Про Широ и Кита

– Я весь в пыльце. – Ну а лапы тебе на что? – О боже, я просто хотел, чтобы ты полапал меня за задницу. – Как тогда? – Что значит "как тогда"? Тогда это было... недоразумение. – Тогда держи своё жало при себе. – Хорошо-хорошо. Давай я почищу тебя, ты почистишь меня, и мы полетим домой, – Кит многозначительно подвигал бровями. Широ уже почистил голову и грудку от пыльцы, а вот Кит вообще не собирался этого делать. Он с головы до жалка был в пыльце и, судя по всему, никаких попыток к очищению не собирался предпринимать. Вот все думают, что пчелы трудолюбивые и все дела, но Кита можно было считать самой ленивой задницей на планете. Потому что ему было даже лень почистить себя от пыльцы! Ему дай волю – и он бы вообще только и делал, что валялся где-нибудь в маках и совершал поползновения в сторону Широ. Однажды он проигнорировал работу, полетел куда-то далеко от поля с мелиссой, завалился на листья гортензии и сказал, что он матка и берите его. Широ, тяжело вздохнув, сказал, что никакая Кит не матка, что выглядит это всё зашкварно, и нужно работать. Кит совсем не разделял это рвение трудиться и попросил – "ну только разочек" – взять его. Мол, вот они помогают цветам с их пестиками и тычинками, а сами обделённые. Обделённый нашелся. Широ согласился на один разочек, но всё предсказуемо обошлось ни разу не одним разочком. Вот с тех пор за Китом стоило бдить, чем и занимался Широ. – Широ, ну почеши меня. Кит повернулся к нему спиной и стал раскачивать брюшком из стороны в сторону, из-за чего вокруг него образовался золотистый ореол из пыльцы. – Ну что ты натворил. – Полапай меня за задничку. – Да иду уже, иду. Широ помахал ладошкой перед носом, хотя это никак не помогло избавиться от пыльцы. Он предусмотрительно встал сбоку от Кита, чтобы тот опять случайно не ткнул его жалом, как в тот самый прошлый раз. Но тогда обошлось, слава богу. – Давай верх сам. – Ммм, хочешь, чтобы тебе досталось самое интересное? – Кит довольно хохотнул и стал передними лапками чистить грудку от пыльцы, стряхивая её в специальные корзиночки. Широ приноровился и стал гладить лапами по брюшку Кита. Тот довольно жмурился солнышку, подставлялся и иногда что-то сам себе бормотал. Широ старался стряхивать пыльцу, не касаясь стратегически важных мест, хотя это нихрена не было гарантом того, что Кит сейчас опять не завалится и не скажет что-то тупое типа "я матка, бери меня", это не очень, честно говоря, возбуждало. – Ты закончил? – Почти. – Ну, ты не торопись там. Широ вздыхает и не торопится. Всё равно это последний за сегодня раз, когда они опыляют цветок. Да и дождь, кажется, собирается, даже в гортензии не запрячешься. – Эй, Широ. – М? – Там шмель на нас смотрит. – И что? – Пусть он не смотрит, чем мы тут занимаемся. – Ничем мы таким и не занимаемся. – А твои лапки на моей жопе говорят об обратном. Широ лениво поднимает голову и ищет глазами шмеля. Шмель как шмель, занимается своими делами, иногда поглядывает на них, но не смотрит. Широ плевать, он очень сильно занят задницей Кита и начинает активнее чистить его, хотя чистить там уже и нечего, но мало ли, он, знаете ли, добросовестный работник. В отличие от некоторых. – Эй, жирный! А ну пожужжал отсюда! – Кит, перестань, – говорит Широ и придирчиво осматривает Кита на предмет запыления. Вроде нормально. – Ну а чё он. Шмель оказался неконфликтным парнем. Спокойненько доделал все свои дела и не спеша улетел подальше от них. – Теперь моя очередь, – деловито говорит Кит и обходит Широ. Вот что Кит будет так же деликатно обходить все стратегические места, Широ очень сомневался. Он даже как-то смирился с тем, что его ждет. Хотя "смирение" – не очень подходящее для ситуации слово. Мирятся с чем-то не очень приятным, а многозначительный взгляд Кита хоть и обещал быть всяким непотребствам, но неприятными их точно называть нельзя было. – Капец ты опылил! Опылитель года! – кряхтел Кит. Широ терпеливо молчал и ждал. – Широ, жало спрячь. – Угу. – Широ! – Да спрятал я! – Широ!! Широ хмурится, потому что Кит звучит как-то гулко, словно не здесь, а потом картинка плывет перед глазами, и он просыпается. В комнате темно, но глаза к темноте привыкшие. Кит сидит на постели и смотрит на него сверху вниз. – Ты пинался, – хрипло говорит Кит и трёт глаз. Широ моргает и всё ещё не может отойти ото сна. Он осматривает Кита, тот выглядит как и должен выглядеть, и никакого тебе брюшка, жалка и пыльцы. Как так-то? – Пчелы могут быть геями? – Что? – Кит ближе наклоняется к Широ, пытаясь непонятно что рассмотреть в его лице. – Ну, пчёлы, – говорит Широ с нажимом. – Утром расскажешь, спи, – устало вздыхает Кит и ложится рядом. Широ решает, что утром подумает об этом, если не забудет, и обнимает Кита.