Садист

      Весна. Идут дожди, повсюду грязь и слякоть. На весь штаб напала какая-то необъяснимая депрессия. Все были погружены мыслями о падении гвардии. Когда это случилось, предатели заняли свои места на престоле. Всё шло по их плану, ну, точнее, так казалось… Лейфтан, правая рука Ашкора, сверг его на второй же день его правления. Демон хладнокровно убил своего бывшего сообщника, а тело сжег на главной площади. При виде его жители разбегались по домам, фамильяры прятались кто куда. Все жили в страхе.       Первую неделю Лейфтан не проявлял никаких признаков активности в сфере политических дел, а потом начал издавать приказы. Несмотря на то, что власть поменяла сторону, мы тайно сообщали друг другу полученную информацию и доносили до Мико. Кицуне сидела в темнице, ожидая новых новостей сверху, которые чаще всего ей доставляла я. Иногда она действительно хвалила Лейфа, за повышение уровня экономики, а также, за те приказы, которые Мико, в своё время, боялась публиковать. Она считала, что это может поднять народные восстания, и именно так и случалось. Люди бунтовали, охранная свита дворца задерживала и избивала населявших штаб жителей. Бывали времена, когда Лейф пропадал на неделю, а то и месяц. Это вызывало странные подозрения у всех. Пытавшиеся свергнуть его с поста главы глубоко об этом жалели, их приговаривали к смертной казни у сада цветов. Страшное зрелище заставляли смотреть всех, а Лейф при этом только смеялся. Но в его глазах просвечивалось то, что он не показывал на публике.       После каждого бунта Лейф приказывал женщин сдавать в дома удовольствий, а мужчин, не хотевших ему подчиняться, убивать. — Эй, Азалия, сегодня к нам придут покупатели, так что будь милой, на, приведи себя в порядок и вылей на себя хотя бы ведро воды, — главный начальник всего этого, Беримор, был знаменитым продавцом девушек во всей чудесной стране. К нему всегда приходили знатные мужья для поисков наложниц, служанок, хотя, для него это было не важно. Важны были только деньги. Он бросил девушке бритву, из которой нельзя было достать лезвие, кусочек мыла и поставил пол ведра воды. — Пс, эй, Аз! — соседкой по несчастью оказалась Карен, моя лучшая подруга, с которой мы когда-то пытались бежать, и у нас почти получилось! Продержались три месяца на пляже, под скалами, но нас нашли. Она бросила мне любимую конфетку, завернутую в хлипкий фантик, — Это на прощание, если вдруг мы расстанемся… — Нет, Карен! Этого не случится, я буду сопротивляться всеми силами! Я не оставлю тебя, ты для меня слишком дорога, ты последняя, кто у меня остался.. — и это действительно так, у всех моих подруг уже есть свои хозяева, а вот на счет парней не знаю. Ни от Валькиона, ни от Эзареля, и тем более от Невры, новостей не было.       Прозвенел звонок, для нас, наложниц, он означал только две вещи: либо раздеваться, либо одеваться поприличней к приходу гостей. Сделать это было почти нереально, нам выдавали по две тряпки, которые еле прикрывали тело… Я не сильно любила своё, на нем есть не маленького размера шрам, на плече сзади, от ожога. Иногда бывало, что я плакала из-за него ночами, но Карен всегда говорила, что я прекрасна в любом случае, от чего мне становилось чуть легче. Что бы не случилось, она всегда была рядом.       Примерно через пять минут после звонка к нам подходили крепкие мужчины, выталкивали из клеток, крепко сжимали руки за спиной и вели в торговый зал. Некоторых девушек отправляли на аукцион, а других на прямую продажу. Девушки, считавшиеся у мужчин эскортом, выставлялись на аукцион, в надежде, что хоть по копейке срубят. Меня же никогда не отправляли на аукцион, только на прямые продажи… На них можно было взять в аренду или купить насовсем. Я всегда отпугивала посетителей своей неопрятностью, старалась не мыть волосы, не чистила зубы. Но сегодня мне это надоело и я решила поменять обстановку… Даже несмотря на это, я все ещё надеялась, что буду жить вот так, нежели унижаться в кровати каждый день перед собой же. Очень смешно.       На время продаж нам завязывали глаза, и после приватного разрешения у хозяина в специальной комнате могли показать и тело. Даже от простой мысли, что тебя будет касаться какой-то извращенец, уже попросту выворачивает.       Наступило время продажи, мы с Карен держимся за руки, боимся, что нас кто-то может разлучить…       Стоим около десяти минут неподвижно, если всё «хорошо», то сзади нас встает новый хозяин, а если все просто ОТЛИЧНО, то мы идем, так сказать, «домой», то есть, обратно. Эти десять минут были сравнимы с вечностью. Утомительно. Стыдно. Страшно.       Неожиданно я услышала: — Девушка под номером одиннадцать продана! Хозяин, заберите вашу собственность у выдачи, — Беримор хлопнул по столу и я почувствовала шаги в нашу сторону.       Номер одиннадцать мне был очень сильно знаком… Чёрт, кто же это мог быть? Но мои мысли прервал новый крик судьи: — Уважаемые! Девушка никуда не исчезнет! Определитесь уже, кто даст большую сумму! Номер двадцать четыре, раз! — это же мой номер! Меня охватила паника, не зная что делать я ищу руку Карен, но не могу её найти, становится все страшнее, — Номер двадцать четыре два! Номер… — Я возьму её, — послышался спокойный голос чуть позади, меня бросило в ступор. Я стою и не понимаю, что происходит, мне страшно, меня трясет. И я не могу понять где слышала этот голос, ведь он очень мне знаком… Неожиданно мой будущий хозяин склонился ко мне и шепнул на ухо, — Давно не виделись, — Чёрт, где же я слышала этот голос?! — Торги окончены. Девушку под номером двадцать четыре забрали. На этом наш аукцион закончен. Продано четыре девушки из десяти, господа, на такую красоту жалеть не стоит!       Продавец ещё многое время толкал какие-то речи, в то время как мы уже исчезли оттуда. Я вертелась по сторонам в надежде услышать Карен, но ничего не получалось. Долго пробыв в своих мыслях я не заметила как вышла на улицу. Свежий воздух, прохладный ветерок, как же этого не хватало… На меня набросили большую теплую накидку, явно не женскую. Стало очень интересно, кто взял такую неотесанную и неженственную, как я. Почувствовав крепкие мужские руки у себя на талии я вздрогнула и сделала шаг в сторону, от чего меня погладили по голове и взяли на руки. Приятно… И страшно! Я боюсь высоты и темноты. А сейчас я как будто парю в невесомости в полной темноте. Я вцепилась в покупателя и обхватила руками его шею… Но нельзя расслабляться, не знаю, кто это, но что-то мне подсказывает, что мне это не понравится…       Подъехала карета запряжённая двумя милыми скатами — меломантами, от них всегда исходила приятная музыка, в большинстве случаев они оповещали о том, что идет знать. Сейчас при их звуках все начинали разбегаться, а ведь раньше они играли с детьми. — «Хмм. Кто тут может быть из знати? Может, мимо проезжают?», — с этими мыслями я и не заметила, как меня уже несли в неизвестном направлении. Начав брыкаться в руках у незнакомца я почувствовала сильный удар по шее, от которого всё в глазах помутнело.

***

      Очнулась я неизвестно сколько времени спустя. По ощущениям, на мягкой кровати, а вокруг царил легкий запах ванили и медикаментов. Но услышав тот же бархатный голос я поняла, что в логове у этого мерзавца. — Очнулась. Эвелейн, осмотри её пожалуйста, а затем, поручаю тебе её переодеть и помыть. Как закончишь, приведи в мою комнату. — Слушаюсь, — на последок я услышала только стук закрывшейся двери. — Ну здравствуй, Аз, давно не виделись, —девушка, что произнесла это, сняла повязку с моих глаз, и то, что я увидела, а тем более кого — меня не радовало. Это была штаб квартира. А главный в ней… Нет, быть не может. — Эвелейн? Что? Как долго ты здесь?  — Я была верна Лейфтану с самого начала, а теперь меньше слов — больше дела. Мне надо тебя осмотреть, раздевайся. Ты всегда мешала мне с Эзарелем, настало моё время отыграться на тебе. — Ох, э, я прошу тебя, можно мне сходить в туалет? Раз это мой новый дом, нужно смириться, — в моём голосе с легкостью можно было услышать тоску с нотками печали. — У тебя есть две минуты. Ходить за тобой желания нет. — «Ха, спасибо, мне и двух хватит, чтобы сбежать!»       Только я вышла из помещения, как врезалась в чью-то грудь. Подняв голову, моё лицо исказилось от ужаса, в уголках глаз начали собираться слёзы, тело задрожало как осиновый лист, а мозг перестал понимать происходящее. Светловолосый аэнжэл стоял передо мной. — Ну и куда же ты собралась? — этот мягкий, бархатистый голос принадлежал тому, кого я больше всего ненавижу, предателю гвардии — Лейфтану.