Плейбой, который влюбился

      Во время очередного занятия математикой произошло нечто, что несколько выбило его из привычной колеи. – Вот тут. Отметь это уравнение, – доктор указал на место в учебнике. – Если сможешь запомнить эту формулу считай, что ты сдал половину экзамена, – с энтузиазмом продолжил он. – Вот это? – уточнил Фам и подчеркнул нужное ручкой. – Используй для этого текстовыделитель, – достав из кармана один посоветовал мужчина. – Используй его, чтобы выделить важные вещи. Если ты будешь использовать обычную ручку, ты все забудешь. Наш мозг запоминает лучше всего самое простое. Цвета.. – Ммм, - задумчиво протянул студент, смотря на Брайта и одновременно сквозь него. – Цвет может стать.. – увлёкшись объяснением он не сразу заметил, что его не слушают. – Фам? – позвал он витавшего в облаках мальчика. – Фам? – Да? – опомнившись отозвал он. – О чем задумался? – Да ничего такого. – Почему ты улыбаешься? – заинтересовано. – Мне просто пришла в голову одна вещь. Но я не расскажу её, боюсь, что она совсем не смешная, – улыбаясь ответил он. – Ну, ради такого случая, просто расскажи. – Правда? – получив утвердительный кивок, парень открыл маркер и потянулся к сцепленным в замок рукам доктора, притянув ближайшую руку ближе он нарисовал на ней галочку ярко желтым маркером. – Почему ты нарисовал на моей руке? – посмеиваясь спросил Брайт. – Вы просто сказали, что я должен отметить самое важное сначала, – признавшись и получив в ответ пристальный взгляд, парень смущенно улыбнулся и отвел глаза. Пока мужчина прожигал Фама взглядом и попутно решал, как ему реагировать, тот продолжил: – И вы сейчас самая важная «вещь» для меня. Если бы не вы… Сдам я экзамен или нет, зависит от вас, – дал всему иное, хотя и неуклюжее милое толкование Фам. – Я же сказал, что это совсем не смешно, – расстроено продолжил он. – Вот, возьмите, – протянул маркер. – Этот маркер.. оставь себе, – с улыбкой глядя на парня наконец-то ответил доктор. На этом они и закончили занятие и Брайт вернулся к рабочей рутине, но взгляд то и дело цеплялся за яркую галочку, а большой палец другой руки неосознанно обводил рисунок то ли стараясь стереть, то ли оставить оттиск под кожей. Какая глупость, за свою жизнь он слышал столько признаний, большинство были на грани вульгарности, некоторые в людных местах произносить было бы неприлично, но ещё ничего не разжигало его кровь как это невинное признание. Впрочем, осознав, что он именно сказал парень дал задний ход, но скорее всего это и к лучшему. Для них обоих. По завершению рабочего дня он шел с коллегой к выходу, и она неожиданно спросила: – Что это у тебя на руке? Напоминание о чем-то? – указывая на ладонь спросила она. – Что-то вроде того, – мысленно соглашаясь с ней, ответил он. – И что ты должен не забыть сделать? – игриво протянула она. – Не помню, в этом проблема напоминаний такого рода, помнишь, что надо что-то сделать, но абсолютно не помнишь, что именно. – Почему-то я тебе не верю. Какие планы на вечер? – Как обычно. – Ты поразительно энергичен для своего возраста. Мой максимум после смены – дойти до дома и плашмя упасть на диван. – Просто я умею распределять силы и вовремя сбрасывать стресс. – Отличная метафора, «доктор секси», - издеваясь протянула она. – Комплемент от тебя? Сегодня какой-то праздник? – Только не говори, что не в курсе, что тебя так величает твой фан-клуб медсестер и молодых врачей. – О, так у меня есть фан-клуб. В нем состоят симпатичные интерны или молодые врачи? – Там только женщины и доктор Бан, но он в твоем вкусе был бы лет 30 назад… – Придется забыть о страстном служебном романе… – В твоем случае, страстном ночном дежурстве. Хорошего вечера, Брайт, – снимая машину с сигнализации, попрощалась она. – Тебе тоже хорошего вечера на диване с прохладным пивом, Ли, – помахав на прощанье он залез в машину.       Почему-то он выбрал клуб подальше от того, где его увидел Фам. Заведение было типичным представителем своего класса, выбрав столик в углу Брайт оглядывал толпу, решая кто же сегодня скрасит его вечер, но как только глаз цеплялся за кого-то, рука непроизвольно проводила по контуру рисунка, оставленного маркером. Со временем ему начало казаться, что эта метка горит, разъедает кожу и клеймит до костей. Не желая думать о причинах подобных ощущений, он заказал ещё стакан виски, который выпил залпом и вышел в уборную, чтобы наконец-то стереть это тавро. Когда он заканчивал оттирать стойкий маркер, в уборную зашел весьма миловидный парень и посчитав это за знак с выше, Брайт обольстительно улыбнулся ему пристально глядя в глаза. – Парень с которым мы были 3 года вместе только что повез свою первую любовь, которая не в состоянии стоять ровно, домой. Давай просто пропустим ту часть, где ты предлагаешь мне выпить и займем ту милую кабинку слева. – Отлично звучит. – Даже не скажешь, что это плохая идея? – Скажу только, что я буду точно лучше твоего парня, – положив руку на талию парня, самоуверенно ответил он, и направил его в сторону выбранной кабинки. – Дерьмовая была идея, – произнес парень застегивая рубашку, на что мужчина иронично приподнял бровь. – Нет, ты был прав. Ты чертовски хорош, но лучше мне не стало, – взъерошив волосы пояснил он. Увы, но ощущавший, как горела кожа на месте смытого маркера, когда руки бродили по коже незнакомого парня Брайт был вынужден согласится, лучше не стало. Это начинает раздражать. – Но минут двадцать тебе было очень и очень хорошо, – подмигнув парню, доктор вышел из кабинки. – Ты явно не сторонник длительных отношений. Тебе хватает таких вот двадцати минут? – При желании и нужных условиях комфорта двадцать минут превращаются во всю ночь, – махнув на прощание он направился к своей машине. Уже дома, засыпая, Брайт думал, что с этой ситуацией делать. Это было не привычно и выбивало из колеи. С одной стороны, ему нравилось общаться с Фамом, и он бы с удовольствием добавил к этому общению секс, но, с другой, что-то его настораживало эдакое ощущение неправильности, что преследует всякий раз как он обнимает кого-либо после общения с Фамом. Не очень навязчиво, но где-то на периферии сознанья что-то настойчиво зудит словно небольшой камешек в ботинке.