Первый рассвет с тобой

***

Хазан ехала в переполненном автобусе, не глядя на проносящийся мимо городской пейзаж, в котором здания, машины и люди сплетались в единый бесконечный, бессмысленный узор. Её невидящий взор был обращён к линии горизонта, откуда в небо медленно поднимался ярко-оранжевый шар в розовой дымке. Ещё один рассвет. Ещё один рассвет не с ним. Она так устала, устала от переживаний предыдущих двух дней, от волнения за жизнь самого дорогого человека в её жизни, от невозможности обуздать свои чувства. И хотя сейчас всё осталось в прошлом, временное облегчение сменилось тяжестью осознания своего положения. Ягыз и Фарах, должно быть, счастливы вновь крепко соединить свои руки, а за душой у Хазан только и остался, что неприятный разговор с Синаном да мучительный вопрос, повисший в наэлектризованном воздухе лифта. «В чём ты даже себе не могла признаться?» Хазан устало вздохнула и прижалась лбом к прохладной прозрачности автобусного окна. Она покидала Стамбул, проезжая стремительно мелькавшие перед глазами трущобы бедняцкого пригорода, покосившиеся и облезлые. В точно таком же прошла почти вся её жизнь. Пожалуй, Хазан Чамкыран принадлежала именно подобным местам. А вычурная, сытая Плаза как раз под стать такой, как Фарах. Перед мысленным взором девушки всплыла стройная фигура возлюбленной Ягыза, облачённая в дизайнерские шмотки. Фарах, никогда не знавшая голода, холода, недостатка в деньгах, купающаяся в любви родителей и маявшаяся исключительно от скуки. Хазан много раз неосознанно задавала себе вопрос, таковой ли была девушка, достойная Ягыза Эгемена? И ей хорошо был известен ответ, хотя сердце упорно отказывалось верить и принимать правду. И что с того, что Хазан считала подобную девицу не ровней целеустремленному, воспитанному и преданному человеку, каким являлся её… сосед. Что с того, что ей казалось, к такой особе не должна тянуться его душа? Разум осаждал её, стыдил, распекал. Хазан издала чуть слышный страдальческий стон. Наверное, миллион раз она зарекалась думать о нём, о ней, о них… Но в последнее время её чувства так плохо поддавались контролю, что… Совсем не поддавались. Проведя ночь после похищения в больнице, а день — под неистовые причитания матушки — в Плазе, Хазан твёрдо решила, нет, так больше продолжаться не может. Её психика, душа, тело, сердце, буквально, каждая клеточка организма просто не выдерживали этой несносной, жесточайшей пытки и был только один способ избавиться от бесчеловечных страданий. Уехать, срочно уехать и как можно дальше — вот единственно верное решение! С «как можно дальше» выходило плохо, на это нужны были крупные средства, которых у девушки не было. Не занимать же на побег! Потом выяснилось, что и на «поближе» может не хватить. Доход от работы в косметической компании Ягыза был весьма условный, а оплата жилья и прочие траты, которые Хазан предпочитала не афишировать, съедали почти весь её бюджет. Она уже было совсем отчаялась быстро и незаметно исчезнуть из вида, как внезапно, просматривая газету с объявлениями, её глаза наткнулись на решение всех проблем. И теперь, когда над Стамбулом занимался чарующий рассвет, Хазан в сопровождении кучи невеселых мыслей и одной-единственной дорожной сумки покидала шумный город.

***

Фарах торчала в квартире Ягыза уже два с половиной часа, рассказывая неинтересные ему истории из жизни неинтересных ему людей. Всё, что его действительно сейчас интересовало, впрочем как и на протяжении последнего полугода жизни, это Хазан, её самочувствие, желания и потребности. — Возможно, её мать уже ушла? — невпопад спросил Ягыз и Фарах осеклась, замерев с раскрытым ртом. — Думаю, нет смысла интересоваться у тебя, о чём я рассказывала только что? — Прости, Фарах, я сегодня немного рассеян. — Немного. Ягыз пропустил язвительный тон, с которым было произнесено последнее слово, мимо ушей. — Просто сходи и узнай, как она. Разве я о многом прошу? Обида тонкой линией залегла в изгибе губ Фарах. Кажется, он снова перегнул палку в демонстрации своих чувств к девушке брата. Но что делать, если он с ума сходит от волнения?! Сидеть и поддерживать видимость светской беседы? «Да, Фарах, нет, Фарах»… — Забей, я сам схожу, — Ягыз решительно поднялся с дивана. — Нет-нет-нет! — закричала его подруга. — Ты же знаешь госпожу Фазилет, она вынесет весь мозг тебе, мне, а потом и Хазан. Ты же не хочешь, чтобы мать третировала её? Было совершенно очевидно, что он этого не хотел. Фарах взяла со спинки стула пиджак и сумочку и слегка чмокнула его в щёку. — Это на случай, если я не вернусь с поля боя, — пошутила она. Ягыз не смог заставить себя улыбнуться в ответ. К его удивлению, Фарах отсутствовала не дольше десяти минут. Она ворвалась обратно в квартиру стремительным вихрем, тараторя без умолку: — Ох, так я и знала, что ты подставишь меня, Ягыз! Я получила за то, что шумела и громко разговаривала. Хазан только недавно уснула и её мать строго-настрого велела не беспокоить её этим вечером. Что мне теперь делать? Где мне ночевать? Его рука в непроизвольном жесте нервно скользнула по волосам, зачёсывая их назад. — Ты… Ты можешь остаться здесь. — А ты? Ягыз уже не слышал этого вопроса. Он быстро вышел в коридор, как будто в одном помещении с Фарах ему было трудно дышать. Боясь, что она может настигнуть его возле лифтов, он свернул на пожарную лестницу и стал торопливо спускаться вниз. Ноги отнесли его на набережную, к тому месту, где когда-то средь бела дня он осмелился коснуться своими пальцами бледного, заплаканного лица. Ему всегда сложно давалось утешение словами, ещё хуже — действиями. Он встретил рассвет, глядя как над безмятежной гладью воды поднимается ярко-оранжевый шар в розовой дымке. Около семи утра с твёрдым намерением всё же увидеть Хазан на этот раз, Ягыз ворвался в фойе Плазы. — Госпожа Фазилет ушла? — поинтересовался он у девушки за стойкой администратора, впрочем, без особой надежды. Внутренне он уже был готов воевать с матерью Хазан за возможность хотя бы поинтересоваться её самочувствием. — Госпожа Фазилет ушла вчера утром и больше не приходила, господин Ягыз. Он завис на секунду. — Так госпожа Хазан одна? — Госпожа Хазан вышла поздней ночью, господин Ягыз. Она была с дорожной сумкой и села в такси у главного входа, на этот раз. Не зная, что и думать, он на автомате поднялся на свой этаж и подошёл к входу в её квартиру. — Хазан? Хазан? — он стучал и стучал, до конца не понимая, что делает. — Хазан!!!

***

Хазан обвела взглядом чистую, уютную столовую с большим окном, выходящим на фруктовый садик, и свежевыкрашенными стенами, увешанными кучей детских рисунков и фотографий. Наконец, она смогла выдохнуть и немного успокоить разнывшееся от волнения сердце, постоянно спрашивающее ее, правильно ли она поступает. Ей вспомнилась безлюдная, покосившаяся остановка на окраине крошечного посёлка, долгие расспросы и поиски дороги к нужному дому и, наконец, вздох облегчения, когда она увидела кучу ребятишек, игравших возле низенького заборчика из сетки. — Здесь живёт семья Демир? — спросила она, не сомневаясь, что это так. Её провели к большому двухэтажному дому, у входа в который гостью встретил сам хозяин — брат Юнус. — Это вы звонили вчера по объявлению? — обрадовался он, расплываясь в приветливой улыбке. — Хазан? Хозяин крикнул жену и в дверях появилась маленькая голубоглазая женщина в платке. — Наджие, Наджие, смотри, кто к нам приехал! Её провели внутрь, усадили в столовой в удобное хозяйское кресло, напоили с дороги крепким чаем. Сестра Наджие расспросила Хазан о её житье-бытье, чем девушка занималась раньше да почему надумала откликнуться на их не особо заманчивое предложение. — Была у нас раньше помощница по хозяйству, да у неё заболела родственница и ей пришлось уехать. Хазан потихоньку скосила взгляд на круглые, местами чумазые детские мордашки, которые в открытую рассматривали её всё это время своими пылающими, любопытными глазёнками. — Пятнадцать их у нас, — как бы оправдываясь, произнесла сестра Наджие. Хазан молча кивнула, чувствуя, что глаза её застилает соленая влага. — Своих-то деток не послал нам Господь. Мы и решили… Брат Юнус нехотя, словно стесняясь, пересказал свою историю, должно быть уже не в первый раз. Как взял кредит в банке под грабительские проценты, как стоил первый дом, как перестраивал и расширял его, как долго думали с Наджие усыновлять ли первого ребёнка, как решались на второго, как пошло-поехало и дети стали появляться один за другим, как и оглянуться не успели, а у них уже пятнадцать их, золотых, любимых, самых-самых лучших ребятишек. — Это вот Айше, это Фатьма… Родители представили Хазан деток по одному, называя каждого по имени, и девушка приветливо кивнула всем в ответ. А позже, под предлогом осмотра хозяйственных построек, она быстро вышла во двор, забежала в первый попавшийся сарай и долго рыдала там на свежем, душистом сене. Вот ведь как бывает, они все приёмыши, без роду, без племени, пришли в этот мир голые и босые, а их любят, просто любят, да ещё и так сильно, как некоторые не любят родных детей. Такая чистая, безусловная любовь для Хазан — настоящее сокровище. Она мечтает однажды повстречать такую же и поделиться ею с теми, кто тоже нуждается в ней больше всего. Как и она сама.

***

Ягыз ворвался в свою квартиру, громко хлопнув входной дверью. Сверху на шум спустилась испуганная Фарах. — Что случилось? — Твой обман случился! Случилась твоя гнусная ложь! Зачем ты сказала, что её мать здесь, а Хазан спит? Фарах замялась, но через мгновение взяла себя в руки. Её взгляд дерзко блеснул. — Всё это я сделала ради тебя! Ради вашего братства с Синаном! Посмотри на себя, посмотри, кем ты стал, в кого превратился! Все твои мысли так или иначе крутятся вокруг девушки брата! — Это не повод так бессовестно, так нагло врать! Я не ожидал от тебя, подруга, совсем не ожидал. — Прости, Ягыз, я тоже не ожидала, что хладнокровный, рассудительный человек, которого я знала, превратится благодаря этой особе в истеричного, неуравновешенного эгоиста, которому наплетать на чувства брата. — Фарах, ещё одно слово о брате и я клянусь, ты меня больше не увидишь. Вспомни, как ты утешала меня в прошлый раз, как говорила о долге и братстве. И знаешь, чем всё закончилось? Хазан похитили и хотели убить! — Но сейчас она сама уехала, взяла сумку, паспорт… — начала было Фарах, но глядя на изменившееся лицо Ягыза, поняла, что сболтнула лишнее и прикусила язык. Ягыз замер и с недоверием посмотрел в её бегающие глаза. — Минутку-минутку. А ты откуда знаешь, что она взяла сумку и прочее? Фарах замялась. — Я встретила её случайно. В коридоре. — Ночью?! — Ягыз громыхнул басом так, что от высоких потолков апартаментов отразилось эхо. — Я волновалась, что тебя долго нет, ты не отвечал на мои звонки, что мне было думать? Я пошла к Хазан и случайно увидела, как она идёт к лифту. Это не объясняло осведомленность Фарах о «паспорте». Ягыз нахмурился и сделал шаг назад, словно желая оказаться подальше от этой женщины. — Я уже действительно не знаю, каким твоим словам верить, а каким нет, Фарах.   — Ты потерял себя! Вот, Ягыз, чему тебе точно стоит поверить! И если даже сейчас ты не прислушаешься ко мне опять, то в глубине души ты точно со мной согласен! Ты потерял себя! — Мне нужно найти её… — прошептал Ягыз, растерянно оглядываясь, словно из-под его ног выбили опору. — Я хочу, чтобы ты знал, Ягыз. Если ты продолжишь упорствовать, продолжишь искать Хазан, искать причины быть с ней рядом… я пойду к Синану и всё ему расскажу. Пусть это не будет для тебя сюрпризом потом. Я не могу просто стоять и смотреть, как гибнет мой друг, ничего при этом не предпринимая. — Я понял тебя, Фарах, — прошептал он, разворачиваясь и вновь покидая квартиру под пристальным взглядом горящих ревностью глаз. Никогда прежде он не ждал с таким нетерпением, когда же Эдже поднимет трубку. — АЛË! Ягыз поморщился от грубого, неприятного голоса госпожи Фазилет. Должно быть, она выхватила телефон у своей младшей дочери, увидев на экране его имя. — Доволен, многоуважаемый? Рад теперь, надеюсь?! Раньше его немного напрягала манера общения с ним матери Хазан, но сейчас он просто готов был взорваться. И только необходимость выяснить местоположение старшей дочери госпожи Фазилет помогала ему держать себя в руках. — Госпожа Фазилет, я хотел бы поговорить с Эдже. Поэтому именно ей я и позвонил. — Знаем мы, глубокочтимый, что ты действительно хочешь, знаем. Ягыз закатил глаза и попытался сдержать стон. Эти бесконечные, грязные намеки выводили его из равновесия и почти каждый раз достигали цели. Он постарался сосчитать про себя до десяти. — Молчишь, господин Ягыз? Конечно, будешь молчать! — Госпожа Фазилет, оставьте свой неуместный тон. Скажите, где Хазан, что с ней? Неужели после всего, что случилось, я не заслужил знать, в порядке ли она? — В порядке, разлюбезный, в порядке. И чем дальше от тебя, тем больше в порядке! Сбежала наша девочка, значит. Совсем ты её извёл, совсем! — Послушайте, госпожа Фазилет… — Нет, это ты послушай, почтеннейший, оставь мою дочь в покое. Раз она уехала, значит хочет побыть одна и собраться с мыслями. Значит, хочет побыть вдали от всех. Вдали от меня, что ж, я не против, но и вдали от тебя тоже! Оставь её в покое и не надоедай, а то встретишься с моим гневом и пожалеешь о своём рождении на свет! В трубке послышались гудки отбоя. От бессилия и гнева Ягыз издал отчаянный крик, спугнув стаю голубей на парковке. Нет, нужно поехать в отцовский дом и лично поговорить с Эдже. В предвкушении очередной отвратительной сцены разборок с Фазилет, Ягыз сел в машину и завёл двигатель. Сквозь его мерное гудение он услышал звонок, а на экране высветилось «Эдже». Неужели эта женщина перезванивает, чтобы ещё как-то его оскорбить? — Алло, Ягыз? Ягыз? — раздался в трубке осторожный шёпот. — Эдже? — не веря своему счастью, Ягыз тоже перешёл на еле слышные звуки. — Я тебя не слышу, ты там? Он прокашлялся и хрипло пробасил: — Да-да, слушаю. — Ягыз, я не могу долго разговаривать, поэтому слушай меня очень внимательно. Хазан действительно уехала, не сообщив нам, куда. Но я всё обязательно выясню и узнаю. Хорошо? Ты, главное, не показывайся на глаза маме. Сейчас не время. Доверься мне и жди, ладно? Как объяснить ей, какая это пытка для него сейчас, ждать. — Ягыз, пожалуйста. Сегодня же я постараюсь всё узнать. Не натвори глупостей, договорились? — Хорошо, Эдже, хорошо. Он устало откинулся на сиденье, прикрыв глаза, и сам не заметил, как погрузился в беспокойный сон. Бережно придерживая свой живот, Эдже осторожно спустилась по узкой лестнице особняка и воровато оглянулась. В доме царила полнейшая тишина и только мать распекала нерадивых горничных на кухне. После напряженного разговора с Ягызом для госпожи Фазилет это было своеобразным способом выпустить пар. Эдже до сих стыдливо ёжилась, вспоминая нелицеприятные детали их беседы, невольным свидетелем которой она стала. Возможно, надо было извиниться перед бедным Ягызом за свою мать, но у Эдже совсем не было на это времени. Её сестра всё же осуществила задуманное и сбежала. С детства Эдже знала, уж если госпоже Хазан взбредёт что-то в голову, она ни за что не отступится и обязательно выполнит задуманное. В прошлый раз ей помешало похищение и, дайте-ка подумать, закапывание живьём в свежевырытую могилу. То, что Хазан решилась уехать, никого не предупредив, именно сейчас, после такой страшной драмы, наталкивало только на одну мысль. Она в полнейшем раздрае и не ведает, что творит. Иначе бы не заставляла всех вокруг снова беспокоиться за неё. Мама не подаёт виду, но Эдже заметила, как побелели её губы и задрожали руки, когда Хазан прислала им одно-единственное сообщение: « Я хочу побыть одна, поэтому уезжаю. И не надо меня искать, я никого не хочу видеть». — Неблагодарная! Своенравная! Безмозглая! Эдже прислушалась. Это мать Нермин ругает или представляет на месте горничной сестру? Скорее всего, второе. — А ты куда собралась?! Госпожа Фазилет вынырнула из кухни столь внезапно, что у Эдже от испуга похолодели пятки. — Мама!.. Так же и родить можно раньше времени! Эдже положила руку на грудь, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Мать придирчиво оглядывала её раскрасневшееся лицо. — Так куда, м? — Никуда, — Эдже постаралась напустить на себя максимально расслабленный и беспечный вид. — Доктор сказал, что сейчас мне нужно побольше двигаться, это полезно. Вот я и решила пройтись. Хочешь, пойдём со мной. — Ты думаешь, у твоей матери других дел нет, кроме, как с тобой гулять, госпожа Эдже?! — Фазилет заломила руки в боки, пылая праведным гневом. — Ты думаешь, твоя мать тут только баклуши бьет, а? — Ох, мама, я просто спросила, — невинно захлопала ресницами Эдже. — Да у меня забот полон рот, — немного сбавила тон Фазилет. — Ладно, иди, но чтоб к обеду была дома. — Конечно, мамочка, — Эдже чмокнула в щёку мать и вышла на улицу, облегченно выдыхая. Она знала, что мать наблюдает за ней с балкона, поэтому неспешным шагом дошла до набережной, обдумывая свои дальнейшие действия. Отчего-то ей казалось, что квартира Хазан может пролить свет на таинственный отъезд сестры. Через десять минут прогулки Эдже позвонила водителю Хазыма, попросив забрать её и отвезти в Плазу. Нервно сжимая сумку вспотевшими ладошками, она вошла в фойе многоэтажного жилого комплекса и направилась к стойке администратора. — Здравствуйте… — неуверенно начала Эдже. — Моя сестра вчера спешно уехала, но кое-что забыла, а я не знаю, как попасть… — Госпожа Фарах вышла, госпожа Эдже. Но госпожа Хазан оставила нам свои ключи, распорядившись, что вы, а так же ваша мать можете ими пользоваться. Эдже вздохнула с облегчением. Если Фарах сейчас нет, она сможет спокойно осмотреть комнату сестры без того, чтобы кто-то стоял у неё над душой. — Спасибо, я бы хотела воспользоваться ими прямо сейчас. Квартира Хазан, как и прежде, светлая, залитая солнцем, носила признаки спешных сборов своей хозяйки. То тут, то там были разбросаны вещи и одежда, на кухне царил хаос и беспорядок. Было очевидно, что второй квартиросъёмщик не потрудился заняться уборкой и привести апартаменты в надлежащий вид. Эдже неодобрительно осмотрелась и проскользнула в спальню Хазан. Постель сестры была аккуратно застелена, хотя платяные шкафчики были приоткрыты, а на полу даже валялись шарфик и один ботинок. Очевидно, что сборы, как и бегство госпожи Хазан, были весьма спешными. Эдже осмотрела прикроватную тумбочку и все её ящички, комод, туалетный столик. Везде, по всем поверхностям комнаты были разбросаны косметика и украшения, а на постели валялась смятая дорожная карта пригородов Стамбула с заложенным в неё листиком, на котором значилось одно единственное слово: «Деликликая». Девушка озадаченно сморщила носик. Это ещё что означает? — Нет, я не могу тебя впустить сюда! — неожиданно донёсся из гостиной голос Фарах. Ох, Эдже так увлеклась, что прослушала, как открывалась входная дверь. — Я, кажется, не спрашиваю у тебя разрешения, Фарах! — послышался недовольный голос Ягыза. Ну, прекрасно. Всё-таки он не вытерпел и пришёл сюда за тем же, зачем и она. Искать подсказки к исчезновению Хазан. Эдже заметалась по комнате. Что делать, что делать? Зная Ягыза, девушка была уверена, что тот непременно добьётся своего и проникнет в спальню сестры, даже если придётся проделать дополнительное отверстие в стене рядом с закрытой дверью. — Не вынуждай меня, Ягыз! — кричала Фарах. — Моя угроза до сих пор в силе! Я всё расскажу Синану! — Грымза тощая, — прошипела Эдже и её взгляд упал на приоткрытый шкаф. — Вот блин, на что только не пойдёшь ради счастья сестры. Она обхватила двумя руками большой живот, приподняла его и, наклонившись, забралась в платяной шкаф, задевая головой свисающие сверху платья и длинные юбки. Пахло парфюмом Хазан и пылью подушек, сложенных наверху. Стараясь не прищемить пальцы, Эдже поспешила прикрыть за собой створки шкафа, и как раз вовремя, потому что в следующую минуту раздался звук распахивающихся дверей — на пороге комнаты зазвучали громкие, недовольные голоса. — Уходи, Ягыз! Здесь нет ничего, что тебя бы заинтересовало! — Фарах, чем быстрее ты прекратишь этот спектакль и пропустишь меня, тем быстрее я избавлю тебя от своего присутствия. — Этот спектакль начал ты, Ягыз! И я вовсе не хочу, чтобы ты избавлял меня от своего присутствия. Эдже прикрыла рот ладошкой, чтобы не вскрикнуть. Да что тут, в конце концов, происходит? — Да, ты права. Этот спектакль начал я. Признаю свою ошибку, было очень глупо с моей стороны звать тебя из Америки, чтобы ты изображала мою девушку. «Так я и знала», — Эдже сжала кулачки, представляя, как вцепилась бы сейчас в жидкие патлы заокеанской гостьи. — Любовь крадёт разум, Ягыз, — проговорила Фарах с трагичным пафосом в голосе. — Крадет ещё и сердце впридачу. Посмотри в мои глаза и скажи, что ты видишь? — Только злость и отчаяние. Фарах, прости меня, я был с тобой несправедлив, но я не хотел этого. Пожалуйста, позволь мне пройти внутрь. Я всё равно это сделаю, не заставляй меня причинять тебе боль. — Поздно, ты уже причинил! Я еду к Синану, а ты можешь делать всё, что тебе вздумается! Раздалось цоканье каблуков, громовой грохот захлопывающейся двери и всё смолкло. Пыль забилась в ноздри Эдже, вызывая непреодолимое желание чихнуть. Распахнув дверцы шкафа, она мячиком выкатилась на пол, разражаясь неконтролируемым чихом. — Апчхи! Привет, помоги встать, пожалуйста. Апчхи! Ягыз замер на месте, выпучив и без того немаленькие глаза на странное и внезапное зрелище, образовавшееся на полу комнаты, а потом начал бормотать молитву. — Ягыз же! Апчхи! Я сама не поднимусь. — Прости, Эдже, я был немного не готов к тому, что ты так эффектно появишься. Он протянул ей руку, помогая встать с пола. За Эдже тянулся тряпичный шлейф из шляпки, носка и верха от купальника внушительного размера. Ягыз смущенно отвёл глаза и вдруг наклонился к этой куче тряпья. — Смотри, Эдже, газета. Это была смятая еженедельная газета с объявлениями, содержащая предложения о покупке, продаже и обмене нужных и полезных вещей. Серые страницы были смяты пополам на рубрике «Работа. Прочие». Эдже отряхнулась и подошла ближе. — Тут много объявлений и ни одного подчеркнутого или обведённого, — Ягыз пробежался глазами по столбцам с предложениями и вдруг потряс газетой. — Смотри, что я нашёл. «Детскому дому семейного типа требуется помощница по хозяйству (женщина) для ухода за домашней скотиной». И телефон. — Звони, звони скорее! — Тут написано «женщина». — Давай я позвоню, — Эдже вырвала газету из его рук и набрала номер. С минуту они прислушивались, затаив дыхание, к гудкам в трубке. Наконец на том конце раздался мужской голос. — Алло. — Я звоню по объявлению. — Прости, дочка, но мы уже нашли помощницу, слава Богу. — А вы далеко от Стамбула? Алло? Алло? Где вы находитесь? Ох, повесили трубку. — Проклятье, — выдохнул Ягыз. — Но я ещё кое-что нашла, смотри. Правда, не знаю, что это обозначает Эдже вытащила из сумочки карту и листок. — Я, кажется, знаю, это название одной деревеньки, — пробормотал Ягыз, разглядывая карту. — Мне нужно успеть домой к обеду, прости, но поехать с тобой я не могу. — Не нужно, я съезжу сам, ты иди домой, отдыхай. — Хорошо. Девушка прикрыла шкаф, оглянулась, как вдруг Ягыз окликнул её. — Эдже! Спасибо тебе. Спасибо…