Мысль, не дающая спать

      Стояла глубокая ночь. Наверно, в Долине все уже давно спали. Лосяш тоже хотел давно спать, но он уже третий час ворочался в кровати, открывал и закрывал окно, сдёргивал и возвращал одеяло, и всё бестолку. У него в голове бродила только одна мысль, которую не получалось выгнать. Лосяш посмотрел на часы в надежде, что мысль поймёт, что сейчас ей не время и она вернётся завтра утром. Но мысль и не желала уходить. Она приказывала идти, не обращая внимания на поздний час. Лосяш поддался мысли и направился к выходу.       Он открыл дверь и неторопливо пошёл по тёмной тропинке. Как только ему вспоминалось, куда и зачем он идёт, он начинал смущённо хихикать. Но Лосяш шёл, потому что его вела мысль и перечить ей просто не получалось. Возле дома почти ничего не было видно, но, когда Лосяш вышел на поляну, её осветило холодным лунным светом. Вернее, отражённым солнечным, но тогда Лосяш не мог думать ни о чём, что хоть мало-мальски связано с наукой. Именно тогда ему хотелось говорить, как в стихах, которые иногда читал Бараш. Лосяшу никак не получалось вспомнить, как называется это чувство, но ему и не надо было.        Луна потихоньку исчезала за серыми дождевыми тучами. Логично бы пойти быстрее, пока не начался дождь, но Лосяш не желал пользоваться логикой.       Поэтому и попал под ночной ливень. Капли падали на рога, оставляли маленькие кратеры на тропинке. Даже тогда Лосяш не ускорил шаг. Он бродил так же неспешно, как в начале пути. Возможно, он считал, что чем медленнее он будет идти, тем больше вероятность, что «цель» его мысли уснёт и тогда Лосяшу не придётся смущённо говорить какой-то бред.       Вот уже дверь этой «цели». Лосяш неуверенно постучал копытом в неё. Вместе с ним стучали и тяжёлые дождевые капли. Где-то прогрохотал гром. Лосяш надеялся, что его не услышат и он спокойно побежит в свою хижину.       Но ему открыли. На пороге стоял Пин. Он явно находился в некотором недоумении, но он гостеприимно пропустил друга.        — Что случиться? — спросил Пин, хоть обычно и не задавал подобные вопросы. Но удивительней было бы, если бы Пин вообще не задал никакого вопроса, когда к нему в дождь, в разгар ночи, пришёл Лосяш.       В доме изобретателя царило гробовое молчание. Иногда капли ударяли по окну, но это даже усиливало эффект тишины.       Тогда Пин подошёл к столу, убрал с него комикс и подвинул второй стул.       — Садись, — пригласил Пин, крылом показывая на табурет. Его голос отдался эхом от холодных стен.       Лосяш уже прошёл вглубь комнаты, но садиться и не думал. Его пустой взгляд направлялся вникуда. Глаза стали словно стекло.        — Эй, Лосяш, что с тобой? — Пин махал своим крылом перед лицом Лосяша. — Ты жив?       Лосяша словно парализовало, в голове не осталось никаких мыслей вообще.        — Знаете, — Лосяш наконец заговорил, хоть и очень тихо. — Я сам не знаю, зачем я к Вам пришёл.       «Это просто случайность, извините», — Лосяш произнёс эту фразу почти беззвучно, возможно, он её даже не произнёс, а просто подумал.       Пин, как будто услышав, сказал, что невозможно случайно в четыре часа ночи под дождём, без зонта и фонарика обойти всю Долину. Но Лосяш в ответ молчал, а затем ответил: «Случайно». Он почувствовал, как у него задрожали колени и хотел, чтобы Пин не заметил этого.        — У тебя лицо красный, — Голос у Пина был не сонный, а довольно ясный, как будто он не спал. Лосяш мог бы перевести тему на это, но он не додумался.        — Где? — Один из самых глупых вопросов, который можно задать.        — Ну вот здесь, на щеке, — Пин ткнул крылом в румянец.       Лосяш снова закаменел, но не полностью: у него до сих пор предательски дрожали колени. Он не смог долго стоять камнем и очень быстро оглянулся по сторонам, как будто проверял наличие кого-то, затем подошёл поближе к Пину.        — Вы правы, — зашептал Лосяш, словно его могут подслушать. — Нельзя случайно сделать то, что сделал я. Мной двигала одна мысль, которая утверждала, — его голос дрогнул. — что мне нужно… признаться Вам…       Лосяш не договорил, упал на стол и тихо заплакал. Пин не пытался успокаивать его, потому что знал, что это бесполезно. Но Лосяш как-то почувствовал, что на него смотрят.        — Пожалуйста, не смотрите на меня, — попросил Лосяш. Пин, наверно, что-то понял и ради интереса дотронулся до копыта Лосяша.        — Я Вас попросил – не трогайте меня, — пробубнил Лосяш.       Не думая останавливаться, Пин пару раз провёл крылом по его спине. Лосяш поднялся со стола, повернулся к Пину и увидел по-товарищески хитрую улыбку.        — Я вёл себя, как подросток со своей первой любовью, — начал Лосяш, успокоившись. — Потому что почти так и есть. За всю свою долгую жизнь я был влюблён только два раза. В первый меня отвергли, к тому же я был очень молод, но сейчас не об этом. А исход второго мне ещё не известен, — Лосяш подмигнул Пину. — Так давайте же узнаем, чем окончится эта влюблённость?       Пин понял намёк. Он максимально сблизился с Лосяшем и начал первый для Лосяша поцелуй.       Столь неожиданная и, в какой-то степни, дерзкая реакция заставила Лосяша рассеянно вращать глазами, но как только Пин проник своим колючим языком в его рот, Лосяш присоединился к действию. Он уже не волновался, ему стало приятно. Пин приобнял Лосяша. Их языки переплелись во влюблённом танце.       Но вскоре Лосяш устал и поцелуй пришлось прекратить. Теперь Пин и Лосяш просто смотрели друг на друга, держась за руки. Лосяш почувствовал, что навязчивая мысль наконец ушла, и, ни о чём не думая, уснул прямо на полу.