Экстренная ситуация

Майкрофт взглянул на нехорошо, мертвенно поблескивающие инструменты, разложенные на столе. Отражаясь от белых стен помещения, яркий свет бил в глаза и дезориентировал. Если бы он только мог повернуть время вспять, отменить эту встречу утром... В том, что он сейчас оказался в этой западне, была его и только его вина. Он закрыл глаза. — Не упрямьтесь, мистер Холмс, — снова услышал Майкрофт низкий мужской голос с едва уловимым восточноевропейским акцентом. — Вы, конечно, понимаете, что будет только хуже, — мужчина с тонким шприцем в руках тяжело вздохнул. — Ну же? — он наконец повысил голос, и акцент стал еще более заметен: — Мы теряем время. Холмс глубоко вздохнул, и его губы дрогнули: — Я все понимаю. — Вот так, молодец. Иначе сами знаете, что вас ждет, — и мужчина наклонился к креслу, в котором застыл Холмс. — Подождите! Я... я не могу. Зачем все это... — простонал он. — Затем, мистер Холмс, что благоразумный человек обязан следить за здоровьем своих зубов. — Да, — покорно кивнул Майкрофт, и его захлестнул новый приступ отчаянного, горячего стыда. Он — власть. Он — сила и ум. Он... — трус, вжавшийся в зубоврачебное кресло. — И... ну же, давайте, или открывайте рот, или применим наркоз. — Нет! — поспешно воскликнул Холмс. — Я не давал согласие! Такого он не мог себе позволить. Потерять контроль, оказаться в полной власти другого человека... даже от таких мыслей темнело в глазах и подступала тошнота. — Поэтому... — доктор Зоран Вравич закатил глаза и мысленно призвал себе в помощь всех святых, да и чертей за компанию — без них точно сегодня не обойтись. Конечно, он не был против внушительной суммы за каждый визит такого странного пациента, но уже решил, что вечером позволит себе бокал коньяка. Этот мистер Холмс появлялся раз в полгода, закованный в броню костюма-тройки от Crombie, вводил в трепет и медсестер, и самого доктора и — как только оказывался в стоматологическом кресле — превращался в полуобморочное желе, сначала цепляющееся за ручки, а потом растекающееся по креслу. Зоран понимал специфику своей работы, страх пациентов, затягивание визитов до последнего, когда пульсирующая боль в челюсти уже сама вела на «эшафот», но этот... этот... английских слов не хватило бы выразить всю гамму чувств, испытываемых к этому Холмсу. Иногда доктору Вравичу, наплевав на все указания, хотелось применить общую анестезию, чтобы избавить и себя, и его от препирательств, уговоров, ложных угроз и ощущения себя заплечных дел мастером. Ему было стыдно за этого непонятного человека – властного, сильного, непоколебимого и... трусящего перед дверью зубоврачебного кабинета. И неприятно. Неужели он такой плохой врач, что должен с полчаса уговаривать взрослого мужчину открыть рот? — Да-да, я понимаю... я сейчас... — Холмс опять вцепился пальцами в подлокотники. — Мы сейчас откроем рот, сделаем укольчик, и все у нас будет хорошо. Да, мистер Холмс? — Угум, — через сжатые губы почти согласился Майкрофт. — О, проклетство те дери! [1] Ну-ка, быстро! Иначе я вас выгоню к... выгоню и все, и будете сами себе лечить зубы! — приехав в Англию в шесть лет, в совершенстве овладев английским, он все-таки переходил на родной язык в порывах гнева. — Но... — Боли ми курац! [2]— на это Майкрофт закрыл глаза и с тихим стоном открыл рот — на него почему-то всегда действовала сербская брань. — Вот так, умничка, молодец, — добавил он уже по-английски и нанес гель. — Гойко... — скривившись, простонал Холмс. — Терпите-терпите, — опять как маленького стал его успокаивать доктор, но Холмс промычал что-то весьма неодобрительное и гневно посмотрел на своего мучителя. Через несколько минут доктор Вравич обколол десну, и Майкрофт, зажмурившись, вцепился в кресло. Каждый раз он размеренно дышал, пытался медитировать, уговаривал себя, что не почувствует боли, что в любой момент может прекратить лечение, что его врач на протяжении последних пяти лет ни разу его не подвел, что... а потом его внутренний голос врывался в этот строй самовнушений и своей первобытной дубиной разносил в пух и прах все доводы разума. Холмс превращался в пойманного зверька, прижатого к земле когтями хищника, готового растерзать его беззащитную тушку. — Мы закончим быстрее, если я позову медсестру, — предложил доктор, выключая аппарат и аккуратно водя во рту Холмса отсосом. — Ы-ы, — означало отказ. О позорной трусости Холмса должен был знать только один человек. Через сорок минут все было закончено. Потная рубашка противно прилипала к телу, и Майкрофт мечтал только о том, чтобы быстрее добраться до дома, принять душ и с помощью работы избавиться от воспоминаний этого ужасного дня. Он на ватных ногах вышел из здания клиники и, чуть расслабившись, сделал большой вдох зимнего, чуть морозного воздуха. Лондон уже был украшен к Рождеству — огни уличной иллюминации отражались в оформленных елками, шарами и пряничными домиками витринах и создавали в воздухе легкую золотую ауру. Майкрофт даже подумал разрешить Антее поставить в приемной небольшую елку. «О, наконец-то! А я уж думал, что ошибся адресом», — прозвучало откуда-то со спины. Майкрофт резко обернулся и чуть не столкнулся с детективом-инспектором Лестрейдом. Тот зябко повел шеей, замотанной теплым синим шарфом, и потер перчаткой кончик покрасневшего от холода носа. Вопреки всем надеждам лондонцев на белое Рождество, снег и не думал заявляться в столицу, зато Госпожа Погода прислала серую морось, наделив ее полномочиями применять ветер чуть ли не двадцать четыре часа в сутки. Грег, побоявшись, что в машине просто-напросто уснет и проворонит Холмса, действительно замерз. Зонт он впопыхах оставил дома, а остатки кофе в бумажном стаканчике Costa остыли еще двадцать минут назад, но покидать свой пост он не собирался. Холмсу показалось, что Лестрейд смотрит на него своими удивительными темно-карими глазами с радостью и восторгом, будто появление того из стен ортодонтологической клиники было самым радостным событием за всю неделю. Или это сумерки сыграли шутку. Раздражение от оседающих на волосах и лице капелек дождя и чувство приличия заставили его раскрыть зонт, и Грег, кивнув в благодарность, устроился под черным куполом. Майкрофт мысленно вздохнул — оставалось надеяться, что это недоразумение разрешится в ближайшие секунды, и он наконец-то сможет поехать домой. — Вы что, с’едили ‘а мной? — губы после обезболивающих уколов все еще плохо слушались, и Майкрофт недовольно скривился, что, впрочем, ничуть не испугало Грега. — Да ну зачем же? Шерлок дал адрес, он очень волнуется — попросил проводить вас до дома, — Лестрейд даже не поверил своим глазам, когда получил от Шерлока адрес в смс, сопровождаемый лаконичным указанием: «Мой брат. Дождаться и проводить». Он, разумеется, чувствовал, что тот мог затеять какую-нибудь шутку, но фраза «мой брат» была настолько не похожа на него, что Грег сорвался из дома. — И с каких пор мы опять на «вы»? — В этом нет нужды, Лест’ед, — собравшись, как можно более четко проговорил Холмс. — Грег. Так же легче произносить, правда? — и он обезоруживающе улыбнулся. А Холмс с бесполезным упорством опять вопрошал себя, что в прошлой жизни сделал Грег, чтобы получить такую роскошную улыбку. Майкрофт вздохнул. Как обычно в дни визита к зубному врачу, он отослал Антею — ей не следовало видеть своего начальника в таком состоянии — к сожалению, сослаться на ее помощь и улизнуть домой без Лестрейда не выйдет. Придется использовать свой фирменный тон и самый колючий взгляд и обидеть Грегори, хотя на самом деле делать этого не хотелось. За все годы Лестрейд доказал свою преданность обоим братьям, искреннюю, какую-то даже родительскую любовь к Шерлоку и вообще завидную порядочность. Майкрофт и был бы рад допустить его дальше встреч в Ярде, пересечений на Бейкер-стрит и даже редких визитов к Холмсу домой — несколько совместных операций Ми-6 и Скотланд Ярда они обсуждали там. Да, определенно, был бы рад, признался он себе, но сейчас, после экзекуции, с замороженной челюстью, не слушающимися губами, измученный и — Майкрофт посмотрел на себя со стороны — жалкий... чем он может быть интересен для Лестрейда как человек. О другом интересе Холмс почти не задумывался. — Детектив-инспектор Лестрейд, если вы наме’ены... — начал он ледяным тоном и увидел, как улыбка застыла на губах Грега. Он не успел договорить о шаткости положения Грега на его должности в полиции, так как внезапно к ним подбежал парнишка лет пятнадцати с какой-то рекламной листовкой в руках и сунул ее Лестрейду. Майкрофт только успел подумать, что детский труд давно запрещен в Великобритании, но взгляд скользнул по рекламному листку... «Установка видеонаблюдения. Качественно. Недорого. Бейкер-стрит, 221б», — гласила часть текста. — Что за... — начал было Лестрейд. Майкрофту показалось, что земля начала уходить из-под ног. Он вырвал листок из рук Грега, скомкал его, но врожденное чувство порядка не позволило бросить ненавистную бумажку на тротуар, и он сунул ее в карман пальто. Шерлок еще поплатится! — В машину, — прошипел он Грегу.

***

В особняк они ехали в полном молчании. Грег недоумевал, почему Майкрофт все-таки согласился, а Холмс, за внешней сдержанностью, рвал и метал, выдумывая новые египетские казни для Шерлока. Все было хорошо, все улеглось после событий в Шерринфорде, и вот, братец опять вернулся к своим играм. — Мне подождать в компании твоих железных дровосеков? — Грег уже было направился в зал, где они с Майкрофтом иногда обсуждали дела, но Холмс увел его в другое крыло дома, где до этого Лестрейд никогда не бывал. — Подожди здесь, пожа’ста, я скоро вернусь, — бросил Майкрофт. Холмс оставил своего нежданного и негаданного детектива-инспектора в своей личной гостиной, куда допускались только Антея и Шерлок, и укрылся у себя в спальне на втором этаже. С омерзением скинув костюм — ему казалось, что дорогая шерсть впитала запах антисептиков – и потную рубашку, он забрался в душевую кабину и долго стоял под струями теплой воды. Потом хотелось только рухнуть в постель, но по горькому опыту Майкрофт знал, что если не изнурить себя работой хотя бы до одиннадцати, ночью будут сниться кошмары. Но какая тут работа с Лестрейдом в доме? И какого черта Шерлоку устраивать этот балаган?! Он вернулся в гостиную и застал Лестрейда стоящим на коленях. Тот уже почти разжег камин. Холмс мог позволить себе не выключать отопление в доме на время своего отсутствия в течение дня, так что в гостиной было достаточно тепло, но жар настоящего, дровяного, а не угольного или брикетного камина был именно тем, в чем нуждался Майкрофт, и он приятно поразился такой предупредительности Грега. — Давно этим не занимался, извини. У родителей был камин, а в моей квартире – сам понимаешь... — он развел руками. — Ты прекрасно справился, — в комнате запахло дымно-древесным духом. Он еще немного постоял рядом с поднявшимся с колен детективом-инспектором, посмотрел на разгорающееся пламя. — В живом огне все еще есть что-то первобытное, — про романтичное он благоразумно решил не говорить. Что напредставлял и удумал себе Шерлок — его дело, но смущать Лестрейда, у которого никаких, кроме дружеских, помыслов не могло быть и в помине — абсолютно лишне. — Ага, будем сидеть так всю ночь, поддерживать священное пламя, — Майкрофт воззрился на него в совершеннейшем ужасе, но Грег его «успокоил»: — Не переживай, я дам тебе поспать, буду сам караулить. От перспективы провести с детективом-инспектором не только вечер, но и ночь, но еще больше от того, что Грег говорил об этом с такой легкостью, не допуская даже сомнения, что Холмс может выставить его за дверь, стало совсем не по себе. О нем вообще никто не заботился, а от проявления участия такого человека, как Лестрейд: честного, преданного, доброго, привлека.... — Майкрофт одернул себя — было неуютно. Он оставил детектива-инспектора возиться с вытяжкой, а сам направился к бару. — Нет-нет-нет! Тебе же нельзя после «заморозки»?! — Холмс чуть не выплеснул на себя виски, услышав возглас. — Мне надо немного расслабиться, а потом есть дела, — фыркнул Холмс, но бокал все-таки отдал, а Грег... Грег! О, это уж слишком! Вместо того, чтобы отставить его, он пригубил виски, да еще и зажмурился от удовольствия. — Я пью за твое здоровье, — рассмеялся Лестрейд в ответ на полный праведного гнева взгляд Холмса. — Изыди, — простонал он. — Что ты вообще делаешь в моем доме? — Ты меня сам пригласил, между прочим, — Грег развел руками и улыбнулся так искренне, что Майкрофт почувствовал себя совершенно обезоруженным. — И это было неразумно. Обо мне совершенно не нужно заботиться. Шерлок подшутил над нами обоими... — Да ладно тебе. Я тут, чтобы ты снял напряжение, успокоился и забыл последние несколько часов. — Я в полном порядке. Собирался поработать, — он многозначительно посмотрел на Лестрейда, но тот и глазом не моргнул. — Один. — Давай, расскажи мне, что уже забыл запах кабинета, обивку кресла... — Холмс скривился, — стук использованных инструментов.... — Прекрати, — у Майкрофта по спине пробежали мурашки. — Что ты можешь знать о зубных врачах?! — Очень даже много, — огрызнулся Лестрейд. — С такой улыбкой не в Ярде работать, а сниматься в сериалах! — А вот это – низко! — Грег надулся. Со временем стало лучше, а в Академии и в первые годы службы в полиции все кому не лень посмеивались над его смазливой физиономией. — А ты знаешь, что моя теща была стоматологом? — Оу... — да, вот это было неожиданностью. — И я четыре года ходил к ней, — не унимался Грег, наступая. — Нет... — с искренним ужасом выдохнул Холмс и рухнул на диван. — Сидишь в этом долбаном кресле, не шелохнешься, а она: «Ну, как у вас дела с Самантой, дорогой?» и так улыбается... представляешь как, да? — Майкрофт не представлял, но ему все равно стало жутко. Что, если бы, например, он был вынужден являться на прием к Мамуле, и она выспрашивала его о Шерлоке. — Кошмар. — Извини. Можно подумать, мы меряемся, кто больше трусит, — Лестрейд поднял руки в примирительном жесте. — Я не трушу, — фыркнул Холмс. — Ладно-ладно, — закивал Грег. — Просто поверь, у меня есть опыт в таких делах. Тебе ведь на самом деле не нужно работать? — Не приходило в голову ничего другого, — признался Холмс. — Давай-ка я сделаю тебе чаю, — предложил он, отставляя бокал. — Ммм? — положим, чай от Лестрейда он позволит себе принять, а потом — все. Пускай отправляется к себе домой, и этот жуткий день закончится, можно будет забыть и о страхе у зубного, и о неловкости от заботы Грега. — Где у тебя кухня? Холмс махнул рукой в направлении кухни и, нехотя поднявшись с дивана, последовал за детективом-инспектором. — Что такое? Она не отвечает твоим ожиданиям? — съязвил Холмс, когда Грег застыл на пороге. — Кафель... хмм... «веселенький», — Майкрофт на это только закатил глаза, кафель его вполне устраивал. Он уселся за стол и с интересом стал наблюдать, как Грег по-хозяйски рыщет по шкафчикам в поисках чайника и заварки. Это было даже забавно — единственный чужой человек на его кухне за исключением приходящей три раза в неделю экономки. «Чужой»... — он повертел это неприятное слово у себя в голове. Грег уже не был чужим. Сначала он стал и союзником по усмирению Шерлока, потом приятелем, теперь — другом. Холмс даже иногда, в особо черные, тоскливые дни позволял себе утешаться фантазиями о том, что в другой вселенной он бы попробовал сблизиться с Грегом, а Лестрейд бы ответил на его интерес и... его размышления прервал детектив-инспектор: — Вспомнилось. Когда мы с женой развелись, она еще какое-то время наведывалась ко мне. Не знаю, прощупывала почву, чтобы вернуться или из любопытства, — он вздохнул. — Я накупил всякой женской фигни, раскидал по квартире, а на кухне — даже смешно вспоминать — держал банку с корицей. Как только жена звонила в дверь, высыпал щепотку в раковину, включал горячую воду и казалось, что на кухне кто-то недавно хозяйничал. — А твоя девушка — красотка, волонтер и дипломированный кулинар по совместительству только что вышла за сахаром и новой пачкой презервативов, да? — Что-то в таком роде, — Грег кашлянул, пытаясь скрыть смущение от последних слов Холмса. Он, конечно, понимал, что Майкрофт — взрослый мужчина и явно не стесняется разговоров о сексе, но вести такие беседы с ним... это опять наводило на мысли, иногда посещавшие и смущающие Лестрейда. — Создавал иллюзию счастья, — закончил он, отворачиваясь, чтобы взять чашки. — По-твоему, счастье — это женщина в постели и выпечка в духовке? — Нет, — оборачиваясь, улыбнулся Грег. — Это намного больше — когда кому-то до тебя есть дело. Лестрейд заварил обычный черный чай, но добавил в него немного свежей мяты из горшочка под лампой дневного света, а в чашку Майкрофта — каплю меда. Они вернулись в гостиную, и Грег подтащил к дивану одно из кресел, чтобы Холмс мог устроить поудобнее ноги. — Что ты со мной возишься? Можно подумать, я ранен. — У тебя стресс. — Ерунда. Нет у меня никакого стресса. Я дома, вместо работы валяюсь на диване под твоим присмотром, — Холмс с притворным осуждением посмотрел на сидевшего рядом Грега, но на того такой взгляд не произвел ровным счетом никакого действия. — Можешь считать задание Шерлока выполненным. — Да плевать я хотел на Шерлока! О, извини. Ну, ты понимаешь... — Грег, я ценю твою заботу, — и это было правдой, — но, уверяю, даже после покушений меня никто так не обихаживал. Холмс заметил, как Лестрейд вздрогнул при упоминании покушений, но перед детективом-инспектором можно было не разыгрывать «скромного служащего». — Конечно, головой ты понимаешь, что в безопасности, но тело об этом еще не знает. Поверь, когда в меня стреляли, даже через пару дней я себя чувствовал на редкость паршиво. Лестрейд замолчал и сделал глоток чая. Он не врал Холмсу. Привыкший к своей работе, знакомый и с ножевыми, и с пулевыми ранениями, оказывающийся на полдюйма от смерти, Грег знал, что несмотря на все доводы рассудка, тело подвергалось сильнейшему стрессу, впадало в первобытную панику и, если о нем не позаботиться, начинало вытворять черти что. То бессонница вперемешку с кошмарами, то внезапные судороги в ногах, то головные боли. — Я в ваших руках, «мисс Найтингейл», — сдался Майкрофт. На самом деле ему стало немного нравиться. Оказывается, это приятно, когда о тебе заботятся. Главное, чтобы это не вошло в привычку, ведь у Грега есть занятия поинтереснее, чем возиться с ним. Грег отставил свою чашку на кофейный столик, забрал чашку Майкрофта — тот, к его радости, выпил почти половину — и взял Холмса за руку. Тот опешил от такого маневра, но решил смолчать. — Помнишь, как вцеплялся в кресло в кабинете? — Я не вцеплялся, — попробовал упорствовать Майкрофт, но тихое «шшш» Грега почему-то волшебным образом усмирило его. — А теперь расслабься и почувствуй мою руку. Ты в безопасности, все закончилось. — Хммм... ноет, — Холмс позволил капризным ноткам проскользнуть в голосе. — Больно. Эта игра даже начала забавлять Майкрофта, ему вдруг захотелось узнать, насколько далеко зайдет Лестрейд, и каково будет выражение лица детектива-инспектора, когда он поймет, что Холмс его дурит. На самом деле он уже принял таблетку обезболивающего у себя в спальне, но сквозь полуприкрытые веки было так забавно наблюдать за вдруг появившейся тревогой на лице Грега. — Хочешь обезболивающее? — забеспокоился Лестрейд. Да, он знал, как себя чувствует человек после посещения зубного, и был рад присмотреть за Холмсом, но видеть его страдания было очень неприятно. — Нет. Подожду, — но он все-таки картинно поморщился и тяжело вздохнул. — А еще что-нибудь беспокоит? В долю секунды решение было принято. — Нижнюю челюсть и губы не чувствую, — пожаловался Майкрофт. «Ну, и как ты собираешься меня лечить? Позвонишь Шерлоку за советом?» — ехидно вопрошал Холмс. — Теперь чувствуешь? — с надеждой спросил Грег, проведя серебряной чайной ложкой по губам Майкрофта. — Мммм... нет, — покачал он головой. О, ради этого выражения растерянности Холмс был готов стерпеть и такую фамильярность. — Это... странно. Обычно в это время «заморозка» уже отходит. Майкрофт только пожал плечами, мол, «ничего не знаю». И было что-то странное — Грег не мог сразу выразить... Да, вот оно — что-то озорное, на долю секунды мелькнувшее в глазах Холмса. «В эту игру могут играть двое», — усмехнулся про себя Лестрейд. — Закрой глаза... Давай, закрывай, — Холмс послушался, и Грег взял со столика недопитый виски, обмакнул палец и провел по губам Майкрофта. — А так? Это было совсем не то, что он запланировал. У Майкрофта перехватило дыхание от ощущения тепла чужих пальцев на губах, но отступать было поздно, и он только отрицательно покачал головой: — Я чувствую только запах виски. — Эй, нет... не открывай глаза, — остановил его Лестрейд и наклонился. — И... что это было? — хрипло спросил Майкрофт, как только Грег разорвал поцелуй. — Диагностика. — Я нахожу ее весьма своеобразной... — пробормотал Майкрофт, понимая, что его переиграли в начатой им же игре. — А утром я займусь твоим лечением. Отдыхай, — «и привыкай», — добавил он мысленно. Они и сами не поняли, когда игра перестала быть игрой и шуткой, но вдруг оказалось, что сидеть вот так, бок о бок, чувствовать другого — не только очень приятно, но и абсолютно правильно. Поленья в камине потрескивали под угасающими языками пламени, и постепенно гостиная погружалась в полумрак. — Я сейчас засну, — пробормотал Майкрофт, — надо... — но Грег удержал его от желания встать еще одним легким, почти целомудренным поцелуем в губы. — Спи, — он аккуратно погладил Майкрофта по скуле и, дотянувшись, укрыл его лежащим на другой стороне дивана пледом. — Потом отведу тебя в постель. — Хммм... интересно... — пробормотал Холмс, чуть приоткрывая глаза, но мысль: «А гори оно все синим пламенем», — заставила вновь сомкнуть веки. — Спать, — уточнил детектив-инспектор. — Мы — друзья. — А друзья разве целуются? — Иногда, — улыбнулся Лестрейд, — в экстренных ситуациях. Лестрейд подождал несколько минут. Дыхание Майкрофта выровнялось, и когда он поднялся с дивана, у Холмса только чуть дернулась бровь, но он не проснулся. Грег тихо прошел на кухню, налил себе еще чаю и заглянул в холодильник — утром он намеревался накормить Майкрофта завтраком. Он сидел за столом, медленно пил чай и улыбался мысли о том, что вся жизнь Майкрофта — одна сплошная экстренная ситуация.