Три ключа к счастью.

- О чем ты хотел поговорить? - спросил Борис Константинович. – Начинай, только скорее. Володя горько усмехнулся. Он до сих пор не мог смириться с тем, что этот грубый и бездушный человек является его родным отцом. - Володя, мы так и будем молчать? - недовольно осведомился Князев и постучал по циферблату наручных часов. - Время идет. Когда агенты выгрузят ценности, мы уедем. - То есть, вам совершенно нечего сказать? Борис Константинович начал сердиться. Он не любил долгие разговоры, а предпочитал сразу переходить к делу. - Давай без дурацких намеков. Я все равно не понимаю, что ты хочешь услышать. - Без намеков, так без намеков, - согласился Володя. - Спрошу прямо: какие у вас были отношения с моей матерью? Князев изумленно уставился на агента, но быстро спохватился и снова что-то невнятно пробормотал насчет времени. Володя с мстительным удовлетворением отметил, что сегодня ему впервые удалось застать Бориса Константиновича врасплох. - Я не знаком с твоей матерью. - Ясно, - со злостью произнес Володя. - Решили отнекиваться до последнего момента? Эта тактика бесполезна. Я читал ваши письма и всё знаю. Чтобы скрыть волнение и испуг, Борис Константинович попытался перейти в наступление и «нащупать» слабое место собеседника. - Ты говоришь, что все знаешь. Но что конкретно ты понимаешь под словом «всё»? - Я знаю ВСЁ о вашей жизни! Борис Константинович усмехнулся. - Надо же. Я сам не всё знаю о своей жизни, а молодой агент, которому едва исполнилось тридцать, с уверенностью заявляет, что всё знает. Разве это не смешно? - Ах, вам смешно? – рассердился Володя. – Мне вот ни капельки! И уж тем более я не смеялся, когда узнал, что вы мой биологический отец! Знаете, что я почувствовал в тот момент? – продолжал Володя, не обращая внимания на удивление и замешательство, мелькнувшие во взгляде начальника. – Я почувствовал отвращение и ненависть! Я вас ненавижу, понятно? Я ненавидел вас еще до того, как прочел письма. А теперь ненавижу в тысячу раз сильнее! - Откуда такой прилив ненависти? - спросил огорченный его словами Князев. - Ведь я помог тебе выжить. - Вы чуть не убили меня из-за картин, которые вам даже не принадлежали! - Неужели ты, правда, думаешь, что я мог убить тебя? - Да! – с вызовом ответил Володя. – Уверен, что легко! Разве не это вы хотели сделать, когда вкололи мне яд? И если бы Нелли не дала антидот, я бы сейчас тут не стоял! Да и Нелли бы не стояла, – тихо добавил он. – Вам плевать на агентов. Вам плевать на всех, кроме себя и своих великих целей! - Ты не прав, - пробормотал Князев, стараясь избежать гневного взгляда Володи. - У меня действительно был роман с твоей матерью. Да, я признаю, что временами обходился с тобой жестоко, но я присматривался к тебе, проверял на прочность. Я понимаю, ты злишься... - Злюсь?! - возопил Володя. - Я не просто злюсь, я в бешенстве! Мне не нужны никакие объяснения! Я не хочу вас ни видеть, ни слышать! Надеюсь, теперь вы понимаете, что предлагать мне сотрудничество – это бессмысленная трата времени, нервов и здоровья? - Борис Константинович, мы закончили с погрузкой. – это вернулась Нелли. Она пристально смотрела на мужчин, словно надеялась что-то прочесть по выражению их лиц и взгляду. – Вы поговорили? - Поговорили, - хмуро откликнулся Князев, повернувшись к девушке. - Нелли, твои вещи уже в машине. Заявление ты написала? - Да. Написала и оставила в кабинете директора. - Какое заявление? - насторожился Володя. - Моя миссия выполнена, и я ухожу из школы. Борис Константинович переведет меня на другой объект или даст задание в городе. Я пока не знаю, что он придумает. – Нелли с полуулыбкой взглянула на начальника. Володя тоже повернулся к Князеву и тихо спросил: - Это правда? - Да, - подтвердил тот. - Отойдем ненадолго. – Володя взял Нелли под локоть и отвел в сторону. - Пусти! - возмутилась девушка. - Ты можешь остаться? - сразу спросил Володя. - У Бориса Константиновича много работы, и ему нужен агент в школе. - Насколько я знаю, Борис Константинович предложил всю работу тебе. - А ты? Нелли опустила взгляд. - Я ухожу, и это моя личная инициатива. - Почему? - Это задание мне больше неинтересно. Володя подступил на шаг ближе и снова взял Нелли за руку. Затем, наклонившись к ее лицу, очень тихо спросил: - А как же мы? Вспомни все, что было между нами. И сколько всего еще может быть… - Не может, Володя. И, наверное, никогда не могло. - Ты любишь меня. Нелли покачала головой. - В школе, где ты ходишь за мной попятам и просишь прощения, действительно тяжело. Я постоянно о тебе думаю. Но в другой обстановке все забудется. - Перемена мест не поможет. Нелли усмехнулась. - Что ты возомнил о себе? Ты лишь один из многих: не особенный, не идеальный. - Врешь, – раздраженно ответил Володя. – У тебя не было многих. Ты сама говорила, что настороженно относишься к людям и никому, кроме меня не верила. - Да, говорила. Но я ошиблась: ты такой же, как все. – Нелли сделала глубокий вдох, пытаясь унять волнение и нарастающее желание расплакаться. – Мне тоже свойственно совершать ошибки, - продолжила она после короткой паузы, – на ошибках люди учатся и приобретают жизненный опыт. - Нелли, но ты сейчас совершаешь ошибку! - закричал Володя. - Сейчас, в эту самую секунду! Я же люблю тебя! Что мне сделать, чтобы ты поверила и простила? Хочешь, я больше никогда не заговорю с Машей? Да что там с Машей! Вообще не буду разговаривать ни с одной женщиной моложе пятидесяти! Тогда ты перестанешь ревновать? - Я не ревную! – уязвленно воскликнула Нелли. – Мне все равно, где ты ходишь, с кем встречаешься и чем занимаешься! Я ничего не хочу знать! - Неправда! На самом деле ты так не думаешь. Борис Константинович, стоявший неподалеку, слышал последние фразы, так как они были произнесены в повышенном тоне. Мужчина смотрел на сотрудников и не знал, что делать. Он был, по меньшей мере, удивлен. - Останься, пожалуйста. Разве я о многом прошу? - Володя, ты просишь о невозможном! Тут в коридор вышел один из агентов. - Борис Константинович, мы забрали все ценности. Можно выдвигаться. - Хорошо, - откликнулся Князев, а затем повернулся к парочке. - Нелли, ты слышала? Нельзя терять ни минуты. Ты едешь с нами? - Да, - твердо сказала Каминская. - Значит, надо поторопиться... Володя, а ты куда? - удивился мужчина, заметив, что Шевцов двинулся следом. - Я провожу. Нет, Володя не хотел провожать. Он наивно надеялся на то, что за несколько минут убедит Нелли остаться. Ведь надежда умирает последней. Здесь я решила пропустить погоню в лесу, «заточение» Максима и Юли в сарае, появление Маши и Толика. Об этом вы знаете из сериала, поэтому сразу переходим к альтернативному сюжету. Да, я извиняюсь за незапланированный комментарий в самом разгаре главы :D Когда Маша и Юля выбежали на поляну, то увидели, что перепуганный Максим стоит возле Толика, всеми силами стараясь привести его в чувство. - Толик! – истошно закричала Мария. Она упала на колени рядом с мужчиной, еще не осознавая, что чувствует в этот жуткий момент. Они давно чужие люди, и безумная любовь осталась в далеком прошлом. Но есть кое-что, что всегда будет связывать их друг с другом: воспоминания юности, отголоски былых чувств и, конечно, общий сын. Максим смотрел на Марию, будто отгородившись от всего происходящего. Будто это происходит не с ним, будто он стоит за стеклом и наблюдает чью-то другую жизнь. Ведь несмотря на плачевную ситуацию, Максиму хотелось сию же секунду выяснить, правда ли то, что успел сказать Толик: правда ли Маша его родная мать? - Максим, помоги! Он, кажется, дышит, - сквозь слезы прошептала Мария. - Надо вызвать скорую. - Ни в коем случае! - воскликнула Юля и указала на бездыханное тело отчима. - Сразу видно, что здесь произошло убийство! Вместе со скорой приедет полиция, и вашего Толика заберут в тюрьму. Уж поверьте, дружки Петра Алексеевича обстряпают дело так, что виновным окажется Толик! Версия с самообороной отпадет сразу. - Что тогда делать? В безумной суете и страхе за жизнь близкого человека, Максим, Юля и Маша напрочь забыли о собственной безопасности. Их не волновала кромешная тьма, они не думали о возможном подкреплении со стороны «Ингрид», не оглядывались по сторонам и не замечали присутствия на поляне еще одного человека. Человек сидел за кустами с того самого момента, как Толик сцепился с отчимом Юли, и оказался случайным свидетелем происшествия. Он видел побег, видел драку, но не смел вмешиваться. Ведь есть четкий приказ – ни при каких обстоятельствах не выдавать себя. «Но почти во всех приказах, как и в правилах, есть исключения, - размышлял мужчина. - Я не знаком ни с Толиком, ни со вторым типом. Но зато я знаю Машу, Максима и Юлю, а их друг нуждается в помощи. Разве в приказе говорится, что я должен бездействовать, когда рядом умирает человек?» - Я помогу вам! - громко сказал мужчина и вышел из тени. - Павел Петрович?! - прозвучали три удивленных возгласа. - Я теперь тоже вижу призраков? - спросил Макс и неуверенно покосился на ошарашенную Юлю. - Я не призрак, Морозов. Я помогу вашему другу с двумя условиями. Первое: я хочу знать, что здесь произошло. Второе: вы никому не расскажете о том, что я жив. - Хорошо, только сделайте что-нибудь! – с мольбой воскликнула Маша. - Толик теряет много крови! - Я живу неподалеку отсюда. Сейчас наложим самодельный жгут, а дома забинтуем рану… Блин, тяжеленный мужик! – выдохнул Павел, безуспешно стараясь поднять Толика за руки. – Значит, тащить будем вместе. - Ну и где Даша? - рявкнул Петр Алексеевич, выпрямившись в полный рост и разъяренно взирая на испуганного Павленко. - Я... я не знаю, - прошептал тот. - Я закопал тело, а сверху навалил еловые ветки. Даша не могла уйти. Петр осмотрелся вокруг. Они находились примерно в сотне метров от школы: место темное, полностью скрытое деревьями, и из окна никто не мог видеть происходящее. По словам Павленко, получается, что он закопал мертвую Дашу именно здесь. Да и земля вскопана, хвойные ветки навалены, заметны пятна крови. «Мальчишка не врет, - размышлял Петр. - Он слишком напуган, чтобы врать, да и следы преступления очевидны! Рома закопал Дашу и побежал за мной. Но пока бежал, девчонка исчезла...» - Даша не могла уйти далеко, - нервно произнес Рома. - У нее не было пульса, она не дышала, и я подумал, что... - Плохо подумал! - закричал Петр. - И вообще, помолчи немного, а то с мысли сбиваешь. Некоторое время Морозов стоял с задумчивым видом, но вскоре его лицо вытянулось, взгляд стал сосредоточенным, а на губах заиграла насмешливая улыбка. Наверное, поймал-таки мысль. - Ты сейчас вернешься в школу и будешь вести себя, как ни в чем не бывало. Рома кивнул. - Понятно. А вы, что будете делать? - Не твое дело! – уже на бегу крикнул Петр. - Выполняй приказ! В течение тридцати минут Морозов объезжал окрестности на машине. Периодически он выходил из салона, заглядывал за кусты и деревья, присматривался к следам, в надежде обнаружить хоть какую-то зацепку. «С такой травмой девчонка не могла уйти далеко, - размышлял Петр. - Если, конечно, ей кто-нибудь не помог. Наверное, так и есть: кто-то увидел, как Павленко спрятал тело, а затем решил сообщить в полицию. Что ж, будем искать беглецов. А добить их или отпустить, решу позже...» Тут за ближайшими кустами послышался треск. Лишь на короткую секунду – послышался и смолк. Морозов вытащил пистолет. - Кто здесь? Выходи или буду стрелять! - Не надо! Это я. – из-за деверева вышла Тамара. - Что ты здесь делаешь? - удивился Петр. - Я думал, ты в библиотеке, празднуешь вместе со всеми. - Мне пришлось отлучиться. - Куда и зачем? Тамара опустила взгляд, не зная, можно ли сказать правду. - Ну? – требовательно повторил Морозов. - Где ты была? - Только не ругайся, ладно? – Тамара заметно нервничала. Ее голос дрожал, щеки раскраснелись, аккуратная прическа растрепалась, а светлое платье было запачкано землей и хвоей. – Час назад я увидела, как Рома Павленко тащит в лес чье-то тело, завернутое в шторы. Естественно, я побежала следом... - Значит, это ты перепрятала тело, - вкрадчиво произнес Петр, - и из-за тебя я столько времени брожу по лесу, проверяя каждый куст? - Ты знаешь? - удивилась Тамара. - Да! И не понимаю, почему ты сразу не поставила меня в известность? - Я позвонила, как только вышла за ворота, но у тебя был отключен телефон. - Действительно, - пробормотал Петр, проверив мобильник. - Наверное, аккумулятор сел. - Я не смогла до тебя дозвониться, поэтому оттащила тело подальше и позвонила Вульфу, - уже увереннее продолжила Тамара. - Он прислал людей, но куда они отнесли тело, мне неизвестно. - Скорее всего, в холодильную камеру, - буднично откликнулся Петр. - Что ж, ты все сделала правильно, и они тоже. Насчет тела можно не беспокоиться? - Да, все прошло гладко, - ответила Тамара, стараясь не показывать ужаса и волнения, которые испытывала от абсолютно равнодушного тона мужчины. - А что скажут ее друзья? Что подумают в школе? Ведь Старкова не могла просто исчезнуть. - Этим займусь я: друзей Старковой хорошенько припугну, а учителям завтра позвонит адвокат семьи. Тамара нахмурилась. - Какой адвокат? - Кого первым встречу в лаборатории, тот и сыграет роль адвоката, – нетерпеливо объяснил Морозов и открыл дверь машины. – Садись, подвезу до школы. Тамара уселась на переднее сидение и, отвернувшись к окну, закрыла глаза. Это оказалось сложнее, чем она думала. Хладнокровно врать человеку, для которого жизнь других людей ничего не стоит, совсем непросто. Ведь если Петр решит выяснить у Вульфа подробности, то ее обман сразу раскроется. Внешне женщина выглядела спокойной, но на самом деле у нее были мокрые от пота ладони, мутилось сознание и бешено колотилось сердце. Но Тамара осознанно взяла на себя этот риск и понимала, что впервые поступила правильно. Группа агентов вышла на поляну и, плотно закрыв грузовик с ценностями, стала рассаживаться по машинам. Воспользовавшись общей суматохой, Володя обнял стоявшую рядом Нелли. - Я люблю тебя. - Володя, мне пора… Отпусти. – Нелли попыталась высвободить ладонь, крепко зажатую в его руке. – Отпусти, пожалуйста. - Не могу, - ответил Володя, глядя девушке прямо в глаза. - Если отпущу тебя, то отпущу часть своей души. Нелли с трудом подавила рыдание и почти спокойным голосом ответила: - У нас все равно ничего не получится. - Откуда ты знаешь? - Просто знаю. - Тогда зачем ты все это начала? – неожиданно рассердился Володя. – Сидела бы да молчала! Ведь, следуя твоей логике, у нас все равно ничего не получится! Зачем ты первая призналась в своих чувствах? Нелли замешкалась, стараясь избежать пытливого взгляда мужчины. - Пожалуйста, давай не будем выяснять отношения. Мне и так очень больно. Некоторое время Володя со смиренной грустью глядел на девушку, а потом попросил: - Поцелуй меня. Нелли удивилась. - Зачем? - Пожалуйста. Для тебя этот поцелуй все равно ничего не изменит. - Но он что-то изменит для тебя, верно? – спросила Нелли, пристально всматриваясь в его лицо и надеясь разгадать ответ. Володя вздохнул. - Какая разница? Ты все равно уезжаешь... или нет? - Уезжаю, - твердо ответила Нелли. - Тогда поцелуй в последний раз. В течение минуты женщина колебалась, искала подвох в этой странной просьбе. Конечно, Нелли сама мечтала вновь ощутить вкус его поцелуя и испытать чувство невесомости в любимых объятиях, но что-то настораживало. Однако сомнения девушки были недолгими – сиюминутные желания перевесили здравый смыл. Нелли приподнялась на носочки и осторожно коснулась его губ. Она сразу ощутила долгожданное спокойствие и блаженство. В объятиях Володи все забывалось, поцелуи заживляли душевные раны, а все обиды моментально показались мелкими и ничтожными. Но спустя несколько секунд Нелли вспомнила, что пора уезжать, и что этот поцелуй последний. Судя по тому, какой хваткой Володя вцепился в девушку, он подумал о том же самом и явно не собирался ее отпускать. Поцелуи стали требовательными, ненасытными, и Нелли поняла, что еще немного, и она перестанет себя контролировать. Каминская предприняла слабую попытку вырваться, а Володя с неистовой страстью впился в ее губы, обессиленно сминая в объятиях. - Я люблю тебя, Нелли. В ее глазах блестели слезы, и девушка чувствовала, что с каждой секундой становится сложнее их сдерживать. - Я люблю тебя, - повторил Володя. - Наверное, ты хочешь услышать в ответ то же самое? - прошептала она, глядя мужчине в глаза. - Но я не скажу. Еще несколько минут Володя гладил Нелли по спине и плечам, целовал в шею, лицо и волосы, шепотом умолял остаться. - Володя, хватит. Мне больно. - У тебя сердце колотится так, будто сейчас выпрыгнет из груди. - заметил он. - Ну и что? - Ты не хочешь уезжать. - Володя, пожалуйста, не отговаривай меня! Я все равно уеду, а от твоих слов становится только больнее. В следующий миг Шевцов сжал ее так крепко, что стало больно физически. Сжал и тут же отпустил. Спрятал руки в карманы, чтобы проще было побороть искушение снова обнять ее. - Я люблю тебя, - произнес он ломким, неестественным голосом. Голосом, в котором с каждым мгновением неумолимо угасали надежда и вера. Нелли слабо кивнула и, не оборачиваясь, залезла в машину. - Борис Константинович, можно отправляться? - спросил водитель. - Да, - дрогнувшим голосом ответила за начальника Нелли. - Я не могу здесь находиться. Ни минуты больше не выдержу! Володя стоял у машины, прислонив руки к стеклу. Но Каминская не обращала на него внимания. Застывшим взглядом девушка глядела точно в затылок водителю, никуда не поворачиваясь и ничего не желая замечать. Она чувствовала взгляд Шевцова, знала, что он стоит рядом и смотрит на нее, но не хотела поддерживать зрительный контакт. Зачем делать друг другу еще больнее? Через несколько минут, когда машина выехала из леса, Нелли заплакала. Сейчас она не могла быть сильной, не желала противостоять своим чувствам и эмоциям. Борис Константинович успокаивающе погладил девушку по плечу и мягко сказал: - Володя тебя любит. Нелли покачала головой. - Сегодня он любит меня, завтра Машу, послезавтра еще кого-нибудь... Мне не нужна такая любовь. Борис Константинович тяжело вздохнул. - Я не знаю, что между вами произошло. Я даже не знал, что вы были вместе. Но я точно знаю, что Володя любит тебя. Нелли отодвинулась и, прислонившись к стеклу, стала смотреть на дорогу. Они мчались по трассе, хорошо освещенной фонарями. У обочины мелькали деревья и редкие домики, в лицо светили фары несущихся навстречу машин. А у Нелли перед глазами стоял «Логос» со знакомыми тропинками, густым лесом и местами, хранящими воспоминания, которые теперь станут частью прошлого. «Этот этап пройден, и все лучшее ждет впереди», - мысленно убеждала себя Каминская. Она верит в то, что все сложится хорошо. Или ей только кажется, что верит.

* * *

На часах было восемь утра, но коридоры школы пустовали. Все обитатели «Логоса» отсыпались после бурной ночи, и лишь нескольким десятиклассникам было не до сна. Вика сидела на кровати с покрасневшими от слез глазами. Казалось, так долго плакать невозможно физически, но, тем не менее, слезы непрерывно катились по ее щекам. Юля, примостившаяся на соседней кровати, молчала. У нее не осталось сил ни плакать, ни успокаивать Кузнецову. Лицо девушки было непроницаемым, глаза сухими, но красными из-за недавней истерики. Слишком много ей пришлось пережить за ночь, и сегодня шестнадцатилетняя школьница чувствовала себя повзрослевшей, минимум, на десять лет. Юля не верила в то, что Даша умерла. Это невозможно, немыслимо! Юля то и дело резко зажмуривала глаза, а затем открывала, чтобы убедиться в том, что образ Даши, всплывающий в подсознании, – не призрак, и что тонкий силуэт не маячит перед глазами, а лишь воображение подкидывает знакомые образы. Тут дверь с тихим скрипом открылась, и в комнату вошли мальчики. - Где Андрей? – прошептала Вика, с трудом шевеля губами. - Даже не спрашивай, - ответил Максим и, опустившись на кровать рядом с Юлей, добавил: - Лежит, отвернувшись к стенке, и не отвечает ни на какие вопросы. - Нельзя оставлять его одного! – воскликнула Вика. После нескольких часов молчания голос девушки звучал надломленно и непривычно хрипло. – Вдруг он наделает глупостей? - Не волнуйся, не наделает. Андрей умный парень, все понимает. К тому же у него осталась сестра. Не думаю, что у него могут возникнуть мысли о суициде. - Я все-таки проверю, - сказала Вика и, поднявшись с кровати, быстро вышла из комнаты. - Ну, а ты как? - спросил Максим, обнимая Юлю за плечи. Девушка покачала головой. - Никак. Максим аккуратно стер с ее лица потекшую тушь и поцеловал в губы. Рома, все это время молча стоявший у двери, почувствовал себя лишним и тоже вышел из комнаты. В школе было тихо. Непривычно тихо для этого времени суток. Обычно в восемь утра коридоры заполнены сонными учениками, торопящимися в ванную, класс или столовую. Но сегодня многие еще не поднимались с кроватей. Рома спустился на первый этаж и, усевшись на диванчик, где с недавних пор так полюбила сидеть Даша, закрыл лицо руками и разрыдался. Роме было все равно, что кто-то может увидеть его слезы, наплевать, что подумают люди. Внутри все кипело, бурлило, и боль, ужасающая душевная боль вырывалась наружу с этими криками и слезами. Но слезами ничего не исправить и никого не вернуть. - Максим, сейчас неподходящее время, - прошептала Юля, когда парень стал решительно целовать ее в плечи. - Я не думал ни о чем таком, - ответил Морозов, нежно касаясь губами ее кожи. - Просто этой ночью я понял одну важную вещь. - Какую? - Я люблю тебя. Безумно люблю. Люблю так сильно, что готов отдать за тебя жизнь. – он грустно улыбнулся. – Запомни эти слова. Я говорю их в первый и, возможно, единственный раз. Ты ведь знаешь, как я отношусь ко всем этим сентиментальностям. - Знаю. И я тоже очень люблю тебя, но... но... Максим насторожился. - Что означает твое «но»? Юля глубоко вздохнула и на одном дыхании выпалила: - Час назад я позвонила матери и сказала, что больше не могу находиться в этой школе. Она ответила, что в любой другой день не стала бы слушать мои жалобы, но буквально вчера ей предложили крутую должность в Бостоне, и она сама решила забрать меня из «Логоса». - И что дальше? - спросил Макс, не совсем понимая, к чему девушка клонит разговор. - Я хочу уехать, Максим. Навсегда уехать. - Почему? - Мне тяжело. Особенно тяжело после того, что случилось с Дашкой. Я хочу жить, а здесь жизни не будет. Рано или поздно все закончат, как... - Юля замолчала. Не смогла повторить имя подруги. - Просто признайся, что больше не хочешь бороться, - сердито произнес Макс. - Не хочу. Я хочу спокойствия! - Надо же, - с холодной усмешкой ответил Морозов. - А я всегда думал, что ты и спокойствие – несовместимые понятия. - Верно. Но сегодня я впервые прислушалась к здравому смыслу. И если есть возможность навсегда вырваться из этого ада, навсегда забыть все, что здесь происходило, то я хочу воспользоваться этой возможностью. И ты не имеешь права осуждать меня за то, что я просто хочу жить! Максим поднялся с кровати, подошел к двери и, не оборачиваясь,произнес: - Я тебя понял. Будем считать, что на этом разговор закончен. И наши отношения тоже. - Максим, подожди! - Всё. Юлия тяжело вздохнула. В ее глазах заблестели слезы.