За гримом

Поначалу это казалось той самой недостающей частицей, что была столь необходима долгое время. Переспать и разбежаться, будто оба и знать друг друга не знали. Никаких свиданий, никаких "узнаем друг друга ближе", чисто физическое удовлетворение потребностей и полное игнорирование всего прочего. А вместе с этим - никаких требований, ничего, что могло бы сподвигнуть на какие-либо склоки. Просто тотальное взаимопонимание. Марку потребовался почти год, чтобы привыкнуть к этому. Столько, сколько он не тратил ни на одни свои якобы отношения такого рода. - У тебя нет на это времени, у меня - желания. Как по мне, так это идеальное сочетание, Марк. Позвони мне, как решишься, - и первое свидание стало последним. Только встречи участились почему-то до безобразия. Макс не требовал ничего, ничего не спрашивал, жил своей жизнью и только изредка впускал в нее на несколько минут, исчезая сразу после. В этом что-то определенно было: не нужно было помнить какие-то даты, не было никакой необходимости в поводах для встреч и мороки с подарками. Все то, что тяготило раньше, само по себе растворилось в этих недоотношениях, оформленных договором о неразглашении. Макс не особо заморачивался: подпись поставил сразу же, как только тот прочитал. Он вообще, казалось, не любил долго принимать какие-либо решения. А ведь Марк помнил. И как вынес вердикт в два месяца, и как решил, что на большее либо его, либо этого паренька просто не хватит. Два месяца. Больше любые отношения между ними не протянули бы. Как они перетекли в год, затем в два, а потом и в пять, было непонятно до сих пор. Срок, который первоначально был чем-то на грани фантастики. Пять лет, за которые Марка ни разу не упрекнули в том, что он ни с кем своего любовника не знакомит. И за которые ни разу не спросили о том, почему они нигде не могут появиться вместе на улицах. Странно, наверное, что именно эту дату Марк запомнил. Ту, когда они впервые встретились. Праздновал только молча, ничего не даря и не ожидая. Первый же подарок после двух лет знакомств, который Марк после долгих раздумий все же вручил Максу, тот швырнул ему в лицо и заставил забрать. Больше попыток предпринято не было. - Мне пора, - озвучил Марк наконец вслух. Иногда реально приходилось задаваться вопросом, помнил ли об этой дате Макс. Почему-то все казалось, что нет. - Не останешься? - спросил тот, поднимаясь с кровати и утаскивая большую часть одеяла за собой. Празднично он, к слову, не выглядел. Скорее уставшим, словно собака. - Нет, не думаю. Волосы Макса все еще были липкими, от тела исходил приятный аромат какого-то вонючего геля для душа, которым тот любил пользоваться. Глаза все еще блестели. Но почему-то в этих странных отношениях был все еще тот самый переломный момент, в который, казалось, до этого парня уже нельзя было и дотронуться. Будто именно с этого самого мига Макс ему и вовсе не принадлежал. Раз, и два незнакомых друг другу человека. - Я женюсь скоро, - смотря за тем, как тот потирал переносицу, выдавил Марк. Можно было, наверное, с сарказмом добавить даже "с праздником". С пятилетием, блять. Макс, замерев на пару секунд, обернулся. - Ты что? - Женюсь. Ему почему-то не хотелось говорить до последнего. Несмотря на то, что до отношений им обоим было как до Луны. Мало-мальски все равно приходило осознание того, что Макс отреагирует на это так же спокойно, как на еще тысячу и одну весть, но этого было крайне недостаточно. Абрамов так и отреагировал. Кивнул и только. А стало почему-то тошно. - Когда торжество? - откидываясь назад и касаясь спиной стены, спросил тот. - До него неделя. - Лиса? - Да. И еще куда более спокойное: - Поздравляю, - больше - ничего, лишь усталый взгляд из-под темных опущенных ресниц и хруст костей, когда тот только двинул головой. Ничего необычного. Дерьмово себя здесь чувствовал почему-то именно Марк. Как никогда. Не было никогда необходимости общаться, тратить непонятно на что часы личного времени, которого из-за съемок и так было в обрез, узнавать друг друга. Не было необходимости налаживать отношения, когда все стало доступно сразу. Максу вряд ли мешало что-либо узнать о Марке чуть больше его имени. В новостях было освещено все остальное. Все, кроме того, наверное, с кем Марк спит. - Если ты из-за этого бежишь, - доставая телефон и что-то там печатая, а потом снова укладываясь обратно, произнес Макс, - то можешь остаться. Только если не будешь будить меня спозаранку, как ты любишь. - Я не бегу, - произнес Марк. Макс, кинув телефон снова на тумбочку рядом, обернулся. Кошки где-то там, внутри, заскребли с утроенной силой. Почему на душе было так паршиво, Марк так и не мог разгадать. - Мне даже интересно, Марк, а она знает? - О чем? - О том, что не угодила полом, - хмыкнул тот. - Ладно, не бери в голову. Спокойной ночи. Повернуться обратно Марк ему не дал. Перехватил куда раньше, развернув снова по направлению к себе и всматриваясь во все еще блестящие глаза напротив, как в нечто совершенно для себя новое. Макс ничего никогда не требовал. Но Макс еще и никогда не упрекал. Это "никогда" дало трещину именно сейчас. - Что ты этим хочешь сказать? - тот попробовал снова извернуться, чтобы отвернуться от Марка вовсе, как пальцы сжались на чужой руке еще сильнее. - Тебе лучше ответить, Абрамов. - А то что? - А то я останусь и разбужу тебя в шесть. - Да пошел ты, - несильно оттолкнув, произнес тот. От рук Марка все равно бы это избавиться не помогло, сколько бы он ни старался. Но чужие губы дрогнули. В улыбке. От нее стало чуть менее паршиво. - Не бери в голову. Серьезно, Марк, у меня сегодня был тяжелый рабочий день, катись на свою сторону кровати и, блять, спи. - Только после того, как продолжишь свою мысль. А еще, кажется, Макс постоянно старался избегать любого вида конфликты. И Марк до последнего считал, что к нему, несмотря на все эти скандальные заголовки в журналах да интернете, это тоже относится. Нарываться на ссоры было не совсем его. Но сейчас тянуло почему-то сделать именно это. Нащупать подводный камень в самых что ни на есть открытых отношениях-на-отвали было страннее всего. - Если ты это делаешь ради новых заголовков и удовлетворения своего пиар-менеджера, то я бы посоветовал либо чуть снизить обороты в раздувании собственного эго, либо уволить того олуха, что на тебя работает, - бархатным голосом произнес Абрамов. - Правду хочешь? Грош цена всему тому, что ты сейчас делаешь, если ты не прекратишь гримироваться за пределами съемочной площадки, Марк. Сердце пропустило удар. - Это мое решение, а не моего пиар-менеджера, - осадил его Марк. И кажется, подействовало это еще хлеще. Глаза напротив потемнели. - Тогда все еще хуже, чем я думал. От чужой руки на своей он избавился в два счета. Без злобы, без обиды на лице и во взгляде и так спокойно, что сводило до судорог в коленях. А потом отвернулся, потянувшись лишь за тем, чтобы выключить свет. Слова ударили куда-то под ребра. Марк лег, смотря тому в спину. Сказать хотелось почему-то лишь одно: Ты даже не представляешь, насколько. Привычка рано вставать сформировалась сама по себе после ранних вызовов на съемки, требований выдерживать определенный режим и питаться почти по часам ради той или иной роли. Не шуметь при этом, включая единственно работающую здесь машину, которая делала кофе, было чем-то на грани фантастики. - Вообще-то уговор был, что я посплю чуть дольше, - раздался голос позади сразу, как только эта громкая штука прекратила свою работу. Взгляд непроизвольно пал на часы. Хотя бы не шесть утра, как в прошлый раз. - Знаешь, Марк, ты редкостный мудак. - Могу приготовить тебе кофе. - Лучше бы ты дал мне поспать. Растрепанный, сонный и чуточку злой, он подошел, устроившись рядом. Грязноватая и по всем параметрам уступающая дому Марка квартира здесь стала роднее, наверное, именно благодаря ему. Его домашнему виду и сонному выражению лица. Не более и не менее того. Абрамов не стал особо раздумывать и чего-либо ждать, выхватил кофе, который Марк приготовил себе, и отпил сразу несколько глотков. - Слишком много сахара, - озвучил он, прежде чем тот успел высказать хоть что-нибудь. Марк лишь посмеялся. - Не сказать, что это сейчас было честно. - Нет, достаточно честно, учитывая, что я только что встал по твоей вине, - протянул тот, отпивая еще. Его руку с кофе Марк перехватил сразу же, медленно опуская. А смотрел в глаза. Во все еще порывающиеся закрыться глаза. - Что, теперь и кофе попить не дашь? Кружка с ним была с грохотом поставлена на стол. - Нет, не дам, - высказал тот. Сейчас ощущения, что человек перед ним абсолютно чужой, не было от слова совсем. Сейчас Макс был близок как никогда. И чем-то неправильным целовать его не казалось. Поэтому и поцеловал. Вдавил в кухонную тумбу прямо за ним и поцеловал, впиваясь губами в чужие губы. Уходить на очередное утверждение сценария и подписание очередного договора не хотелось и до этого. Сейчас желание исчезло с концами, оставив после себя один неприятный осадок и мало-мальски разворачивающееся ощущение пустоты. Макс вывернулся в два счета. А потом прикоснулся губами к чужой шее, а руками - к чужой одежде, потихоньку стаскивая и ее тоже. Момент, когда зазвонивший телефон благодаря вибрации и действиям Абрамова выпал из кармана, упустили оба. - Блять, - выругался Марк, отвлекаясь моментом. Чужие руки исчезли в тот же миг. Макс отдалился. "Через сорок минут собираемся в офисе. Ждем тебя" - высветилось на заблокированном уже до этого побитом экране. И стоило только поднять взгляд, как Макс уже отвернулся. У него была еще одна превосходная черта, которая понравилась почти сразу. Плюс ко всему, что переполняло эти отношения, он всегда и все понимал без слов. И никогда не пытался перевернуть все это в свою сторону. - Бывай, - протянул Макс, отхлебывая еще крепкого напитка. Хотелось сделать это снова. Просто убрать кружку из чужих рук, просто коснуться. А лучше - просто остаться. Только из всего этого списка он не сделал ровным счетом ничего. Лишь застегнул пару пуговиц, до которых дотянулся Макс. И развернулся. - Увидимся позже, - и то, что Абрамов в ответ кивнул, он почувствовал чисто интуитивно. *** Идея посетить родительский дом гениальностью не дышала с самого начала. Но куда меньше было бы действительно чего-то хорошего в том, что о помолвке те бы узнали из новостей, которые, Марк не сомневался, просматривали постоянно. Лиса выглядела шикарно. Лиса бы понравилась родителям, даже если бы приехала в каком-нибудь мешке. В достаточно же закрытом для ее образа платье она впечатлила бы их еще больше. - Я не знала, что предпочитают твои родители, поэтому взяла шоколадный торт, - доставая с заднего сиденья тот, протянула она. А еще у Лисы были убитые и по сотне раз перекрашенные волосы, на которые приходилось накладывать не менее тонны лака. Марк кивнул, принимая торт из ее рук и наблюдая за тем, как оттуда же она достает цветы. - И, надеюсь, твоя мать любит розы. - Любит. Как фиалки, гладиолусы и что угодно другое, что с виду напоминает цветок. Марк не помнил, чтобы мать разбиралась в этом хоть сколько-нибудь, но ясно помнил, что благодарила горячо за каждый такой подарок. Лиса ступила первой в сторону дома. Марк, недолго думая, пошел следом. Дверь отворилась почти в момент с тем, как рука девушки коснулась звонка. Радостные лица родителей почему-то отозвались эхом по всем внутренностям. Вечер обещал быть тяжелым. Куда тяжелее всего рабочего дня. - Как я рада, что вы приехали! - и девушка была уже в объятиях матери. Марк прошел мимо, кидая все на тумбочку. - Лиса, да? Приятно познакомиться, дорогая. Мы так рады наконец познакомиться с девушкой нашего сына. Ты просто потрясающе выглядишь... Отец незамедлительно протянул руку, улыбаясь. Марк ответил на рукопожатие с замедлением. - Прекрасный выбор, - прозвучало сразу следом за этим в одобрение. Потом только, обращаясь уже к обоим: - Проходите. Кольцо на пальце, которое он наконец-таки решил надеть хотя бы на этот вечер, утяжеляло так, как никогда и ничего больше не тянуло вниз. Смех где-то позади Лисы и матери пробирал. Этот вечер стоило просто пережить, как еще тысячу и один другой, и исчезнуть отсюда. Лиса, впрочем, знала все и так. Наверное, ровно поэтому и перетаскивала все внимание на себя. - Ты ведь не особо общаешься с родителями, да? - как только те растворились, будто их и не было, ринувшись за каким-то подарком, спросила она. Марку хотелось закурить. Мать бы не одобрила это желание, будь ему даже сотня лет и будь у него хоть тысяча детей. - Не особо. - Почему? - У нас есть кое-что для вас, - прозвучал бархатный голос быстрее, чем Марк бы успел придумать хоть что-нибудь достойное в ответ на это. Лиса развернулась, принимая в руки свадебный фотоальбом, испещренный какими-то блестяшками. Марк, налив себе еще вина, отпил сразу половину бокала. Отец сел рядом с девушкой, протягивая еще что-то. Тоже, к слову, блестящее. - Это фамильное ожерелье. Раз уж довелось встретиться только сейчас, то придется подарить в честь первой встречи. - Первую фотографию можно сделать уже сегодня, - появившись на пороге с фотоаппаратом, заявила сразу же мать. Лиса улыбнулась обескураживающей улыбкой. Марк счел, что этот вечер из разряда просто невыносимый переходит в нечто похожее на ад. И куда быстрее, чем те начали говорить о его, Марка, скрытности в отношении всей личной жизни, достал телефон. "Сегодня сможем встретиться?" Обычно Макс отвечал в течение минут пятнадцати. И обычно давал положительный ответ. В остальных процентах пяти ссылался на работу, переназначая время. На доставленное в тот же миг сообщение ответа не было. - Ну же, Марк, вставай. Сделаем фотографию, - коснувшись плеча, произнес отец. Телефон был убран в карман, когда как Марк, допивая все то, что оставалось в бокале, поднялся со своего места. Лиса была вне себя от радости. Выбирая весь день, в чем и как появиться перед ними, она вряд ли задумывалась над тем, что теплый прием ей был бы оказан даже в случае апокалипсиса. Как и еще трем претенденткам до нее, каждой из которой перепадали не менее ценные фамильных украшений вещи. Почему же так убого чувствовал Марк себя сейчас, он, кажется, тоже понимал. До конца только не хотел в том себе же сознаваться. - Как вы познакомились? А то ведь Марк ничего об этом никогда не рассказывает... - На съемках, - начала Лиса, присаживаясь обратно за стол, наполненным всем, что только сюда бы уместилось. Марк, не доходя до своего места, остановился, проверяя телефон. Ничего. - Я отойду, - произнес он прежде, чем кто-либо обратился бы к нему. Все внимание было сконцентрировано лишь на Лисе. Марка не трогали совсем, будто его здесь и не было. Кивнула лишь девушка. Остальные были полностью погружены в ее созерцание. Уже в ванной, закрывшись и усаживаясь прямо на пол, отворив заблаговременно окно и достав сигареты, Марк позвонил. Трубку Макс брал даже тогда, когда был завален всем, что только существовало в этом мире. Сейчас не было и этого. Гудки шли один за другим, в то время как в самые легкие ударяло нечто успокаивающее. Сигарета тлела на глазах. Телефон не издавал ничего, кроме жутких пиликаний. Внутри все это дерьмо уже лопатой можно было выскребать. Пальцы дрожали, когда набрали сообщение: "Ты в порядке?". Удушающая тишина в голове и вокруг сводила с ума. Никакого ответа не было. Ничего не было. И сколько бы Марк ни просидел уже с потушенным окурком, стук в дверь оживил не сразу. - Марк? - голос Лисы показался встревоженным. - Все хорошо? Смотреть на отправленные им же смски стало почему-то невыносимо. Пришлось подняться. Пришлось, пару раз включив и выключив воду, выйти уже наконец из ванной, встретившись с девушкой взглядами. А вспомнилось почему-то именно то, что Макс сказал ночью. Лиса бы вряд ли обрадовалась перспективе выйти замуж за того, кто предпочитал парней. И Лиса вряд ли заслуживала чего-то из того, что творилось. - Прости. Мать ненавидит, когда я курю, - протянул он, улыбаясь. Губы девушки тронуло тоже что-то подобное на улыбку. Мысль о том, что у Макса получалось как-то поестественнее, добила окончательно. - Я что-то пропустил? - Твоя мать рассказывает, каким раздолбаем ты был в детстве. Дошла до пятого класса, и я решила, что подобная информация должна даваться в твоем присутствии. Она как раз ушла ставить чайник. - То есть стадия, где я надевал горшок на голову, пройдена? - ухмыльнувшись, спросил он. Лиса, кажется, немного расслабилась. - Да, эту историю я уже слышала. Пойдем? Телефон, лежавший в руке до сих пор, так и не провибрировал ничего в ответ. Нечто дерьмовое, подобно дыму, начало заполнять легкие после сигареты. Лиса перехватила его руку, кивнув в сторону комнаты. Их пальцы переплелись. - Да, - выдавил из себя Марк. - Идем. Все прошло как в тумане. И вечер, от которого до сих пор кровь стыла в жилах. И это несуразное прощание, на котором Лисе буквально заявили, что теперь она часть семьи. И проводы девушки до дома. Все. Даже смазанный просто до высочайшей степени поцелуй, не оставивший ничего, кроме неприятного осадка от всего произошедшего. В тумане прошло и то, как Марк вообще добрался до многоэтажки, в которой жил Макс. Теперь казалось, что эта тройка часов прошла как все тридцать пять. В определенные моменты чудилось, что дойдет и до бесконечности. Пронесло. Не дошло. - Здравствуйте, - позвонив в домофон к соседке, - тут у друга домофон не работает. Вы не могли бы впустить? Извините, если разбудил. Пиликание двери было сопровождено ругательствами по ту сторону связи. В нос сразу ударил запах перегара, царивший в этом подъезде, кажется, все то время, что Марк сюда захаживал. Сейчас это уже даже не доставляло неудобств. Сейчас доставляло неудобства все, но не это. Нужная дверь на пятом блеснула очень скоро. Марк остановился напротив, крутанув в руке телефон вновь. А потом нажал на звонок, держа руку так. Телефон грозился уже отключиться. Заряда катастрофически не хватало. Ровно с той же интенсивностью, что тот падал, падало и какое-либо спокойствие. Дверь открылась после двух минут. Марк прекрасно помнил, какой дикий звон издавал этот убогий звонок по всей квартире Макса. - Я тебе сейчас руку оторву, - пробасил тот, перехватывая уже затекшую конечность и опуская. И в этот момент реально уже хотелось просто высказать в лицо о нем все, что только Марк надумал за это время. Слова только встали поперек горла. Руку он выхватил из чужой хватки тут же. А потом почти сразу коснулся чужого лица, поднимая то на просвет. - Откуда синяк? - и Макс в ответ сразу же отвернулся. - Что случилось? - Ничего. Раз уж пришел, то проходи. А то мне уж показалось, что я помру в этом дерьмовом звоне. - Ты не ответил. - Если ты не понял, то и не собираюсь. Его руку, которой он и толкнул дверь, с грохотом закрывшейся за спиной обоих, он перехватил в воздухе. Самого Макса потянул к себе, заставляя об эту же дверь удариться затылком. Абрамов только ухмыльнулся. Препятствовать не стал. Лишь взгляд опустил на чужую руку, сжимавшую его. - Что, непривычно о великому Гитману, что его игнорируют? - с сарказмом, переливавшим через края, спросил он, посмотрев после этого прямо в глаза. Было непривычно слышать, как к нему, Марку, обращаются по фамилии. Как именно он обращается к нему по фамилии. - А что, вариант с переживаниями отметаем в сторону сразу? - вопросом на вопрос ответил он, сжимая руку еще сильнее. Макс замолк. Только взгляд не отводил. Там, где-то в глубине серых глаз, будто открывалась целая бездна. - На работе обижают? - и почему это вышло так зло, как не хотелось никогда говорить Максу, оставалось лишь гадать. Весь осадок сегодняшнего вечера грозил вылиться сейчас. Прямо на него. - А то. И на работе обижают, и дома проходу не дают, - протянул тот. - Так и живу. - Что же, сочувствую тебе. Макс поцеловал сам. Без резких движений, без промедления и раздумий коснулся чужих губ и моментально углубил поцелуй, вытаскивая все это дерьмо разом из самых потаенных уголков сознания и не позволяя в один момент с этим что-либо ответить. Марк как-то слышал, что поцелуи не дают людям вдохнуть, что приходится задерживать дыхание в этот момент. Но сколько бы ни целовал другого человека - о задержке дыхания речи не шло никогда. Да и почему он чувствовал нечто обратное, он не знал. Только вот этот поцелуй, как и любой другой, помогал, напротив, дышать, а не задохнуться. - Не ответишь, - и звучало это скорее как утверждение. Макс ухмыльнулся. А потом поцеловал снова. Не лезть в чужие проблемы, кажется, тоже было частью их соглашения.