делом — ты обязан жить. Я понятно объясняю? — Понятно уже, — бурчит Дазай, кладя телефон в карман. Не то чтобы он лелеял надежду получить ответ от той, кто так яростно отвергала его. Если бы к Дазаю лезли так же, он бы, не задумываясь, убил человека. А она лишь выставила вон. Чудеса. (Она смотрит на постоянно мигающий дисплей и не понимает, что идёт не так. Разве она не дала понять, что не собирается продолжать общение? Разве прошлых раз было недостаточно? Уже который месяц девушка думает, стоит ли ей наконец уничтожить к чертям чудо современной техники и не мучиться больше. Решившись наконец, девушка берет телефон в руки, как на дисплее высвечивается: «Знаешь, я при смерти. Может, хоть сейчас ответишь?» Девушка вздрагивает. Что удумал этот малец на этот раз? Неужели… Сорвавшись с места, она бежит к самому дальнему шкафу. В голову загнанной птицей бьется одна и та же мысль: оно должно быть там.) — Это было близко, — с досадой бурчит Осаму, идя по коридору. Миссия, на которую их отправили, не была сложной. Все детали были просчитаны от и до. Но то, что в Дазая попадёт шальная пуля, предусмотрено не было. Мори пришлось очень постараться, чтобы вытащить своего Исполнителя из костлявых рук одной непреклонной дамы. — Радоваться должен, — цыкает Чуя, идя чуть позади. — А то я уже заколебался делать всю работу один. — Боженьки, крошка Чу-Чу заработался, — произносит Осаму глумливо, открывая дверь своего кабинета. — Ты заколебал! — вскрикивает Накахара. — Разгребай свой стол и принимайся за работу! — А это не ты мне принёс? В честь выздоровления? — удивлённо спрашивает Дазай, указывая на небольшую склянку на столе. — С чего бы это? — отвечает тот. — И посмотри телефон — он пиликал, когда Мори тебя оперировал. Сглотнув, Осаму медленно подходит к столу. Неужели эта девица всё же ответила ему? Если да, то ради этого стоило оказаться при смерти. Взяв телефон, Дазай вчитывается в сообщение. «Вынуждена разочаровать тебя, юноша. Ты не умрешь сегодня. И завтра тоже. И через год. P.S. А мазь на столе поможет справиться с последствиями твоих попыток.» — Фу, прекрати так лыбиться! — произносит Чуя, кривясь. — На маньяка похож. Чё, новую игрушку нашёл? — Возможно, — отвечает Дазай, прикладывая телефон к губам, даже не стараясь скрыть улыбку. Надо же, ему бросили вызов.

***

«Слушай, может, поменяемся местами?» «Будь добр уточнять, что ты имеешь ввиду.» «Давай я буду жить в лесу? Тебе там всё равно делать нечего. Сиди себе в домике и живи. А знаешь, как я устал от этой работы?» Дазай никогда бы не подумал, что сидеть ночью в кабинете, в окружении бесчисленного количества документов и переписываться с той, с которой виделся раза два от силы, может быть приятно. Её не пугали странные шутки (как она думала) о суициде, ей не была интересна информация о разборках Портовой мафии. С ней удобно было говорить и не заморачиваться. Это было чертовски странно. «К твоему сведению, юноша, у меня много дел. Только один патруль леса занимает почти весь день.» «Зачем это делать? Какой в этом смысл?» «Но тебя же я нашла» Дазай был готов поклясться, что на той стороне, в маленьком доме, девушка улыбается. «Туше. И может, хватит называть меня «юношей»? У меня имя есть, в конце концов» «Правда? А и я не знала». — Ой, — вырывается у Дазая. Только сейчас, после стольких месяцев их диалога он, один из умнейших людей Мафии, понимает, что забыл о самом элементарном. «Дазай Осаму» — набирает он, внутренне подобравшись. Сейчас его собеседница из «девицы» превратится в «кого-то». Он понимает, что это знание ему толком ничего не даст, но ему не хочется пропустить момент наречения. «Ацуши. Наконец-то ты удосужился представиться». Судорожно выдохнув, Дазай откладывает телефон и откидывается на спинку кресла. В его голове взрываются фейерверки непонятного, почти обжигающего ощущения. Губы растягиваются в улыбке, и Осаму готов поспорить, что сейчас он похож на кота, обожравшегося сливок. Но ведь это ненормально! Его собеседница просто представилась, а показалось, что ему сделали подарок на Рождество. — Всё, шифер сорвало окончательно, — хихикает Дазай, закрывая глаза. Ночь на дворе. Поспать всё же надо. (— Вот дурной, — улыбается Ацуши, закрывая телефон и открывая входную дверь. Полная луна, точно большой светильник, озаряет поляну, не давая никому укрыться в спасительной тени. — Что ж, пора за работу, — произносит девушка, разминая плечи.)

***

«Но откуда?» — печатает Дазай, силясь согнать с лица гримасу удивления. «Считай это женской интуицией» «Хэй, магия вне Хогвартса под запретом!» «Это не магия. Сколько я буду тебя говорить, что я не ведьма!» «Я же не говорил тебе об этом» «Просто ткнула пальцем в небо. Ты еще скажи, что не понравилось.» О, Осаму понравилось. Ему всегда нравился алкоголь, в любом его виде и количестве. И получить такой подарок от собеседницы было не просто приятно. Почти божественно. «С днём рождения, Дазай Осаму», — пишет Ацуши, и он будто наяву видит, как девушка улыбается ему мягко и тепло. «Спасибо», — выдавливает из себя Дазай, прислоняясь к стенке и плавно съезжая по ней на пол. Почему же ему так хорошо сейчас? (— Вот и прекрасно, — произносит Ацуши, отпивая ароматного чая. — Сюрприз удался.)

***

«Ты и ученик? Серьёзно?» «Знаешь, твой тон не внушает доверия. Думаешь, я не способен быть наставником?» Дазай не знает, нравится ли ему настроение сегодняшней беседы или нет. С одной стороны, с Ацуши можно было просто поболтать и не опасаться, что информация уйдёт налево. А с другой — было вот это. «Может быть, ты и был бы хорошим наставником, но не сейчас. Ты можешь обижаться на меня сколько угодно, юноша, но это правда. Ты нетерпелив, порой не умеешь объяснять в том ключе, котором нужно. Только и знаешь, как использовать кнут, а про пряник — забываешь.» Подойдя к окну, Дазай устраивается на подоконнике. Эту черту характера собеседницы Осаму заметил давно. Когда она была на взводе, но использовать в своей речи ругательные слова не могла, Ацуши употребляла «юноша». Тем самым показывая, что данная тема не подходящая для разговора. Дазаю это не нравится. Это чёртовое слово словно обезличивало его. «Может быть, через года четыре, ты будешь хорошим наставником. Поймёшь, что и когда не стоит делать. А сейчас не хочу показаться грубой, но я сочувствую твоему нынешнему ученику.» (Ацуши лежит на поляне, залитой лунным светом. По-хорошему, ей не мешало бы встать и пойти лечь в кровать, как это делают нормальные люди. Но стоило ей пошевелиться, тело протестующе ныло и настоятельно убеждало хозяйку не делать глупостей. «Сон под открытым небом. Как это мило. Только романтика где?» — думает девушка, прикрывая глаза. В кармане начинает пиликать телефон. Ацуши, точно на автомате, достаёт средство связи и смотрит на дисплей. Это не сообщение. Это звонок. От Дазая Осаму. Немного помедлив, девушка нажимает «Принять вызов». — Что, я и правда не подхожу на роль наставника? — спрашивает собеседник. Ацуши, которую отвлекли от своих мыслей, пытается сообразить, что не так. Ей, в четыре часа ночи позвонили, чтобы спросить о наставничестве. — Напомни, сколько тебе лет? — Мне уже восемнадцать! — возмушается Осаму. — По законам Японии, ты еще ребёнок. И тебе есть, чему поучиться. — Ацуши-чан злюка, — бурчит Дазай, и девушке кажется, что он сейчас дует щёки. — Ко мне еще никогда так не обращались, — смеётся Ацуши, вдыхая приятный травяной запах. — Значит, я буду, — говорит Осаму довольно. — Как хочешь, — отвечает Ацуши, улыбаясь.) — Ты вообще спал, долбодятел? — спрашивает Чуя, заходя в комнату. — Неа, — честно отвечает Дазай, набрасывая на плечи плащ. Пусть у него начинают появляться круги под глазами, он был доволен.

***

— О, Анго сегодня не придет? — замечает Дазай, наконец получив свою порцию виски со льдом. — Наверно, его снова завалили работой, — говорит Одасаку, смотря на собеседника косо. — А я хотел посидеть вместе, — по-детски ноет Осаму, подпирая голову руками. — Вот невезуха. — Что поделать, — отвечает ему Ода. Дазай смотрит на сидящего справа мужчину и думает, что его он мог назвать своим другом. С которым можно поговорить не только о работе. С которым просто может быть хорошо. «Получается, Одасаку, Анго и…» Дазай смотрит на друга и думает, что скорее всего получит за такое от одной дамы, но сама идея настолько прекрасна, что он не может терпеть. Они должны быть знакомы. — Что? — спрашивает Ода, невозмутимо наблюдая за возней Осаму. — Ничего, сейчас всё будет, — весело отвечает тот, доставая телефон и делая быстрый набор. — Алло? «Вечера тебе» — Ты же сейчас ничем не занята? На той стороне провода слышится усталый вздох, и Дазай не может сдержать улыбки. «Лучше скажи сразу, что ты задумал. Я хотя бы буду к этому морально готова» — Твое недоверие немного оскорбляет, — отвечает Осаму, выпрямляясь. — Я же с добрыми намерениями. «Не юли» — Я бы хотел приехать с другом. Не возражаешь? — в надежде спрашивает Дазай. Он не хочет, чтобы его гениальная идея пошла прахом. Одно слово — и вечер может стать волшебным. «Я не думаю, что это хорошая идея — идти в Пропасть на ночь глядя», — говорит Ацуши, и Осаму точно наяву видит, как та морщит нос. — «Но похоже, ты слишком этого хочешь» — Ты даже не представляешь насколько, — отвечает Дазай, расплываясь в улыбке. «Хорошо. Сообщи, когда будете у входа в лес. Я сделаю вашу дорогу безопаснее» — До встречи, — говорит Осаму, вскакивая со стула. — Пошли, Одасаку. Я хочу познакомить тебя кое с кем. (Оду, стоящего у входа в лес, одолевают сомнения в целесообразности этой затеи. Но таков Дазай — если идея «выстрелила» ему в голову, никто и ничто не способен переубедить Исполнителя в обратном. — Не волнуйся, — говорит он, что-то набирая на телефоне и входя в лес. — Сейчас все будет. Осаму идёт уверено, точно уже был здесь и знает, где что находится. У Оды странное ощущение, что деревья расступаются перед ними, убирая с их пути огромные корни и делая «прогулку» безопаснее. Луна, выглянувшая из-за облаков, точно путеводный луч, показывает, куда нужно идти. Своим чувствам он привык доверять, а значит это не галлюцинации. — К кому мы идем? — спрашивает Ода, стараясь запомнить дорогу. — К одной крайне интересной даме, — отвечает Дазай. — Думаю, мы уже почти на месте. — Ты заходил сюда так далеко? — Нет. Так далеко я еще не заходил. Но все под контролем, — беспечно сообщает тот. — Похоже, пришли. Хоть Ода и следил за их передвижением, он не ожидал, что в таком темном лесу может стоять дом. Маленькое одноэтажное сооружение с горящими окнами. «И кто-то «интересный» живет в этом лесу. Дазай в своем репертуаре», — думает Ода, наблюдая, как Осаму чуть ли не вприпрыжку подходит в двери и стучится. — Туки-туки! Мы пришли! — Заходите, не заперто, — доносится с той стороны. Дазай, получивший ответ, толкает дверь, пропуская Оду внутрь. — Мы пришли! — произносит Дазай, закрывая дверь и поворачиваясь к невысокой девушке со светлыми волосами. — Это я уже поняла, — отвечает она, чуть склонив голову в бок. — Садитесь. Вы пришли как раз к чаю. В очередной раз думаю, что ты установил здесь слежку. Иначе я не могу объяснить твои спонтанные звонки и сообщения. — О да! Мои способности безграничны! — восклицает Осаму. — Только так и никак иначе! — Клоун, — беззлобно произносит девушка, ставя на стол чашки с ароматным чаем. — Может, ты представишь уже своего друга? — Ода Сакуноске, — произносит тот, чуть кивая. — Ацуши. Очень приятно.) — Ты любишь её? — спрашивает Ода, когда они выходят из леса. — Как девушку? Нет, — стремительно отвечает ему Дазай. — Как друга? Да.

***

«Ты ведь тоже видишь будущее?» Ацуши ничуть не удивлена такому сообщению. Друг Дазая оказался интересным человеком. А еще очень прозорливым. «Только ближайшее. Неделя от силы. Что вы хотели узнать, мистер Ода?» «Я не выживу?» Она не хочет отвечать на этот вопрос. Еще когда мужчины были у неё дома, девушка не удержалась и посмотрела его будущее. Будь проклято ее любопытство. «Я не могу ответить на этот вопрос» «Спасибо» — За что? — тихо спрашивает у пустоты Ацуши, смаргивая непрошенные слезы.

***

«Ты прав, Одасаку. Ты всегда был прав», — думает Дазай, пробираясь сквозь деревья. Он уже и забыл, когда ему хотелось вздохнуть полной грудью и дать волю всему, что наболело. «Ты вечно будешь блуждать во тьме» Слова друга до сих пор гремят в голове, ни на миг не позволяя забыть о произошедшем. «Пошло всё к чёрту», — думает Осаму. — «Буду в лесу жить, с Ацуши. Она уж точно не похожа на крысу Анго». Об воспоминании о уже бывшем друге на лице Дазая вздуваются желваки. А ведь он хотел прямо в тот вечер найти его и заставить прочувствовать всю ту боль, которую перенес Ода. Потому что заслужил. Когда Дазай выходит на знакомую поляну, его вырывает из мыслей оглушительный рык. Он смотрит и думает, что явно ошибся местом. Он не в дока Портовой Мафии, где когда-то Акутагава растерзал пленника. Он в лесу, где живёт хорошая девушка Ацуши. Тогда почему поляна превратилась в бойню? Почему милый уютный домик, в котором они недавно пили вкусный чай, стоит в развалинах? Почему поляна орошена кровью? Почему на ней останки человеческой, точно пережеванной в пасти хищника, плоти? Почему в центре этого всего стоит Ацуши и утирает кровь со рта? — Телефоны не для нас? — спрашивает она, продолжая своё занятие. — Я ведь просила сообщать, когда ты надумаешь прийти. — Внезапность — моё второе имя, — произносит Осаму, наконец взяв себя в руки и делая шаг вперед. — Скорее — ослиное упрямство, — улыбается девушка, отступая назад. — Я говорила, где ночью здесь опасно. — Ты говоришь об опасности бывшему Исполнителю Портовой Мафии. Ты серьезно? — Вот как, — произносит она, делая ещё шаг назад. — Почему ты уходишь? — спрашивает Осаму, останавливаясь. — Потому что так нельзя. Сколько я тебе раз говорила, что сюда путь закрыт. Но ты же никогда не слушаешь, делаешь по-своему, — произносит она, обнимая себя за плечи. — Разве не слышал, что в Пропасти живёт Зверь? Смотря на бледное лицо Ацуши, Дазай думает, что наверно он выглядел точно так же пару часов назад. Когда было чертовски больно. — Если Зверь такой же прекрасный, как и ты, я не против рандеву, — улыбается он, возобновляя шаг. — Опять ты за старое, — вздыхает девушка, выпрямляясь и идя навстречу. — Я повторюсь тебе, Дазай Осаму. Я не Зверь. Я та, кто говорит его устами. — Это не ответ, — произносит он, подходя вплотную. — О, всевышний. Что же ты такой упертый, — возводит глаза к небу Ацуши. Она берет ладонь Осаму и кладет к себе на грудь. — Подожди, мы вроде не переходили на такой… — хочет пошутить Дазай, но обрывается на полуслове. Почему? Какого черта он не ощущает тепло человеческого тела? Почему он не чувствует, как о его руку отбивает ритм сердце? — Я — сосуд Зверя, Дазай Осаму. Та, кто говорит его устами и предупреждает, что этот лес — не для людей. — А твоё настоящее тело? — тихо произносит он, чуть склонив голову. — Давно истлело. Из-за того, что сила Зверя действует только в пределах леса, я не могу уйти. — Вот незадача, — обиженно тянет Дазай, беря в свои забинтованные, грязные, испещренные шрамами руки её маленькие аккуратные ладошки. — А я так хотел махнуть с тобой в Лондон. — Почему туда? — удивленно интересуется девушка, переплетая свои пальцы с его. — Никогда там не был, — улыбается Осаму, смотря в сверкающие, точно драгоценные камни, глаза девушки. — Глупый, — смеётся она. — Зачем ты здесь? Дазай не хочет отвечать. Это заставляет его возвращаться назад и просматривать события минувших дней, когда он не успел. И теперь… — Мне некуда возвращаться. — Я ничего не могу предложить тебе, Дазай Осаму. Я не могу уйти, но и остаться здесь ты тоже не можешь. Все эти люди тому подтверждение. Они, увидев тебя целым и невредимым, выходящим из леса, уверовали, что это место стал безопасным. Что Зверя больше нет. И вот что получилось. — Тогда может быть…

*** Сбой системы. Выйдите в меню (Содержание) Выберите оптимальную концовку из предложенных. Наслаждайтесь.