Не помри девственником

      Ночь. Штаб-квартира разведчиков. Парни из 104-го отряда готовились ко сну. Райнер и Бертольт уже лежали на своих местах и как обычно переговаривались между собой. Конни расправлял постель, Армин читал книгу по истории, а Жан умывал лицо в небольшом тазе. Все было как всегда, но тут неожиданно раздался громкий стон. Парни замерли и прислушались. Стояла полная тишина.       – Что это было? – удивился Жан, вытирая лицо полотенцем.       И сразу же после его вопроса снова кто-то протяжно застонал. Лица солдат залились краской. Стон был явно от наслаждения, да к тому же еще женский! Раньше им такое только в «мокрых» снах слышалось.       – Что происходит?! – оторопел Армин, который покраснел больше всех.       – А ты сам как думаешь? – усмехнулся Райнер. – Вот везет сейчас кому-то…       – Интересно, кто же это может быть? – Жан задумался.       – Имир и Криста? – предположил Конни.       – Нет, девушки ведь живут в другом корпусе. Кстати, Конни, ты почему лег в верхней одежде?       И действительно, Конни в своей грязной потной форме лежал животом вниз прямо на чистой простыне. Если бы сейчас рядом был Леви, ему бы жестко влетело.       – Да так, устал что-то сегодня…       – Ну, конечно! – Райнер рассмеялся. – Да стояк у него, вот почему.       Раздался дружный громкий хохот. От смущения Конни не знал, куда деваться, поэтому уткнулся лицом в подушку.       – А где Эрен? – Армин посмотрел на пустующую постель друга. – Его уже давно нет.       И тут Жан пришел в ужас. Неужели этот сопляк догнал о чувствах Микасы, и они уединились в соседней комнате?! Выходит, что сейчас все слышали именно ее сладкие стоны! От этих мыслей перед глазами сразу же всплыла пошлая картина с участием красавицы-азиатки. Только вот была она не с Жаном, а с этим негодяем Йегером!       – Неужели все? Как-то быстро, – Райнер зевнул и отвернулся к стенке.       В комнату вошел Эрен. Как только он закрыл за собой дверь, к нему подлетел Жан и схватил за грудки.       – Ты что творишь?!       – Это я должен спрашивать! Как ты посмел притронуться к Микасе?!       – Что-о?! Ты в своем уме?! Отпусти!       Жан и не думал об этом, но тут подошел здоровый Райнер и разнял их.       – Эй, вы! Завтра разберетесь. Сейчас люди заснуть пытаются.       Неожиданно стоны продолжились, только теперь они звучали в такт.       – Да что на тебя нашло, Жан? Если ты про эти звуки, то я, как ты уже понял, к ним никакого отношения не имею. Все это время я был в уборной.       – Тогда кто же это?       Дверь резко распахнулась. На пороге стояла Микаса, от которой веяло злой аурой. Но когда она увидела перед собой Эрена, ее выражение лица сразу же стало спокойным.       – Эрен, хорошо, что ты здесь, – Аккерман подошла к нему, закрыв за собой дверь.       – М-Микаса? – Жан смущенно прикрылся полотенцем, хотя на нем была одежда для сна. – Что ты тут делаешь?       – Из-за этих стонов я пришла убедиться, что Эрен у себя.       – Я даже боюсь представить, о чем ты подумала, – сказал он. – Как ты вообще их услышала?       – Кажется, они раздаются по всему замку.       – Может это капитан Ханджи? – размышлял Армин. – Она обычно всегда громкая.       – А так же болтливая. Так что отпадает, – ответил Жан.       – Вы лучше прислушайтесь, – робко начал Бертольт. – Слышно лишь девушку.       – Точно, девственник не молчал бы, – поддержал его Райнер.       – Разве среди нас есть девственники?       – Ой, кто бы говорил, Жан!       – Тише, Райнер! Рядом с нами вообще-то девушка находится, – Жан откашлянулся, делая вид, что последнего разговора не было. – Раз партнер молчит, то это не девственник. Значит надо брать группу мужчин постарше. Еще можно сказать, что он серьезный. Может командир Смит? Или капитан Захариус?       – Или может капитан Леви? – добавил Бертольт.       – Ты серьезно? Он же низенький!       – И что с того? – Эрен встал на защиту любимого капитана. – Вообще это не наше дело! Нам всем давно пора спать. Микаса, иди уже в свою комнату.       – Да ладно тебе! Давайте лучше подсмотрим. Армин, вперед!       – Почему сразу я?! Из-за неуклюжести меня мгновенно раскроют. К тому же я полностью согласен с Эреном.       – Конни!       – Э-э, нет. Ты же знаешь о моей проблеме, – пробормотал он в ответ, косо поглядывая на Микасу.       – Жан, если тебе это так надо, то сам иди! – у Эрена кончалось терпение.       – Ну и пойду!       Жан накинул на плечи куртку и решительно направился к двери. Открыв ее, он чуть ли не закричал от неожиданности. За порогом стоял Леви. Все быстро приняли стойку приветствия. Кроме Конни, который не знал, как ему поступить.       – Эй, какого хрена вы тут шумите?       – Но сэр, – начал Жан. В голове возник хитрый план: если капитан разгонит сладкую парочку, то они узнают, кто это. – В соседней комнате громче, чем здесь!       Леви пропустил это мимо ушей. Его взгляд упал на Конни. Все остальные мысленно попрощались с товарищем.       – Всем спать. Завтра продолжаем уборку. А ты, – капитан обратился к Спрингеру, – займешься стиркой всего постельного белья.       Когда Леви ушел, все облегченно выдохнули, что их бестолковый друг остался жив, но не сам Конни. Он снова уткнулся в подушку и стал материть этих голубков. Спустя какое-то время Микаса ушла в свою комнату, а парни наконец-то легли спать. Пошлые женские стоны так и не прекращались. В эту ночь многие видели эротические сны.

***

      Утро Жана было тяжелым. Он кое-как встал, собрал и бросил на пол испачканную простынь, сходил в уборную, умылся и сменил нижнее белье. Ему все никак не давал покоя вопрос: кому же вчера было так весело?! Поэтому за завтраком он пристально наблюдал за присутствующими. Но, к его великому разочарованию, все вели себя как обычно.       «Хотя погодите-ка. Почему это лейтенант Нанаба сидит отдельно от своего отряда?»       – Жан, ешь быстрее, у нас куча дел, – поторопил друга Конни.       – Это у тебя сегодня куча грязных простыней. Судя по их количеству на полу нашей комнаты, не мне одному сегодня приснилась эротика. Еще не забывай про ту горячую парочку. Вряд ли они после себя оставили чистое белье.       От услышанного Конни поперхнулся. Черт побрал этого капитана Леви! Знал же, какое задание дает.       – Взгляни на отряд наблюдения, – сказал Жан. – Видишь, кого там не хватает?       – Точно! Нанабы-сан!       – Тише! Нас могут услышать.       Но было поздно. Все смотрели на них двоих. Жан быстро запихал омлет в рот и выбежал из столовой. Остановившись на третьем этаже, он кое-как проглотил завтрак и начал восстанавливать дыхание. Конни как всегда!       – Кирштейн! – к нему подошла Нанаба.       – Да, лейтенант! – Жан повернулся к ней и принял стойку военного приветствия.       – Как Вы объясните свое поведение?!       – Прошу меня извинить!       – Вольно, – Нанаба тяжело вздохнула. – Кажется, Вы обо всем догадались.       Жан кивнул. Теперь он был полностью уверен в своем вердикте. Лейтенант отряда наблюдения сейчас сама себя выдала.       – Кто еще знает?       – Конни Спрингер. А вообще Вас было слышно во всем замке.       – Черт! Я так и знала, что с Гергером нельзя пить!       – Вы были с ним?       – Конечно, нет! И это Вас не касается!       – Тогда я был прав насчет капитана Захариуса.       В эту же секунду Нанаба влепила Жану жесткую пощечину.       – Я же предупреждала! Не суйте свой нос в мои дела! Да, я совершила глупость. Это было отчаяние. Посмотрите в каком мы положении. Нас жрут титаны! Неизвестно, останемся ли мы в живых после следующей экспедиции. Поэтому живите каждым днем! Или Вы хотите помереть девственником?       Жан был смущен. Лейтенант-то дело говорит! Но он никогда не дождется взаимных чувств от Микасы. А как бы ему хотелось, чтобы сегодняшний сон с ее участием оказался явью.       – Надеюсь, Вы никому не расскажете о том, что знаете?       – Нанаба-сан, будьте моим наставником в сексуальном плане!       – Кирштейн, да Вы охренели! Как Вы можете путать меня с проституткой?!       – Еще я поговорю с Конни и скажу, что это были не Вы. Он поверит мне.       Нанаба ничего не ответила и ушла. В следующие часы Жан ее не видел. Но когда пришло время сна, она ждала его недалеко от спальни. Девушка молча повела парня за собой. Этой ночью Жан Кирштейн лишился девственности.