Тихий огонёк его души

— Повторяй! Ну! Это же так просто! Локи честно выполнил сложный пасс рукой и пробормотал магическую формулу. Ничего. Опять провал. Ведьма, тяжело вздохнув, сбросила с себя защиту и пристально посмотрела на ученика, который испуганно вжался в спинку стула, опасаясь наказания. Ангрбода опять начинала сердиться. Она обычно умела держать себя в руках, но этот парень слишком сильно действовал ей на нервы. На её взгляд, мальчишка был совершенно бесперспективен, но Фарбаути пользовался почетом и уважением в племени, и она не могла ему отказать. Почему-то старый йотун искренне считал, что из сына может выйти хороший воин, но достаточно необычная для их народа комплекция не позволяла мальчику тренироваться с великаньими мечами. Полукровка, что с него взять. Поэтому он и отдал сына на обучение ей, величайшей колдунье среди их народа. Нельзя отрицать — ученик отличался любознательностью и хорошей памятью, зубрил длинные формулы заклинаний с лёгкостью. Но вот применить их на практике он не мог. Иногда Ангрбоде даже казалось, что проблема не в его способностях, а в том, что она плохой учитель, что злило ещё больше. Порой Локи даже сбегал при одном взгляде на разъяренную ведьму. Но не сегодня. — Анджи, — нерешительно сказал он, — может быть, давай попробуем какое-то другое заклинание? — Почему ты просто не признаешь отсутствие у тебя сил? Ты полукровка. Нет ничего удивительного в том, что тебе не даётся наша магия — твой отец воин, а не чародей, а мать была способна лишь на то, чтобы сдаться ему без боя! На что ты рассчитываешь вообще? Иди, научись обращаться с холодным оружием — для таких, как ты, есть кинжалы вместо мечей. Скажи отцу, что обучение бесполезно. Мне он не верит, думает, что я просто не хочу растить себе конкурента. Но сам же видишь, что мы напрасно теряем время! — Я не могу его разочаровать, — рыжий понуро опустил голову. — Понимаешь, отец ведь верит в меня. К тому же он — великий воин, и я мечтаю быть таким же. Достойным его славы. Чтобы обо мне знали во всех девяти мирах… Не бросай меня, Анджи! Просто дай шанс попробовать ещё! — Прекрати меня так называть. Не дорос, — проворчала великанша. Локи уже давно сообразил: лучший способ растопить сердце ведьмы — назвать её этим ласковым именем. Она демонстративно возмущалась, но сразу смягчалась. Вот и в этот раз злобные нотки в голосе пропали, уступив место всего лишь раздраженным. С такой Ангрбодой можно было иметь дело — во всяком случае, перспектива прокатиться кубарем по склону, на вершине которого находилась её хижина, откладывалась на неопределенный срок. — Во всех девяти мирах… Скажешь тоже, — насмешливо продолжила ведьма. — Ни одному из миров нет дела до нас. Мы - не герои. То ли дело асы! Я — лучшая из йотунхеймских ведьм, но даже обо мне за пределами нашего мира помнят лишь обитатели Хельхейма, которых я сразила. Когда у меня заводятся враги, это ненадолго. А большинству живых до ледяной колдуньи и дела нет. Как же ты хочешь прославиться, ребенок? — Если поможешь, — пылко пообещал Локи, — то и твоё имя будут знать вместе с моим. И тебе не нужно будет больше убивать. Я сам отомщу нашим врагам, — в глазах юноши зажглись опасные искры, и Ангрбода невольно залюбовалась. Сама от себя такого не ожидала — мальчишка ей пока в сыновья годится. Но что-то в нём было, что-то, способное растопить даже сердце такой закаленной битвами ледяной воительницы… Жаль только, что это — не колдовские способности. Лёд все ещё не желал откликаться на его зов. — Послушай мудрого совета. Не трать свою жизнь на то, что тебе не по силам постичь. Великим воином можно стать и другим способом. Не обязательно пронзать сердца врагов ледяными шипами. Можно пронзить их мечом. Или словом. Я не знаю, получится ли у тебя управляться с кинжалами, но говорить ты умеешь. Остаётся лишь отточить свои слова, и они будут ранить не хуже клинков. А сейчас ступай домой. И… Локи с тоской посмотрел на ведьму, уже догадываясь, что сейчас услышит. — Я больше не буду тебя обучать, — кивнула Ангрбода. — Но если захочешь поговорить — приходи. Возможно, у нас получится стать друзьями.        Локи медленно брёл домой по изрядно надоевшим сугробам. Смешанная кровь приносила ему одни проблемы. Он переносил холод куда хуже, чем большинство его соплеменников, из-за чего многие ровесники порой насмехались над ним. Он не мог принимать участия в большинстве забав — осознание этого пришло с горьким опытом. Однажды, когда он был совсем ещё маленьким, его компания увлеклась новой игрой: прятками в снегу. Спрятался Локи тогда хорошо, так, что друзья долго не могли его найти — а он, благодаря неуместному воспалению гордости, решил не выходить сам из укрытия, хотя уже чувствовал, как ладони коченеют… Очнулся уже дома. После того случая заработал среди друзей милое прозвище «отморозок», а отец больше не отпускал его на улицу без пяти слоёв привычной йотунам легкой одежды. А потом, во время очередного военного визита в Мидгард, притащил огромную меховую накидку. В ней было тепло, но о играх с друзьями можно было забыть: накидка сковывала все движения и сводила на нет главное преимущество невысокого и худощавого мальчика — ловкость и пронырливость. Локи, конечно, быстро нашел себе новое место под солнцем и стал отличным комментатором игр — зоркий глаз и острый язык позволяли ему развлекать друзей своими замечаниями к игровому процессу, но порой ему так хотелось просто порезвиться вместе со всеми… Иногда, в такие холодные ночи, как сейчас, он мечтал о других мирах. И в особенности — о Муспельхейме. Большинство йотунов боялись этого мира, как огня, и немудрено — именно пламенем он и был наполнен. Совершенно чужая для них стихия угрожала сжечь, растопить, уничтожить всё, что им дорого — и именно поэтому огненные и ледяные великаны соблюдали условное перемирие. Обе стороны просто не могли ступить на территорию друг друга: привычные к жару подданные Сурта чувствовали себя на бескрайних морозных просторах точно так же неуютно. Поэтому Локи только понаслышке знал о манящих языках пламени. — У него цвет твоих волос, — рассказывал ему отец, один из немногих великанов, вернувшихся из Муспельхейма живыми, — он изменчив, коварен и опасен. Мидгардцы считают его даром богов, потому что сами не могут его создавать, но я-то знаю, что их боги тут ни при чем! Я бывал в Асгарде, и там нет огня. Асы мечтают о нём, но не могут договориться с владыкой Суртом. Они верят, что однажды он уничтожит их мир, и поэтому ему нельзя доверять. И не пойдут на уговор даже ради того, чтобы согреть собственные жилища. Хотя у них, конечно, не такие суровые морозы, как в нашем мире, но и они не столь толстокожи… Знаешь, сынок, я думаю, тебе бы там понравилось. Жаль только, что ещё ни одному йотуну не удалось пробраться в мир асов мирным путём. А войны… В пылу битвы даже не заметишь окружающего тепла. — Но ты же заметил, — смеялся Локи, как всегда, с удовольствием слушая байки отца. — И так появился я. — Да, ты — мой лучший трофей, — на этой фразе Фарбаути ласково улыбался сыну и трепал рыжие волосы. — Надеюсь, что и ты однажды расскажешь о своих подвигах, и у меня будет ещё больше поводов для гордости. А теперь отца придётся разочаровать. Или, быть может, не говорить ему ничего и просто продолжать ходить к Ангрбоде? У ведьмы тоже богатый боевой опыт, есть что послушать, и... она сама ведь позвала. Вдруг у него ещё все получится? Вдруг неудачи вызваны только страхом ошибиться перед суровым взглядом Ангрбоды? Локи сам не мог понять, почему, но ведьма ему нравилась. Даже когда злилась и ругалась. Наверное, он чувствовал в ней искренность, которая среди великанов была редкостью, и даже такие яркие негативные эмоции привлекали его больше, чем показное равнодушие многих других взрослых йотунов. Даже отец, который был так добр наедине, старался не показывать душевного тепла в компании приятелей-воинов. Да и друзья с возрастом становились такими же, и Локи больше всего боялся, что наступит тот момент, когда и его чувства станут холодными и блеклыми, а он даже не заметит этой перемены. Погрузившись в печальные мысли, путник совсем отрешился от реальности, и пришел в себя, лишь оказавшись лицом в снегу. «Ох уж этот Бюл!» — зло подумал он. Один из приятелей любил подкрадываться сзади и толкать его, почему-то считая эту забаву безумно смешной. Но поднявшись и отряхнувшись, Локи понял, что причина его падения — вовсе не проказы Бюлейста. Из сугроба торчали чьи-то ноги, и, судя по отсутствию обуви и красным ступням, вряд ли йотунские. Локи быстро разрыл завал снега, обнаружив под ним девчонку с довольно странной внешностью. Кожа — такая же красная, как и ноги. Волосы неоднородного цвета — тёмные у корней и почти желтые на кончиках. Странное подобие платья с неровными краями и какими-то коричневыми полосами на них. Девочка лежала с закрытыми глазами, но это не похоже было на сон. Он запаниковал. Никого поблизости не было, а он впервые столкнулся с такой ситуацией. Попытки растормошить девочку ни к чему не привели — её тело лишь безвольно трепалось в руках. Логика запоздало подсказала, что раз девочка не похожа на йотуна, то наверняка ей холодно, и Локи, не долго думая, укутал её в свою накидку. Девочка всё не приходила в себя, а ждать просто так на морозе посреди ночи он тоже не мог — перспектива устроить в ближайшем сугробе братскую могилу с незнакомкой его не радовала. Но и бросить её было бы нечестно. Он сам был спасён когда-то из такой ситуации — необходимо было вернуть долг судьбе. Впрочем, дом недалеко, возможно, отец что-то придумает… Локи попробовал понести девочку на руках, но понял, что даже это небольшое расстояние он с ней не пройдет. Немного поразмыслив, он оставил накидку и изо всех сил бросился к дому.