За чашечкой мороженого

— Меня прислал дядя Освальд. Пошли купим тебе мороженое? — Загадочник протянул руку, и мальчишка поспешно ухватился за нее своей маленькой ладошкой. Мальчик был мелкий, кудрявый и молчаливый. Он не проронил ни слова, только ткнул пальцем в меню кафе-мороженого, указав на шоколадное. Себе Загадочник заказал клубничное и, подумав, туда же добавил еще один шарик — ванильное. Мимо кафе, где они сидели, проходили люди и проезжали машины. Изредка коротко звенел колокольчик над стеклянной входной дверью. Мартин против воли вздрагивал, вжимая голову в плечи, каждый миг ожидая, что вот именно сейчас в очередной раз звякнет колокольчик — и в кафе зайдут плохие люди, которые опять запрут его в комнате. Эдвард же знал, что здесь и сейчас им ничего не угрожает — а даже, если бы их и нашли люди Софии, Загадочник смог бы с ними разобраться. Он же, в конце концов, обещал помочь Освальду и спасти его мальчишку. Не притронувшись к мороженому, мальчик что-то написал в своем блокноте, а после развернул его в сторону Эдварда. «Кто вы?» — было написано на белой бумаге немного корявым, но уже совсем не детским почерком. — Кто я? Меня называют Загадочником, — ответил Эдвард, снимая с головы зеленую шляпу и аккуратно ставя ее на край стола. — Я… друг твоего дяди Освальда. Мальчик еще с минуту внимательно вглядывался в его лицо, а потом вырвал страницу из блокнота и быстро-быстро написал на следующей: «Он говорил, что у него нет друзей». — Давным-давно он был моим лучшим другом, а теперь мы снова подружились. Называть Освальда другом по-прежнему звучало дико и странно. Но это лучше, чем пытаться объяснить ребенку всю сложность их взаимоотношений. «Вы — тот, кто разбил ему сердце?» — неожиданно проницательно написал мальчишка, и Эдвард на одно короткое мгновение подавился воздухом, забыв, как дышать. — О, поверь, Мартин, мое сердце он тоже разбил. И в этот момент Эдвард понял, что это действительно так: Освальд предал его, сам он предал Освальда, и теперь они… квиты? «Вы его ненавидите?» — Нет, уже нет. Потому что потом Освальд помог освободиться ему, Загадочнику, и теперь Загадочник спасает Пингвина. Снова. Может, и правда, их вражда, так и не ставшая обоюдной ненавистью, осталась в прошлом? «Почему вы помогаете ему?» — Хочешь, я загадаю тебе одну загадку? — вместо ответа спросил Эдвард и улыбнулся, когда Мартин несмело кивнул. — Могу заполнить зал или единственное сердце. Однажды забрав, мной нельзя поделиться. Что я? Загадочник не любил повторяться, и он, конечно, уже загадывал эту загадку прежде — при других обстоятельствах, другому человеку. Фокси, не слишком умный и не слишком глупый Фокси, тогда ответил, что это «Любовь». А Эдвард перерезал первый из тросов, удерживающих детектива Буллока от падения. Тогда ему казалось, что единственно верным ответом будет «Одиночество», ведь он и сам был в то время одинок, потерян и напуган. Он столько сил и времени потратил, чтобы найти замену всему тому, что Освальд раньше занимал в его жизни. Он отчаялся, мучился сам и мучил других до тех пор, пока не понял, что замены Освальду нет: он, в самом деле, был единственным в его жизни. И он его убил. А потом оказалось, что Освальд — чудом, не иначе — каким-то образом сумел выжить, и это было как второй шанс для него, Эдварда Нигмы. Тогда Эдвард снова попытался его убить. И еще, и еще… Кажется, он только теперь в полной степени осознал, что уже давным-давно безнадежно проиграл Освальду — в чувствах, в неспособности проститься и простить. Но теперь между ними было заключено новое перемирие, новый сезон, и разрушать его Загадочник пока не хотел: Пингвин, даже запертый в Аркхеме, — сильный союзник. Впрочем, дело, конечно, не только в этом, но… «Любовь». — Все верно, любовь. Пожалуй, это и был ответ. Тот самый, нужный и необходимый. Сейчас Эдвард уже не чувствовал одиночества, потому что Освальд все еще был жив и все еще был его лучшим другом. А мальчишка, отчего-то ставший очень дорогим для Освальда Кобблпота, сейчас сидел напротив и ел шоколадное мороженое. И вообще все это казалось чертовски правильным. — Ну что, Мартин, пришло время спасать нашего дядю Освальда?