Обратная сторона

Кацуки — извращенец. Стоит ему только подумать об однокласснике, вся гордость и принципы летят к чертям со скоростью света. Бакуго возбуждался лишь от одной мысли, что Изуку посмотрит на него не так, как на остальных. Не мягко, не с печалью, а с презрением. Да. Именно этот взгляд так сильно хотелось увидеть, ощутить на себе всю грубость и недовольство со стороны Мидории. Но тот все еще плакался, прилипал к друзьям и строил невинные глазки. Кацуки был уверен, что за этой маской милого, белого и пушистого барашка прячется угрюмый волчара с садистскими наклонностями. И с трепетом ждал того дня, когда темная сторона покажется. И она показалась. Посреди ночи Бакуго услышал шорохи. Кто-то прошел мимо его комнаты в общежитии. Этот кто-то замер на мгновение, о чем-то задумавшись и хотел было уже пойти обратно, но встретился лицом к лицу с подрывником. Тот был сонный и едва мог что-то различить, но сразу же признал Деку. — Ты чем занят?.. — Иди спать, Ка-чан, — как можно мягче постарался ответить тот, но все равно прозвучало как приказ, от которого хозяин комнаты вздрогнул, пропустив по коже табун мурашек. — Кац-чан? Чего встал, как вкопанный? Иди спать, сука. Последняя капля. — Хах… — Бакуго опустил голову, опираясь о дверной косяк и стараясь не рухнуть прямо сейчас, ведь ноги уже подкашивались. — Ты оглох? Иди спать. Мидория сделал шаг вперед, сокращая расстояние между их лицами и тут же сменил гнев на милость и расплылся в довольной улыбкой, толкая одноклассника в комнату, а уже там на пол и возвышаясь над ним. — Кайфуешь? Нравится, когда кто-то над тобой доминирует? Кац-чан, ты извращенец. Еще какой. Изуку с удовольствием опустил ногу на пах блондина, наступая. Несильно, но довольно чувственно, что тот промычал от удовольствия. И пусть на утро он признает это сном, так даже лучше. — Нравится? — надавив сильнее, герой вызвал у одноклассника стон. Бакуго попытался встать, но получил еще одну порцию. Затем оказавшись наполовину раздетым и прижатым к полу. — Я тебя урою, — прошипел он по привычке, хотя все его тело желало большего. Наказаний похлеще, чтобы хотелось реветь. — Нет, ты только лаешь, но не кусаешь. Кац-чан, голос. И как бы не было стыдно, сил отказать не хватало: — Гав… гав! — Молодец, Кац-чан, держи поощрение. Мидория стянул ремень с брюк и сложив, ударил им по рукам одноклассника, затем еще и еще, пока они окончательно не покраснели, словно от ожогов. — Что такое? Неужели не понравилось? Или хочешь еще? Ну же, скажи мне! — Деку… — Я понял. Все понял, — Изуку усмехнулся, наклонившись к лицу парня и прикусил его нижнюю губу до крови, затем языком проникая в грязный ротик. — Тебе хочется большего, да? Не волнуйся, ты обязательно всё получишь.