Их счастье

       В один из свободных вечеров, ребята решили пойти в кино. Все тут же согласились кроме Марка. Он решил остаться и дождаться приезда Джексона из Китая. У Вана один за другим были сплошные проекты на родине. Куда его с большим удовольствием звали, чем в Корее. То в «Idol Producer» позвали с Лэем из EXO, теперь же он работает над «Hot Blood Dance Crew» вместе с Луханом. Иногда Туан думал, что такими темпами его парень станет мембером EXO. Осталось только подписать контракт с SM и можно стать десятым членом. От таких мыслей хотелось еще сильнее увидеть Вана. Марк скучал, очень сильно скучал. И мог только злиться, что его не приглашают в Китай также часто как и младшего. Тогда бы они смогли больше времени проводить вдвоем.        Американец дождался любимого спустя некоторое время, после того как во главе с Чжэбомом парни ушли гулять. Они не знали, что Джексон решил приехать раньше запланированного, а Марк не стал об этом оповещать. Хотелось провести этот вечер со своим парнем наедине. И пускай после младшие будут ругаться, что Туан такой собственник, а JJ-Project закатывать глаза от очередной выходки самого старшего. Можно было уже привыкнуть. Хотя бы к тому, что хён может укатить из страны к Вану, если будет сильно скучать, и даже никого не предупредить об этом. Такое стало уже чем-то вроде нормы для этой сладкой парочки и их друзей.        Джексон не успел разуться, как тут же был утащен в свою спальню, которую делил со старшим. Быстрые, смачные поцелуи по всему телу, руки Туана по всему телу, вещи по всей комнате и растянутый американец на кровати. Слишком по животному, слишком страстно, слишком хорошо. В их паре всегда было слишком всего много. Чувств Вана, ревности Марка, безграничной любви и всепоглощающей похоти. Они любили и любили то, что были любимы в ответ. Им было до невозможности хорошо друг с другом. Это была настоящая любовь, про которую пишут в книгах и снимают в фильмах.        - Не оставляй меня даже если весь мир будет против нас. Не оставляй меня даже если я буду молить тебя оставить меня, - прохрипел осипшим голосом Туан, после того как на него рухнул китаец и сгрёб в свои объятия. Прошло уже несколько часов, а они только-только насытились друг другом. И судя по тому, что полутвердый толстый член Вана до сих пор находился глубоко внутри старшего, это был точно не конец. Ведь как минимум был ещё поход в душ.        - Никогда, Марк, что ты… - прошептал в самое ухо Джекс, целуя в вспотевший висок старшего.        - Поклянись! – снова произнес Туан. – Поклянись, что не уйдешь, не оставишь, всегда будешь рядом. Поклянись, что не отпустишь мою руку. Обещай, что мы всегда будем вместе, - с мольбой в глазах посмотрел на него американец.        - Марк, я клянусь, что я не оставлю тебя и всё прочее, что ты сказал, но я не успел записать, - мило улыбнулся Ван, попытавшись пошутить. Настрой старшего слегка испугал китайца. Иногда на хёна наплывали странные мысли, но они быстро отступали. Но сегодня с ним было что-то не так. Туан был настырнее и упрямее, а его уста, обычно замкнутые, сейчас безостановочно выплескивали слова, наполненные болью и горечью.        - Джексон! – прикрикнул Марк, схватившись за мускулистые плечи фехтовальщика, приблизившись к его лицу, старший прожигал своим взглядом. – Это не шутки! Чтобы ни случилось, мы всегда будем вместе…        - А как же иначе? – усмехнулся Ван, толкнувшись бёдрами и задевая простату американца. Но улыбка тут же исчезла с его лица, как только взгляд Марка помрачнел. Ван тут же осознал, что пора перестать дурачиться и со всей серьезностью отнестись к данной ситуации. – Я принадлежу только тебе. Моё сердце, душа и тело – всё только твоё. Мой член – твой член, - ещё раз толкнулся внутри узкого американца, вызывая громкий стон, который никогда не наскучит слышать. - Ты властелин всего, что олицетворяет и может быть мной, диким и сексуальным Джексоном Ваном, - краешки губ Туана слегка приподнялись, и Джексон про себя отметил, что старший, наконец-то, расслабился. – Я весь твой сейчас и навсегда. Почему ты так беспокоишься? Что случилось? – мягко спросил Ван, приобняв американца. Кровь снова стала приливать к паху. Естественное желание появилось в голове китайца, но он попытался отвлечься. По крайней мере, пока они разберутся.        - Я люблю тебя, Кайе, - прохрипел в ухо Вану старший. Марк осторожно приподнялся, стараясь, чтобы член любимого не выскользнул из него. – Я люблю тебя так сильно… - тяжелый вдох, наполнил легкие Туана ароматом китайца и его излюбленным шампунем с запахом яблок. Этот запах опьянял Марка настолько, что он слегка пошатнулся, и лишь крепкие руки его возлюбленного помогли ему не упасть, тем самым разъединяя их тела друг от друга – Джексон, никто и никогда так прежде не любил тебя и не полюбит так как я… Ты мой, - Марку сел на крепкие бёдра младшего, до основания погрузив его ствол в себя. В голове все плыло, но он твердо знал, что даже если сейчас он потеряет сознание, то падение ему не грозит. Его сильный парень обязательно поднимет его на руки и опустит на кровать, грубо и жёстко втрахивая его до потери сознания как и несколько минут назад. И словно прочтя его мысли, Ван осторожно опустил одну руку и уложил старшего, нависая над ним. Марк окольцевал его шею и зарылся лицом в основание шеи китайца, вновь и вновь вдыхая столь родной аромат любимого мужчины. Старший всем телом прижимался к Джексону, чувствуя насколько твёрдым стал его парень для него. – Только мой… - совсем тихо-тихо прошептал Туан, прежде чем почувствовал мощный толчок и закричал от удовольствия.        - Твой, Марки, твой… - подтвердил Ван, бережно целуя покрасневшие щеки старшего и глубоко вонзаясь в плоть американца.        В последние месяцы им и правду было очень тяжело. Джексон все время в Китае, и даже частые поездки Марка к нему не могли гарантировать их встречи, ведь расписание Вана было забито под завязку. И Кайе думал, а стоило ли знаменитость того, что он не мог побыть с любимым человеком, провести с ним вечер или же выйти и погулять куда-нибудь днем? Безусловно, Ван зарабатывал колоссальные деньги, участвуя в различных шоу и телепрограммах, снимаясь в роли модели или актера. Китайский айдол, стоящий на вершине азиатских развлекательных передач. Он имел все и мог купить что угодно, но цена была одна – его время. Драгоценное время, которое он мог провести рядом с любимым человеком. Иногда Джексон проклинал то, что в сутках всего 24 часа. Как вообще можно что-либо успевать за несколько часов? Даже урезав время на сон, ему все равно не хватало еще хотя бы часа, чтобы пообщаться с любимым так, как ему бы хотелось, а не пять минут, за которые он успеет лишь сказать так надоевшее ему «Привет. Как прошел твой день? Пока. Я люблю тебя». Их разговоры всегда начинались с радостной улыбкой Марка, и заканчивались потухшими глазами старшего, так как Вану пора было ложиться спать, ведь осталось всего пару часов, и ему надо вставать. Время летело словно сумасшедшее. И каждый раз, нажимая на кнопку «Завершить видеозвонок» Кайе мысленно выл от безысходности. Так почему он так сильно удивляется, что Марку намного хуже чем ему? Ведь Туан не был настолько занят работой как младший, а потому и времени подумать над тем, как ему одиноко у него было куда больше, чем вечно занятому Джексону. Даже представить было страшно, чтобы сделал сам Ван, если бы он все время скучал по Марку. Сошел с ума, скорее всего. Послал бы всё на свете и поехал бы к старшему, поцеловал того при всех и объявил всему свету, что они вместе. Но так сделал бы только Ван, а тихий и спокойный Туан мог лишь ждать, когда вернется его любимый. Так и проходили их последние месяцы. Пока однажды, Джексон не решил, что пара уже дать свободу любимому. Марк не обязан был дожидаться его каждый раз, томясь в комнате в рассвете своих сил.

* Флэшбэк *

       Перед самым тяжелым разговором за всю свою жизнь, Ван до беспамятства напился, ибо говорить это на трезвую голову он не мог. Сердце его обливалось кровью, когда он представлял, что Марк может быть с кем-то другим, но не с ним. Хотелось кричать, рвать и метать, но голосом разума и совестью, китаец понимал, что держать при себе Туана нельзя было. Он не его собственность, он не имел права удерживать последнего при себе. Ведь такими темпами его Марки-Пу зачахнет, все время дожидаясь вечно занятого Джекса. В тот вечер, Ван зарезервировал весь ресторан, чтобы они могли уединенно обо всем поговорить. Уже до ресторана Джексон прилично выпил, но передвигаться сам он вполне мог. Сидя же напротив Туана и представляя его с другими, Ван ни раз и не два заказывал себе стопку. Такими темпами, к концу их вечера младший опустошил по бутылке каждого спиртного напитка, первыми шедшими в винном меню. Марк лишь хмурился и печально вздыхал на такое состояние возлюбленного, но все равно был счастлив, ибо любое время проведенное с ним было ценнее всего самого желанного для него. Этот человек напротив был единственным его утешением на протяжении многих лет. Переехав в Корею, не зная языка, не понимая здешних правил и приличий, Туану было плохо как-никогда и вечная грусть по семье и друзьям не прибавляли счастье ему в холодной азиатской стране, где многое его смущало и расстраивало, пока не появился ОН . Тот кто показал Сеул в других красках, кто открыл в корейцах что-то приятное и привлекательное, именно Джексон перевернул его мировоззрение на новую, но чужую страну. Еще хуже зная корейский, нежели сам Марк, Ван никогда не опускал руки и лишь грозно собачился с продавцами и стажерами, которых он не понимал, но с которыми он невероятным образом находил общий язык, а после становился с ними настолько близкими, что тетушки из магазинов каждый раз давали ему что-то сладкое в подарок, а такие же трейни как и Ван окружали его со всех сторон, приглашая выпить или потусить. Джексон умел менять людей вокруг себя. Он мог изменить отношение любого человека к себе. И порой его отношения с другими всегда начинались не с самой приятной ноты, но через некоторое время, уже никто не мог сказать что-то плохое о Ване, называя его в худшем случае «Тот сумасшедший китаец, хех». Марк всегда восхищался его качеством очаровывал людей вокруг, но никогда не хотел становится таким же. Ему хватало и того, что его друг, который превосходно знал английский, был рядом с ним. Еще больше счастья свалилось на голову американца, когда они вместе оказались в одной группе. Но что-то изменилось, когда они поселились вместе. Какое-то странное чувство поселилось в сердце Туана. И если прежде, он не жил вместе с Ваном, а потому не знал некоторых аспектов в жизни китайца, то как только их поселили вместе перед дебютом, Марк осознал насколько популярен оказывается его друг. Каждый раз, когда у них не было утренних занятий, Джексон возвращался под утро и от него всегда несло женскими духами, а сам он едва доходя до матраса, валился спать. Как отмечали Джейби и Ёнджэ, у китайца были весьма бурные ночи.        Если спросить Вана: «Сколько у него было девушек?», то он ответит: «Одна». И это будет правдой, но если немножко изменить вопрос, совсем чуть-чуть, то ответ будет колоссально отличаться от предыдущего. «Сколько пассий у вас было?» То ответом станет: «Много». Ведь девушек на одну ночь всегда можно легко найти, тем более с внешностью и харизмой как у гонконгца. И если поначалу, Марку было все равно, позже немного обидно, а после одиноко, то через два месяца совместного жития, американец ненавидел каждую женщину на Земле. Марк ненавидел те дни, когда у них не было утренних занятий, ведь это означало, что его сосед снова уйдет гулять, и вновь вернется лишь под утро и от него будет исходить запах дешевых женских духов. Каждая такая ночь становилась кошмаром для Туана. Он считал минуты, когда вернется его сосед и не мог заснуть, думая, с кем Ван сейчас и чем он занимается. Конечно же, его занятия были ясны американцу как два плюс два, но от этого становилось лишь тяжелее, лишь больнее. И в конце концов, Марк сорвался. Настолько, что у парней впервые возникла ссора, награни драки. И лишь ребята, подоспевшие в их комнату на громкие крики, разняли разъяренного Туана и злобного как черт Вана. Ребята не разговаривали несколько дней, пока к Джексону не подошел Чжинен и как маленькому не разъяснил, что их старшему мемберу неприятно каждый раз видеть картину возвращающегося под утро Вана. Джексон, конечно, понял, но извиняться не спешил. В один из выходных, он решил сходить выпить с Джейби и Ёнджэ. Ребята долго веселились, и к двум часам вернулись в общежитие. Это было впервые, когда Джексон прилично выпил за все время совместного проживания. И если до этого он каждую ночь проводил с очередной длинноногой и бледнокожей красавицей, почти совсем не отдаваясь алкоголю, то в этот раз среди друзей, он позволил себе немного расслабиться, а потому и бутылок за их столом было более, чем необходимо.        Домой Ёнджэ и Чжебом вернулись первыми, а Ван решил немного прогуляться, чтобы хоть как-то выветрить все его нетрезвые, но так желанные мысли из головы. Немного погодя, вернувшись в общежитие, Джексон едва не сломал дверь, пытаясь войти в их с Марком комнату. Пару раз матюгнувшись на китайском, он всё-таки пролез в их небольшую комнату и остался стоять посередине, глядя на спину, спящего хёна. Сколько прошло минут? И как вообще он сумел так ровно и долго простоять, буравя взглядом отвернутое от него тело старшего? Почему в тот момент, захотелось сделать то, что запрещено и неправильно. И Джексон решился, впервые, пока его друг спит, тайком и никому не показывая, сделать то, что так давно ему хотелось, что казалось страшным и необратимым, но таким манительным и желанным. Ван медленно, но ровно, насколько ему позволяло его состояние, присел на футон Туана и осторожно прилёг. Его лицо оказалась прямо напротив затылка соседа, и он тяжело дышал тому в волосы, иногда вдыхая приятный аромат.        - Прости меня, Марк… - прохрипел китаец и бережно обнял спящего со спины, едва прикасаясь к нему. – Я так перед тобой виноват… - прохрипел Ван своим басом, зарываясь носом в шелковистые волосы американца. – Я так сильно пытался избавиться от этого чувства… - с каждым его словом, с каждым столь осмысленным, но скрываемым признанием, алкоголь вылетучивался из головы парня. – Я не хотел, чтобы всё так получилось. Я честно пытался избавиться от этого нездорового чувства, но не смог… - Джексон чуть-чуть прижался ближе к мирно лежащему Туану, словно ища поддержки. – Я пытался забыться в женских объятиях, вернуться к прежнему себе, но…не смог. Каждый раз, возвращаясь сюда, я лишь ощущал чувство брезгливости и потери от очередной ночи не в нашей спальне и не с тобой… Прости, - выдохнул китаец, вновь вдыхая аромат Туана и невесомо целуя его в затылок. – Я так люблю тебя… Прости, я ничего не могу с собой сделать…И знаю, что ты возненавидишь меня за такие чувства, но я и вправду, больше не могу выносить то, что ты так близко, лишь руку протяни, но настолько далеко, что даже и не видно. Прости… - поцелуй за поцелуем осыпали голову Марка. Джексон, наконец-то, признался в своих чувствах, которых так боялся, которые так скрывал, но которые невозможно держать в себе ни секунды более. – Прости…        - Ты идиот, - произнес любимый голос. Джексон отпрянул от парня, и в голове придумал тысячу и одну отговорку, но Туан развернулся быстрее и впился своими губами в соленные губы Вана. – Я так давно ждал этого… - прохрипел американец, пряча раскрасневшееся лицо в основании шеи китайца. – Я люблю тебя…        На этом историю начала их отношений, можно было завершить. После признания появилась парочка Марксон, которая в будущем ни раз и ни два всплывёт на шоу, и в новостях. Теперь же, возвращаясь к той сцене в ресторане, то тут можно сказать одно – все ключевые моменты в отношениях Марксонов происходили под воздействием алкоголя, а именно в те вечера, когда Джексон прилично выпивал и держать в себе все свои чувства и мысли больше не мог, а потому Туан становился свидетелем чистосердечных признаний Вана. Таких как: первый раз парней; Марк никогда не сказал бы о своем сексуальном желании быть ближе первым, а Джексону казалось, что он слишком торопился. Но вот прошло четыре месяца, а близости нет, а ведь так хочется. Изнывая от жажды тела американца, Ван решил запить своё горе с Чжебомом и Югемом. После их попоек обычно и случались те самые ключевые моменты. Ведь вернувшись домой, Ван на пьяную голову решил, что пара уже взять то, что принадлежит ему. Конечно же, чуткий Марк не позволил случится тому, к чему так стремилось желание Вана, но той бессонной ночью, когда Туан еле-еле уложил младшего спать, в его голову пришла гениальная идея. На следующий день, старший разыграл небольшой спектакль, чем вывел из себя китайца, а после был прижат к стенке младшим за свой розыгрыш. А дальше, как и планировалось, Джексон решил наказать возлюбленного, и единственным ему известным способом – отметить Марка своим, другими словами исполнить столь долгожданное желание парочки – первый секс, был страстным и грубым, но таким необходимым. И пускай стол в гримерке был сломан, но парни быстренько ретировались с места преступления. Спустя некоторое время, Джекс понял, что у его парня фетиш на занятие любовью в самых интересных местах: салон машины, съемочная площадка, ванная кабинка самолета, джакузи на улице в загородном пляжном домике продюсера Пак Джинена или вообще на его столе в кабинете компании. И иногда Вану казалось, что он так и умрет во время секса, боясь что кто-то их спалит и от наслаждения узкости его любимого. Одним словом, умрет он от страха и наслаждения. В принципе, будет не так уж и плохо.        Тем временем, в ресторане решался жизненно важный вопрос для Марксонов.        - Нам надо расстаться, Марк. Думаю, что я неправ... Я не имею права держать тебя при себе... Я не должен быть таким эгоистом, я должен отпустить... Ты должен быть свободен от таких отношений. Нет причин быть верным мне и ждать меня... Эти отношения ничего не могут дать тебе... Я не могу ничем отплатить тебе за все то, что ты делаешь, что ты терпишь, что ждешь, любишь и веришь... Я не могу тебя удерживать как вещь... Ты не должен чахнуть в одиночестве, каждый раз ожидая меня в нашей комнате... Ты так молод, а все время проводишь в четырех стенах или с ребятами... У тебя должна быть личная жизнь, - заплетающимся языком выговорил заранее выученный текст Ван, даже не смотря на любимого, чей бокал с вином был опрокинут на стол и красным пятном выкрасил скатерть.        Целый мир Туана раскололся в одночасье. Неужели и он дожил до того момента, когда человек ради которого он дышит, благодаря кому живет, хочет разорвать отношения, крепким цепями заковавшими Марка в клетке под названием "Любовь"? Самое худшее пришло в его голову. Туча ужасных мыслей заполонила его разум, не давая никак успокоить истерику, стремительно захватывающую каждую клеточку его организма. И только одна мысль ярче и сильнее выделялась среди роя несвязанных друг с другом и бушующих в буре раздумий и предположений, - Джексон нашел кого-то другого. Ван перестал любить его. Ван изменил... Туан не верил. Он цепкими руками хватался за надежду, что его любимый не мог так поступить, не с ним... Ведь... Они это одно целое, принадлежащие только друг другу и никому больше. Ведь, Марк любил его так сильно, что сама мысль быть с кем-то, но не с Джексоном, казалась ему отвратительной и омерзительной. Ведь, Джексон думал также, нет? Был лишь один способ узнать его - спросить. И американец так и не сделает. Он как никто другой не любит ходить вокруг да около, но признавать себя обманутым ему тоже не хотелось.        - А как же ты? - Туан имел ввиду кого предпочел Ван, ведь он ему сам говорил, что у Марка должна быть новая, своя личная жизнь. Что ты сам будешь делать со своей жизнью без меня? Ты уже кого-то нашел? Ты уже заменил им то место, где некогда был я? Его глаза наполнились слезами лишь от того, что он подумал об этом? Что с ним будет, если Джексон прямо скажет, что он разлюбил? Что делать ему, американцу в чужой стране, молодому парню, чье сердце и душа погибли одновременно с признанием в измене? Сможет ли он набраться сил и остаться в группе? Доедет ли до моста над рекой Хан и прыгнет ли в воду, завершая свой жизненный путь? Или он сбежит к родным, к семье, домой, где они провели с Ваном самые лучшие мгновение его жизни, жизни Марка Туана?        - Я сам выбрал этот путь. Я буду работать пока мои ноги будут держать меня, а здоровье не подведет. Ты не должен следовать моему пути и ждать. Я сам выбрал этот путь, и пусть мне будет больно и одиноко, но я не буду держать тебя. Ты свободен, Марк...        - А если мне не нужна эта свобода? Если я сам для себя выбрал путь, в котором мое место будет всегда подле тебя? Что если я уже давно решил, что нет большего счастья, чем встречать тебя, когда ты уставший и измотанный возвращаешься домой? Что если я хочу сидеть дома и любоваться тобой по телевизору? Что если я сам хочу быть удержанным тобой? Вдруг мне так хочется?        - Это невозможно. Я бы не смог... – печально хрипел китаец, чувствуя, что даже выпитое количество никак не может избавить от боли.        - А я могу и хочу этого больше, чем что либо другое! – надрывно воскликнул Туан, сцепляя их руки в крепкий замок.        - Ты не должен жертвовать своим настоящим ради меня сейчас. Когда я добьюсь всего того, о чем мечтал, я вернусь к тебе как истинный король. И даже если ты к этому времени встретишь кого-то лучше меня и будешь с этим человеком, то я все пойму и не буду лезть. Я не прошу меня ждать... Я лишь прошу тебя жить как все остальные... – говорить это было подобно самоубийству. Джекс и сам не верил, что сможет жить, зная, что его Марк счастлив с кем-то другим. Лучше уж сразу умереть.        - А если я не хочу быть как все останется? Если мысль о ком-то другом вызывает рвотный позыв! Если даже представляя рядом со мной кого-то другого, мне хочется смыть с себя всю эту грязь. Если мне противно от одной мысли, что кто-то будет меня касаться, целовать, ласкать, но не ты...        - А ты представляешь как мне хреново лишь от твоих слов об этом!? Ты думаешь я не задумывался об этом!? Ты думаешь мне плевать, что кто-то будет тебя обнимать и целовать!? Ты думаешь мои руки не чешутся уже сейчас разбить лицо любого, кто прикоснется к тебе!? - зарычал Ван, вдалбливая свой кулак в стол, разрывая их ладони.        - Тогда какого хрена, ты мелешь всю эту ересь!? - закричал Марк. По его щекам покатились слезы, а руки автоматически прикоснулись к кулаку любимого нежно поглаживая белые костяшки. - Почему ты решаешь вещи, которые касаются нас двоих в одиночку? Почему ты идешь против себя, отпуская меня к другому? Почему ты не думаешь, что я тоже могу чего-то хотеть? Что могу возразить? Ты думал, что я чувствую сейчас? Ты знал, что я готов был умереть, сидя здесь и слушая о том, что ты хочешь расстаться? Ты думал, что в моей голове будет лишь мысль о том, что ты нашел кого-то другого?        - Нет, Марк. Никогда! – крепко сжал руки старшего Ван.        - Я весь разговор только и думал о том, что ты разлюбил меня, нашел кого-то еще! Ты мог хотя бы представить, как мое сердце будет обливаться кровью от мысли, что ты предал меня! – американец вскочил со стула от гнева и навис над младшим.        - Марки...        - Заткнись, Ван! Я так ненавижу тебя, когда ты решаешь все сам! Кто вообще говорил тебе, что мне нужна свобода!? Кто тебе сказал, что я томлюсь в четырех стенах!? Кто!? Я убью того ублюдка! - Туан не выдержал прилива, накатившей истерики, его ноги стали ватными и он рухнул на пол, громко заорав от боли.        - Марк! - китаец присел и прижал к себе любимого, поглаживая его по голове и спине.        - Тупой идиот! Тупица, который понимает столько языков, но не знает самый простой - человеческий. Идиот! - взвыл американец всеми оставшимися силами цепляясь за Вана. - Я так тебя люблю! Так люблю, а ты хочешь меня бросить! Ты не смеешь! - его пальцы как когти хищного зверя впились в кожу китайца, оставляя красные следы. - Ты никогда не оставишь меня. Ты только мой, я только твой. Ты мой...мой...мой... - хрипел повторяя американец. - Я убью тебя и себя, но не отпущу. Этого никогда не случится. Никогда. Ты только мой, Кайе! – всхлипывал Марк в тёплых и жизненно-необходимых объятиях.

*Конец Флэшбэка*

       Его Марки-Пу провалился в сон и тихо похрапывал после страстного воссоединения. Джексон перебирал пряди старшего, умиляясь прекрасной картиной перед собой. Его любимый лежал под его боком и прижимался к нему, словно ища защиты, которую всегда получал. Ван мог лишь поблагодарить всех богов, что они свели их вместе под крышей JYP. Пусть годы идут, но их чувства остались всё теми же. Туан всё ещё сильно ревнует младшего, но перебарывает себя, а младший всё также чувствует себя немного виноватым в том, что жизнь Йена была отдана ему, а он никак не может сполна отплатить за всё, что делает ради него Марк. Но каждый раз, лёжа рядом с горячим телом любимого, Джексон клянётся, что он обязательно сделает всё, чтобы старший был счастлив.