Часть 1
27 апреля 2018 г., 22:51
Бокуто игнорировал звонок, оповещающий учеников об окончании обеда, он игнорировал запрет о рассиживании на подоконнике, он игнорировал бесконечные звонки и смс от лучшего друга, он игнорировал происходящее, шум и движение вокруг, он игнорировал все, всматриваясь в цифры на своем запястье, сменяющие одна другую и стремящиеся к нулю. Страшно не было. В голове вообще не было ничего, кроме цифр и одной единственной мысли, проскочившей минутой раннее: "Вот кто-то где-то тоже сейчас пялится на свою руку". Зачем он вообще пришел сегодня в школу? Начало нового учебного года - новые люди. Был шанс встретить нужного человека. Был, пока отсчет на коже не замер двумя нулями, и тело, накренившись, медленно не свалилось вперед.
Акааши, на пути к классу, всматривался в цифры на запястье, только что начавшие отсчет ровно в год, который ему остался, как перед ним раздался глухой грохот, шум и вскрики. На полу, лицом вниз, лежал парень, на его левой руке значилось поблекшим черным 00. Акааши невольно вздрогнул, за долю секунды вообразив себя на его месте, но тут же опровергая эту мысль тем, что точно не пойдет в этот день в школу. Он не был бесчувственным, но произошедшее - норма, смотреть на эту норму не хотелось, а урок требовал присутствия, потому он уже собирался обойти место трагедии, как краем глаза заметил нечто, выходящее за рамки его понимания: таймер умершего обрел былую четкость и возобновил отсчет, отмеряя 6:00:00:00:00, тут же сменяясь на 5:29:23:59:59. Каких-то шесть месяцев, казалось бы, но он впервые видел, как человек вернулся к жизни.
Произошедшее поразило многих - это он понял, сидя в классе. Как только стало понятно, что с умершим-не-умершим парнем творится что-то странное - сразу вызвали скорую, учеников разогнали по кабинетам, но уроки приостановили. Почти все бурно обсуждали произошедшее, а Акааши сидел, пытаясь вспомнить, как нужно дышать, и смотрел на собственный ополовиненный счетчик, отмеряющий 5:29:23:12:38. Шесть месяцев. Сколько бы он ни моргал и ни тряс головой, цифры оставались прежними - год превратился в полгода. Это был его соулмейт. Его умерший соулмейт, забравший половину оставшейся им на двоих жизни. Его соулмейт, умерший за секунду до встречи. Сердце вырываться из груди никуда не собиралось, но вот тихий смешок с губ сорвался - девушки, что сидели рядом, молча окинули его осуждающими взглядами. Да что они знают о настоящей комедии. Сложил руки на столе, уткнувшись в них лицом, и сделал себе мысленную пометку проведать этого парня в больнице. У них осталось полгода. Нужно хотя бы имя его узнать.
Тридцать четыре года. Именно столько им должно было быть в момент смерти, и умереть они должны были как в сказках - в один день. Странно, конечно, что в сказках вообще есть понятие "счастливая смерть", но хорошо, что детей к реальности приучают с малолетства. Почему именно тридцать четыре - Акааши никогда не мог понять, но семнадцать, отведенные ему, и семнадцать, отведенные кому-то другому, сложить мог. Большинству людей тридцать четыре года отведено индивидуально, а то и больше, и вместе они могли прожить долгие десятилетия, так почему у них эти жалкие крохи разделились надвое? Сколько себя помнил - всегда ловил сочувствующие взгляды и причитания, а ободряющее "Ну, зато вам не придется терпеть друг друга в старости" совсем не считал ободряющим. Акааши лет с четырнадцати только и думал о том, что с радостью бы смотрел и на морщинистое старое лицо своего соулмейта, лишь бы вообще его найти за такой несправедливо короткий срок. Хотя все это не было важным: тридцать четыре года, сочувствующие взгляды, старость, морщины. 5:29:20:48:23. А ведь он даже имя того парня не узнал - из одноклассников того никто не знал, так этот идиот еще и лицом вниз свалился. Идиот. Сидел на подоконнике и, скорее всего, смотрел на последние секунды, а ведь мог просто отвести взгляд чуть левее и они бы оба жили еще долбанных семнадцать лет каждый. Хотя, Акааши сам мог поднять глаза и увидеть парня, наплевавшего на школьные правила - исход бы тоже был положительным. Тоже идиот. Вернувшегося учителя, отпустившего всех по домам, он спросить просто забыл.
***
У Акааши уже, кажется, выработалась аллергия на сочувствие, потому он чуть дернулся от той концентрации, что была во взгляде и голосе лечащего врача. Тот, похоже, не поленился запомнить отсчет подопечного. Интересно, будет совсем странно, если он спросит у него имя своего соулмейта? Он объяснил произошедшее родителям и те настояли, чтобы сын пережил стресс дома. Стресса у него не было, по крайней мере сам парень его признаков в себе не замечал, но отлежаться безнаказанно дома хотелось - вся эта ситуация здорово вымотала морально. Родители сами утрясли этот вопрос со школой, а школа, похоже, в стороне не осталась и связалась с родителями внезапно ожившего, пересказывая им полученную информацию. Тем же вечером Акааши позвонила женщина, представившаяся Бокуто Хоноо: она благодарила за то, что тот оказался рядом в нужную минуту и подарил их сыну шанс. Голос женщины не был явно рыдающим, но было понятно, что ей огромных трудов стоило держаться. В растерянности он снова забыл спросить имя, но вспомнил про больницу и местонахождение. Но теперь он хотя бы знал, что фамилия парня - Бокуто, и это помогло не выглядеть полным подозрительным идиотом перед медперсоналом. Его соулмейт, похоже, шел против системы. Или это слишком - делать такие выводы просто по странному цвету волос? Хотя Акааши никогда не относился предвзято к тем или иным людям, но, как любитель наблюдать со стороны, часто делал выводы о человеке, основываясь на собранных данных. Но цвета волос для полного портрета определенно было недостаточно. И только в больнице, сидя перед человеком, предназначенным ему, он понял одну простую вещь: они бракованные. Не было понятно, сыграло ли это на их стороне, или же против, но это также не было важным, потому что пятьдесят на пятьдесят - это уже лучше, чем стопроцентная смерть: Бокуто был на год старше. Они были соулмейтами, но их разделял год, который ополовинился, потому что Акааши встретил Бокуто, пускай и мертвым. Им либо чертовски повезло, что у него был этот самый год в запасе, и они, как дебилы, не свалились замертво в метре друг от друга, либо не повезло, что у Бокуто этого года не было. Смотря то на экран, показывающий какие-то данные, то на бледное лицо странного парня со странными волосами, челка которого почти полностью закрывала глаза, Акааши почему-то склонялся к первому варианту. Их таймеры шли секунда в секунду, отмеряя 5:27:16:56:17. Спустя два дня цифры перестали казаться страшными, потому что Акааши понимал, что, во-первых, они все-равно были неизбежными - все мы когда-нибудь умрем, и, во-вторых, теперь он видел, кому дал второй шанс, знал его фамилию, и даже в каком-то смысле радовался, что смог найти своего соулмейта, пусть все и встало с его появлением с ног на голову. — Э-хэ-эй! — ор, раздавшийся у самого уха, не просто выдернул из мыслей, но и чуть не отправил на соседнюю койку к пострадавшему. Обнаружил себя Акааши вцепившимся в телефон в оборонительной стойке, где-то в районе окна. Пустую комнату заливал громкий ухающий смех и восхищения схожестью ситуации со сценами из мультиков. Он буквально почувствовал, как каждый волосок на теле встал дыбом, когда источник звука так и не нашел. — Постой. Ты меня, что, слышишь?! Правда слышишь?! — Да ладно! А видишь?! Сколько пальцев? Судорожно пробегаясь взглядом по комнате, он пытался найти хоть кого-то, помимо бессознательного тела. — Не видишь, — удрученно отозвался голос, что-то пробубнил и смолк. Акааши стоял и не смел двинуться, скованный какими-то невидимыми цепями. Тишина, нарушаемая лишь звуками работающей аппаратуры и течением жизни в больнице, стояла минуту, две, три. В какой-то момент ему надоело ждать неизвестно чего и он сделал шаг к двери, решив, что стресс с ним все-таки случился и ему срочно нужно домой, как голос снова задумчиво пробурчал: — И не чувствуешь, значит. — Что? — тут он уже не выдержал и отпрыгнул в сторону, боясь представить, что должен был почувствовать. — Я встал рядом, потрогал твою руку, и ущипнул за нос. Машинально прихватил пальцами кончик носа, все еще настороженно осматривая комнату. Вообще, по-хорошему, ему бы свалить отсюда - так бы поступил любой адекватный человек на его месте, но интерес пополам с любопытством превзошли страх перед неизвестностью, тем более, похоже, непонятное громкое нечто не могло напрямую с ним взаимодействовать. — Я... Я вас слышу, — как-то настороженно-неуверенно начал Акааши. — Это я понял, спасибо, — как-то обиженно отозвалась пустота. Он сглотнул, сделал глубокий вдох-выдох и, выйдя, наконец, на прямой контакт с... кем-то, постарался успокоиться. Пустота терпеливо ожидала. — Что вам от меня нужно? — Я - Бокуто Котаро, и ты не представляешь, как я рад! — Бокуто? — А ты? — Акааши Кейджи, — осторожно ответил, в процессе оценивая нормальность происходящего. — Акааши! Очень рад встрече, Ака-аши! Ты из школы, да? Навестить пришел, да? Меня никто, кроме тебя, не слышал, а ведь столько народу тут уже побывало, я так паршиво себя чувствую, и не знаю, что мне делать-... Акааши тоже не знал. Стоял, как вкопанный, в середине палаты, смотрел стеклянными глазами перед собой и слушал нытье Бокуто. Которого, кстати, зовут Котаро, имя он все-таки узнал, хотя и от самого последнего человека, от которого ожидал, и не потому, что как в сопливой мелодраме: Бокуто очнулся, заслышав мольбы зареванного Акааши. Хотя тут еще даже спорный вопрос, что из этого было бы хуже. — Из школы, да. Навестить. Бокуто-сан, — нервно выдохнул, взглянув на дверь, — нам надо поговорить, но мне нужно уходить, вы можете... Отойти от тела? — Могу, конечно. Стой, я могу пойти с тобой?! — Нет, постойте... — Будешь друзьям рассказывать, что у тебя дом с привидениями! Это же так круто, Ака-аши! — Бокуто-сан, послушайте... В дверь постучали, отчего Акааши вздрогнул и замолчал. Он бросил еще один взгляд на бессознательное тело, внимательно рассмотрел лицо, пытаясь мысленно сложить голос и облик в одно целое, после чего вышел, слыша болтовню где-то рядом - Бокуто вышел следом. Кажется, Акааши тошнит. — Спасибо за все, — он слегка склонил голову в благодарном жесте перед врачом и, не запомнив ответа, быстрым шагом направился к выходу, вынужденный молча сносить чужие планы на собственные дом и жизнь.***
— Правда?! — Не кричите так, Бокуто-сан, — Акааши нервно дернулся и заозирался по сторонам. Все-таки говорить с кем-то в абсолютно пустой комнате, когда внизу родители, - странно и... Ну и как-то так себе. Все можно, конечно, свалить на телефонный разговор, но неприятное чувство легкого сумасшествия все равно осталось бы в воздухе. — Вот черт. Резкая смена настроения напрягла Акааши, хотя серьезность в сложившейся ситуации была куда более уместной, чем давешние беззаботность и веселость. — Как глупо вышло. Он кивнул в пустоту, стараясь хоть немного расслабиться. Трудно не видеть того, с кем говоришь, особенно если этот кто-то - незнакомый человек. Что он сейчас делает? Может ли он навредить? Стоит ли ждать опасности? Хотя Бокуто еще в больнице наэкспериментировался с этим и выяснил, что нет, даже если бы захотел что-то причинить - не смог бы. — Ох, черт, прости, Акааши, из-за меня и ты-... — Не стоит, — он мотнул головой, прикрыв глаза, — мы оба виноваты в случившемся. — Черт, я думал, что когда найду тебя - все станет прям так "вау"! Ну, то есть у меня и до этого все было здорово, но с соулмейтом перестаешь смотреть на цифры, я думал, и вообще начнется самая настоящая сказка! — Разве происходящее не так же далеко от реальности? — По-дурацки все как-то вышло, мне не нравится. Я тебя даже потрогать не могу. — Я все равно не люблю бесполезные прикосновения. — А бывают полезные? Акааши недовольно открыл глаза и нахмурился, пытаясь заставить работать размякший от насыщенности событий последних дней мозг. — Не нужных. Не люблю не нужных. — Все равно я тебя не понял. Завтра уже нужно в школу - его небольшие каникулы окончены. Это его последние полгода, почему он не может все бросить? Родители ведь предлагали это - потратить оставшееся время так, как хотелось бы. Все равно будущее для него закрыто. — Бокуто-сан, мне нужно заниматься, — прервал он какой-то монолог, который даже и не слушал, пустоты с пустотой. — Ты же на год младше меня, выходит? Круто, так я твой семпай! Может, я даже смогу тебе чем-то помочь? — Не думаю. Вы не могли бы меня оставить? — Что? Но ты же сказал, что я могу остаться-... — Нет, Бокуто-сан, я попросил вас пойти со мной, чтобы поговорить. — О чем?! Мы даже не поговорили толком! — Мы поговорили. Решать, что со всем этим делать, лучше в свободное время. Я навещу вас на днях. — Ты меня, что, выгоняешь? — Нет, я прошу вас дать мне побыть наедине. Не вы один здесь пострадавший, поставьте себя на мое место, — Акааши потер виски, чувствуя подступающую боль. — Ака-а-... От раздавшегося стука Бокуто, на этот раз, замолчал. — У тебя все в порядке? — обеспокоенно спросила мама, осторожно заглянувшая в комнату. — Да, извини за шум. Просто устал. — Может, останешься и завтра дома? Я уверена, тебя поймут. — Нет, все хорошо, — вышло резко и чуть взволнованно. — Не перенапрягайся только, хорошо? — дождавшись согласного кивка, она вышла, тихо притворив дверь. Акааши казалось, будто что-то выпило из него всю кровь в один миг: все тело одеревенело, стало каким-то невообразимо тяжелым и словно не своим, а усталость давила откуда-то из неподъемным грузом. В ушах стоял звон и тишина осталась незамеченной за ним, глаза отказывались видеть, а кожу щипало непонятным жаром. — Ты прав, — тело крупно вздрогнуло, когда чужой голос напомнил собой все происходящее. — Ладно, я пойду, Акааши! Буду тебя ждать! Пока!***
Акааши не пришел "на днях", и даже "на неделе". Шел тринадцатый день с тех пор, как он последний раз говорил в никуда. Он исправно ходил в школу и успел возненавидеть выходные и любое свободное время - почему-то в эти моменты полной незанятости мозг начинал сгущать краски. Вопросом "Что делать?" он больше не задавался - он в любом случае остался бы без ответа, идти к Бокуто и пытаться найти решение для безвыходной ситуации - тоже пустая трата времени. Учеба, тренировки, чтение, фильмы, сериалы, общение, планы - все это в один миг обесценилось. Первые дни были самыми безболезненными, как ему казалось, потому что, ну, подумаешь, полгода. Год - это немногим больше, и все уже решено, чтобы так переживать. Однако, стоило ему представить, что он откажется от школы и останется один на один со всем этим в своей комнате - внутри буйствовал страх, сворачивая все внутренности в один тугой узел. Этот привычный жизненный темп все-таки успокаивал, создавая впечатление, что все в порядке. Но он же и подвел к той черте, когда ревешь от безысходности, пока никто не видит, и сблевываешь все съеденное, не в силах переварить. Все смотрели так, как на умирающего - отношение окружающих стало приторным и таким же мягким, как стекловата - ощущения, по крайней мере, вызывало те же. Что же будет с его родителями? Каково им сейчас? Он сам себе казался отвратительным, а эти чертовы цифры лишь подливали масла. И, как-то так вышло, что на тринадцатый - этот самый - день он вспомнил про человека, чья ситуация поразительно схожа с его собственной, про человека, что стоял на другом ее конце и ждал, чтобы что-то с ней сделать. Это утро встретило его полным нежеланием идти куда-то, но трезвостью в голове, почти что прежней. Можно ли сказать, что Бокуто было... Хуже? "Поставьте себя на мое место". Акааши, вставая с кровати, сморщился, понимая весь ужас сказанного. Зачем он вообще это сказал, тем более Бокуто? Хотелось на месте удавиться, и смутная мысль о том, что так он навредит и другому, вдруг обернулась четким пониманием - Бокуто от него зависит. Что могло быть хуже в паршивой ситуации, которую под смутным контролем держишь даже и не ты? И вот он, Акааши, озадачивший себя с самого пробуждения и пристыдивший сам себя за несвойственное поведение, стоит в палате, ни на йоту не изменившейся с прошлого раза. Бокуто не носили ненужных цветов или фруктов, ему не нужно было много одежды или каких-то личных вещей. Голос не вязался с тем человеком, что лежал в скупом окружении палатных стен. — Бокуто-сан? Говорить с пустотой Акааши так и не привык, потому сделать голос непринужденным стоило усилий. — Привет, Акааши. Но пустота в очередной раз ответила. — Простите, что долго не было, я... "Был занят"? "Занимался самобичеванием", "Совершенно про вас забыл", "Трус"? — Все в порядке, ты же говорил, что тебе нужно время. Взгляд при слове "время" сразу опустился на чужую левую руку, но кто-то повернул ее так, чтобы скрыть таймер. — Я сначала пошел домой, — голос Бокуто сделался задумчивым. — Если честно, то я немного поторчал у тебя дома, но, понаблюдав как за тебя переживают родные, заволновался и пошел к себе. Хотя, знаешь, я даже не уверен, хожу ли я! Это так странно на самом деле, и описать трудно, но как только я задумываюсь о том, как я передвигаюсь, то это становится обычным! Ну, знаешь, как ходишь ты или еще кто. Но когда я об этом вообще не думаю - то все происходит как-то странно и в разы быстрее. — Звучит любопытно, — пытался представить то, что описывал Бокуто, про себя радуясь, что тот не встретил его обиженным, хотя имел все права. — А дома... Дома мне стало совсем плохо и я очень быстро ушел. Я такой ужасный человек, Акааши. — С чего вы так решили? — Из-за меня стольким людям сейчас плохо, которых я бы вообще никогда не хотел делать несчастными! А я делаю! — Несчастными их делаете не вы, а то, что случилось с вами. Думаю, они рады, что у вас еще есть шанс. — Меня, наверное, ненавидят твои родители: забрал столько времени и все просто так. — Нет, — Акааши нахмурился, — чтобы вы знали, Бокуто-сан, моя мама даже общается с вашей. — Да?! Однако, он умолчал, что та изначально пришла с извинениями. Ну, зато этот призрак - точно тот самый призрак-Бокуто, потому что слишком уж прослеживается это "что-то родственное". — И я забрал твое время. Всегда думал, что найти соулмейта - это "жить долго и счастливо", а не "умереть в один день". — Одно без другого не бывает. В нашем случае тоже. — Что? Не пустота - Бокуто. — У нас еще есть время, все еще впереди. Не думайте об этом так, словно вы забрали - это я поделился. Теперь давайте что-нибудь с ним сделаем? — А, эм, то есть, э-э... Что-нибудь хорошее? — Что-нибудь хорошее, — устало улыбнулся чужой настороженной недоверчивости. 5:14:13:19:48 Так началось "совместное проживание" Бокуто и Акааши, о котором не знал никто, кроме них самих. Бокуто был везде: в школе, на тренировках, в поездах, на улице, в комнате и даже в душе. Лишенный любой другой связи с реальностью, он мог достучаться только голосом, чем, похоже, старался компенсировать все недостающее. Если сначала такая концентрация постороннего человека нервировала, то уже спустя примерно полторы недели Акааши начал медленно прикипать к шумному соседу. Тот много и странно говорил - он словно никак не мог определиться, что чувствует, - ему нравилось мясо и тупые комедии, которые Акааши периодически был вынужден смотреть вместе с ним, он тоже играл в волейбол и, судя по-всему, был не менее на нем двинут, еще он любил сов, жидкую карамель и Боба Марли - все это лишь малая часть из того, что пришлось узнать. И, даже если изначально Акааши думал лишь о том, как же это все утомительно, сейчас подмечал новые детали характера все с большим интересом. Несмотря на протесты и просьбы, он исправно навещал тело, вместе с Бокуто же, потому что в одиночестве тот категорически отказывался оставаться. Оно, бездушное, словно сжималось на глазах, а ведь прошел всего лишь первый месяц: кожа побледнела и кажется, что истончилась, лицо осунулось, под глазами пролегли серые тени, да и сам парень весь будто сдулся. Бокуто смотреть на себя не любил и постоянно ворчал, когда Акааши намеревался в больницу, но тому это было нужно - это было необходимостью. Они много разговаривали, были откровенными друг с другом, делились страхами и переживаниями, потому что были единственными, способными все понять. Еще они играли в слова, Бокуто иногда доставал для Акааши ответы для всяких тестов, хотя тот уверял его, что ему ни к чему, смотрели фильмы, выбирая тот, что хочет победитель, удачно загадавший сторону подбрасываемой монетки. Акааши было важным видеть Бокуто, пусть в таком состоянии, чтобы напоминать себе, что все происходящее - не плод его воображения. С Бокуто здорово - это он признал к концу второй совместной недели. — Не ворчите, — тихо выдохнул в шарф, осматриваясь по сторонам. Выдался слишком прохладный для мая день, но Акааши, аргументируя свободным временем, снова навестил тело, хотя последний предсказуемо не был этим доволен. Оживленные улицы сковывали, а прикладывать к уху телефон, чтобы спокойно говорить, желания не было - слишком холодно. Да и все, что сейчас говорил Бокуто, было пропитано недовольством, отчего Акааши, вылавливая через гул толпы очередную реплику, лишь понуро смотрел перед собой, игнорируя внешние раздражители. От вдруг раздавшегося вопля он вздрогнул и, остановившись, завертел головой, осматривая происходящее и снующих туда-сюда людей. Голос Бокуто что-то быстро и громко тараторил, переливаясь с вопрошающих возгласов на восклицания, но звучал словно отдаленно, вплетаясь в общий шум, из-за чего все слова были абсолютно неразборчивы. — Бокуто-сан? — осторожно позвал, нервно натягивая шарф повыше, скрывая губы. За последние совместно прожитые дни Акааши, с горем пополам, начал привыкать к невидимости собеседника, больше не ища глазами и почти не злясь на оклики в самые неожиданные и неподходящие моменты, да даже смущаться постоянного трепа и комментариев при принятии ванны или переодевании перестал, но сейчас эта проблема стала более явной: найти Бокуто по голосу на суматошной улице, конечно, можно, но выглядеть он при этом будет странно. — Ака-аши! Машинально повернул голову в сторону, откуда раздался еще более громкий вопль, натыкаясь взглядом на сгорбленную фигуру незнакомого парня, сидящего на ступеньках перед непонятно куда ведущей железной дверью. Тот, нахмурившись, смотрел себе под ноги, спрятав руки в карманы красной спортивной куртки. — Акааши! — Не кричите мне на ухо. И не отходите так далеко - искать не буду и просто уйду без вас. — Не сердись! Просто - видишь его?! Видишь?! — Акааши представил, как взбудораженный Бокуто тычет куда-то пальцем на каждом выкрике. — Это Куроо - мой друг, мой бро! Я его словно вечность не видел! — Несколько недель, наверное, — кивает, соглашаясь и осматривая этого самого Куроо. — С ним что-то не так, — серьезно отозвался Бокуто. — Думаю, его можно понять? — А вдруг случилось что-то еще? Я, как его увидел, сразу начал рассказывать про все случившееся, даже забыл, что он меня не слышит, представляешь? А потом увидел, как он смотрит. Мне это не нравится. — Что вы от меня хотите, Бокуто-сан? — нахмурился, уже догадываясь. — Дай мне поговорить с ним? — воскликнул тот, Акааши же боролся с желанием стукнуть себя по лбу. — Как вы себе это представляете? Я не буду делать из себя идиота. — Ну Ака-аши, вдруг ему нужна помощь? Какой из меня тогда друг?! — У вас уважительные причины. — Чего тебе? Акааши, в который уже за день раз, вздрогнул, тут же более осмысленно всматриваясь в Куроо, на которого, похоже, все это время и смотрел. Только тот теперь смотрел недовольным взглядом в ответ. — Извините, — двинувшись дальше, старался игнорировать чужое нытье. — Ну Ака-аши, тогда сам с ним поговори! Он классный парень, правда, и он будет рад поговорить, я уверен! Ну не будь ты сволочью, Акааши, я же знаю, что ты не такой! — Значит плохо знаете. — Ну Ака-аши! Он представлял, как Бокуто скачет вокруг, как его лицо меняется с сердитого на обеспокоенное или расстроенное, - ориентировался на голос и звук. Ноги сами собой остановились, и Акааши, тяжело вздохнув и прикрыв глаза, вцепился пальцами в челку, чуть оттягивая, перевел задумчивый взгляд на профиль очень неприветливо выглядевшего парня, обернувшись. Бокуто продолжал сыпать аргументами и убеждениями где-то рядом. — Бокуто-сан, если это ваш друг, то вы должны его понять: близкий человек в сложной ситуации, — попытался вразумить он. — И тут приходит посторонний, с личными вопросами и советами, объясняясь тем, что его попросил призрак. — Но это же правда. — Иногда правда... Об этом знаю я, об этом знаете вы, но не этот парень. Вам не кажется, что это будет похоже на издевку? — Его зовут Куроо, — напомнил, — и он, кстати, тоже играет в волейбол! Акааши прикусил нижнюю губу, все еще рассматривая исподтишка, пока Бокуто продолжал гнуть свою линию. Тот и правда выглядел как кто-то, нуждающийся в чем-то, но Акааши не был уверен, как тот отреагирует на всю эту ситуацию. Точнее он как раз-таки был почти уверен, что ему врежут. — Вы мне будете должны, — согласившись, почувствовал какое-то облегчение, думая, что можно раз в жизни побыть идиотом перед незнакомцем. Бокуто удивленно молчал лишь первую секунду, после чего зашелся в победном кличе и снова начал бесноваться где-то вокруг. — Опять ты. — Здравствуйте. Эм, — Акааши на мгновение растерялся, подбирая слова, — с вами все в порядке? Куроо поднял на него недовольный взгляд, поражаясь, сколько же сегодня участливых добрячков на улицах развелось. — Со мной - в полном. На этом все? "Ну и что дальше?" — мысленно обратился Акааши к Бокуто, уже проклиная себя за мягкотелость. — Скажи, что был на последнем тренировочном между Фукуродани и Некома, и что Куроо классно смотрелся! — Я видел последний тренировочный матч Фукуродани и Некома, — лицо Куроо стало чуть удивленным, — вы хорошо играли. — О, — выдохнул он, снова смотря под ноги. — Да, было классно. — Черт, я думал, это поднимет ему настроение. "Если бы все было так просто," — про себя ответил ему Акааши. — Здорово было, — вдруг снова отозвался Куроо, — очень. Ты откуда? — Фукуродани. — Увлекаешься волейболом? Значит, знаешь все. — Да. — Это мой друг, — устало выдохнул, вдруг теряя всю суровость. — И я, кажется, всех уже достал своим нытьем, вот и страдаю тут один, — ухмыльнулся. — Бро... — Не думаю, что это так, — придирчиво оглядев ступеньки, Акааши присел рядом, не завидев протеста от Куроо. — За вас, скорее всего, все переживают не меньше, и все понимают. — Это точно. Потому и решил никому пока не попадаться на глаза. — Бокуто-сан и мой друг тоже, — Куроо вскинулся и чуть удивленно посмотрел. — Ему выпал шанс - я стараюсь так смотреть на случившееся. — Ты не похож на оптимиста. — Я стараюсь быть реалистом. — Как зовут? — Акааши Кейджи. Тот задумчиво свел брови, оглядев нового знакомого с ног до головы. — Он ни разу не говорил о тебе, хотя обычно обо всем трещит не затыкаясь. — Я первогодка. — О, — понятливо кивнул. — Куроо Тетсуро. Акааши пожал вынутую из кармана для рукопожатия руку. Они поговорили еще какое-то время, но скорый вечер вынудил разойтись по домам, готовиться к школьным будням, однако парни обменялись почтами. Куроо, как и говорил Бокуто, оказался хорошим парнем, несмотря на отталкивающую внешность - с такими обычно советуют не связываться, - но со временем Акааши и сам в этом убедился. Они не часто общались, в основном тот писал тогда, когда снова начинал хандрить: изредка они обсуждали Бокуто, но в основном говорили на абсолютно отвлеченные темы, вроде прочитанных книг или обсуждали игру актеров новых сериалов - чаще всего Акааши писал именно мнение Бокуто, чтобы тот мог насладиться, пусть и непрямым, но общением с еще одним человеком. Также он уже успел привыкнуть и к матери парня, что достаточно часто бывала в их доме, но то, к чему привыкнуть нельзя - это постоянные разговоры Бокуто с ней, совершенно односторонние. Он не просил прощения, рыдая, и не пытался жалостно докричаться до нее, нет, он просто рассказывал о всяких мелочах и смущающих казусах, что случались с Акааши за прошедшее время, в своем обычае смеясь и постоянно восклицая, но именно это и силило где-то внутри уже давно проросшее угнетающее чувство. Цифры плясали перед глазами, утекая в никуда: 4:28:17:37:09, 4:19:13:56:34, 4:06:07:42:28. Просто цифры, потому что, стоило принять все, как данность, - стало в разы легче дышать и воспринимать реальность. Акааши был не один "самый несчастный", как глупо полагал в первые недели, их - вместе с Бокуто - было даже не двое, и не трое, и не четверо, и, он мог теперь с уверенностью сказать, что даже и не десять человек испытывают нечто схожее сейчас. Цифры у всех разные - это да, но происходящее - оно общее. Потом Куроо как-то позвал "покидать мяч", на что Бокуто почти велел соглашаться, и в итоге Акааши познакомился с еще одним человеком, что попадал под "общую ситуацию" - Кенмой. От: zy6astaya_kakashka@mail.ru не думал в волейбольный клуб? — Что там? — Куроо-сан, спрашивает про волейбольный клуб. — Так ты же уже? — Я не говорил ему об этом. — Почему? Это, что, какая-то большая тайна? — Ну, — ответив, отложил телефон, — думаю, я расскажу ему обо всем, позже. Если бы я попал в клуб раньше, то этой ситуации бы не было, но я вступил туда уже после произошедшего, что означает, что я никак не мог быть знаком с вами. Куроо-сан - умный человек, у него могут появиться вопросы, на которые я пока не готов отвечать. — Охо-о, ты тоже такой умный, Акааши, — слишком благоговейно произнесенные слова вызвали смущение, отчего уголки губ дрогнули. — Скорее внимательный. Или осторожный. — И умный. Включи следующую серию? Таймеры Куроо и Кенмы отсчитывают секунда в секунду, показывая 43:07:22:15:49:14 - это Акааши замечает в какой-то из теплых последних дней июля, когда куртки - это что-то лишнее. Первый семестр подошел к концу, впереди - долгожданные многими месяцы отдыха, и даже Акааши порадовался им, больше не загоняемый в угол собственными страхами и временными рамками. Свой отсчет он тщательно скрывал, вынужденный надевать совсем неудачную для игр и погоды одежду, над чем часто насмехался Куроо, но, опять же, обязательно появились бы вопросы, на которые пока отвечать не хотелось. Много свободного времени - много поводов для встреч. Иногда он задавался вопросом "Как бы они отреагировали, если им сказать, что их на самом деле четверо?", но быстро отбрасывал эту мысль, слушая восторженные вопли Бокуто после просмотра нового странного боевика, в которых сам Акааши так и не мог найти ничего, кроме зрелищности. Еще он научился отвечать Бокуто, печатая ответы в черновиках сообщений, чтобы не выглядеть окончательным чудаком. Хотя, если честно, что-то ему подсказывало, что Куроо с Кенмой не удивились бы, бубни он что-то себе под нос - он все-таки "друг" Бокуто. Иногда, правда, схема не срабатывала - неусидчивый парень мог слишком увлечься своими односторонними россказнями и забыть про систему сообщений. Тело Бокуто продолжало неотвратимо меняться: в нем все труднее угадывался кто-то, кто мог бы иметь такие манеру речи и голос. Акааши больше не нужен был зрительный образ, не нужно было физическое подтверждение всего происходящего, но он продолжал приходить и смотреть, терзая и себя, и самого Бокуто, который перестал взрываться негодованием каждый раз. Теперь же он становился подозрительно молчаливым, но Акааши готов был сказать, что знает причину. Все свободное от встреч с - теперь уже и своими - друзьями и прочих дел время он посвящал либо Бокуто, либо интернету, когда того удавалось чем-то отвлечь. Он много читал про состояние комы, причины, последствия, искал информацию про очнувшихся и о том, что послужило этому. Он сидел на разных форумах и нашел много историй от разных людей, которых "преследовали призраки" так или иначе умерших соулмейтов, но те в основном рассказывали про жуткие проявления чего-то потустороннего и непонятного в их жизни, но были и очень даже схожие с его случаем. Правда, никаких полезных советов или указаний он не нашел, но это было ожидаемо - было бы чудом, будь все иначе. Запросы вроде "как увидеть призрака" тоже не редко имели место быть - он мог бы, конечно, попросить фотографии у семьи Бокуто, но отчего-то хотелось хотя бы попытаться - это будет отражать самого настоящего на данный момент Бокуто. Перепробовав кучу разных методов: от зеркал, погруженных в воду, до самых качественных снимков - за услуги фотографа приходилось платить, - удалось найти то, что дало результат - это оказался старенький полароид, купленный в комиссионном магазине. Фотография, все еще отдающая резким сильным запахом, давала разглядеть еле заметные очертания человека, сидящего на кровати. Если бы Акааши столько раз не вглядывался в чужое лицо, то вряд ли бы узнал в нечетком изображении, но вот он, сидит и, похоже, улыбается. Хотя сейчас он восхищенно визжит где-то рядом, что-то бормоча, но Акааши не слушает - внимательно смотрит и изучает. На голове у Бокуто что-то невообразимое и непостижимое уму, но, похоже, это все-таки волосы, на самом нем, судя по все же различимой цветовой гамме, выездная волейбольная форма Фукуродани. Снимок казался абсолютным кошмаром, но он был особенным - на нем отражалось настоящее, то, что сейчас было скрыто от глаз. Отсчет стремится к концу, вдруг вспомнил Акааши, и перевел взгляд на запястье руки, в которой держал снимок. 2:04:11:46:51 Август протекал также насыщенно, полный новых впечатлений. Акааши не был уверен, что проводил бы столько времени с Куроо, не нуждайся в этом Бокуто, но Кенма спасал ситуацию - он относился к тому типу людей, с которыми ему было привычней. Это не значит, что Куроо ужасен или что-то вроде того, просто он из таких - как и Бокуто, - от которых нужен отдых - их слишком много. Однако самого Бокуто ему, почему-то, теперь уже было мало. Отсчет стремился к концу, и желание продлить счастливые моменты силилось, вытесняя все прочие. Но все рано или поздно завершается, иногда даже раньше, чем ты того ждешь. — О, — уже привычно удивился Куроо, взглянув на вошедшего. — Привет. Не думал, что так рано кто-то заявится. Акааши спокойно поздоровался, напряженный от неожиданной встречи - до этого ему везло ни с кем не сталкиваться при посещении. Где-то рядом воскликнул Бокуто, завидев своего друга, даже, кажется, обрадовавшись. — Я тоже обычно прихожу пораньше. Не так часто, правда. — Ясно. Он прошел к окну, обойдя сидящего у тела, облокотившись о стену возле. Местоположение Бокуто определить Акааши не мог - тот опять сделался уже привычно - в этих стенах - молчаливым. — Я пытаюсь смотреть на все, как ты сказал. У меня даже получалось, правда. Я стараюсь вести себя так, чтобы родители, Кенма и все остальные не беспокоились, стараюсь не подвести ребят из команды, но, — он чуть склонился, правой рукой взъерошив волосы на затылке, — это трудно. На самом деле трудно. Никогда не думал, что окажусь такой размазней. — Я понимаю, — кивнул Акааши, — время утекает сквозь пальцы, но я все еще жду чего-то. Сам, правда, не знаю, чего именно. — Черт, думал, что умру, когда его отсчет превратился в 23:59 - этот идиот прислал мне фото с сообщением "я труп" и тупым смайликом. Я сразу же приехал в Фукуродани, но на территорию меня не пустили до конца занятий. Чуть раньше времени его не прикончил за такие выходки, но потом мы занимались разной фигней - даже велик угнали, представляешь? Где-то со стороны раздался то ли смущенный, то ли одобрительный писк. — А потом он свалил в школу, пока я спал - мы ведь не хотели спать, но вырубились, - и не брал трубку все оставшееся время. Почему-то в тот момент казалось, что если говорить с ним - ничего не случится. А ведь я хотел поговорить, сейчас только даже не вспомню, о чем именно - накричать, наверное. В тот раз мне было трудно, но я помню, как часы перевалили за 9:37, и меня словно отпустило. Как будто... Не важно, в общем, но я смирился - это же норма. А потом это, — Куроо дотронулся пальцами до запястья друга. — Это так трудно, хотя мне, казалось бы, пора уже окончательно смириться? — Думаете, что это зря? — Акааши чуть кивнул в сторону тела. — Нет, — сразу же ответил. — Конечно, нет. Просто... Боже, неужели я кажусь тебе настолько эгоистичным? — усмехнулся. — Нет, — мотнул головой, — я спросил больше для самого себя. — Это так несправедливо, да, — без вопросительных нот произнес Куроо, переворачивая руку друга так, чтобы было видно таймер. — И остается только надеяться, что этот пробивной парень и здесь что-то выкинет. — Куроо-сан, — серьезный тон выдернул из задумчивости, привлекая внимание, — я могу рассказать вам... Это покажется странным, но, может, вам станет легче. Он смотрел удивленно первые минуты, потом его взгляд сменился на подозрительный. Акааши прекрасно понимал, что вся эта затея вряд ли кончится хорошо, потому готовил себя ко всем возможным вариантам. Его дослушали молча, после сверля абсолютно не читаемым взглядом какое-то время. Куроо выглядел так, словно собирался занять соседнюю палату. Бокуто в разговор не встревал, но Акааши был уверен, что тот где-то рядом - стоит ли просить у него помощи? Или поддержки? И, главное, убедит ли это Куроо? Тот же медленно перевел взгляд на тело друга, сжал его ладонь в своей на долгие секунды, после чего встал и взглянул на Акааши глазами полностью выжатого человека: — Это очень плохая шутка, Акааши. 1:16:20:00:37 — Может, попытаетесь залезть в свое тело? Они вернулись домой некоторое время назад. После последних слов Куроо никто не произнес ни звука, и это только больше давило. Почему он чувствовал себя последним предателем? — А вдруг не получится и я там застряну? — ужаснулся Бокуто. И, впервые за долгое время, логика в его словах была. И причина для опасений тоже была веской. Акааши перевернулся на живот, подтянул к себе подушку, и вытащил из ящика фотографию. — Я бы хотел посмотреть на живого тебя, не через снимок, — опустив официоз, выдохнул он, огладив большим пальцем изображение бледных человеческих очертаний. — С этой твоей странной прической. — Эй, у меня классная прическа! — гордо возразил. — Но я бы тоже хотел поцеловать тебя так, чтобы ты почувствовал. Повисла неловкая тишина. Бокуто, похоже, старался делать вид, что его здесь нет, а Акааши пытался представить, как тот сейчас выглядит, случайно сболтнувший лишнего - и случайно ли? Однако он отметил, что его почему-то совершенно не возмущает сам факт несанкционированных поцелуев с Бокуто. — Ты целовал меня, не предупреждая? — Но ты же все равно ничего не чувствуешь! — Чувствую, Бокуто-сан. Я испытываю много разных чувств, но твоих касаний я не ощущаю, да. — Ака-аши, я тоже чувствую много всякого. И тоже не ощущаю тебя ни капли, если честно. На сегодня хватало паршивых событий, и Акааши, чуть сжав снимок в пальцах, спрятал лицо в подушке. — Что мне сделать, Акааши? — он беспокоился - это чувствовалось кожей, как ни странно. — Если скажешь, то я прямо сейчас пойду и заберусь в свое тело! — Нет, — теперь настала его очередь беспокоиться - резко поднялся и сел на кровати. — Не сейчас, Бокуто-сан, хорошо? — Хорошо. Тебе лучше? Мне хватает того, что Куроо сейчас никакой, если еще и ты туда же собрался - я точно умру. На последних словах Акааши дернулся, нащупав где-то внутри себя ком беспокойства, что мирно спал некоторое время. — Поцелуйте еще раз. Сейчас. И Бокуто поцеловал. Наверное. Затея с "иди и залезь в свое тело" казалось все менее привлекательной изо дня в день, из-за чего откладывалась на завтра, и завтра, и завтра. Акааши часто просил, когда становилось необходимым, поцелуи или касания, объятия, силясь уловить хоть какое-то изменение, хотя бы мимолетное, совсем легкое, но не было ничего. У Бокуто же все опять было не как у людей: он мог касаться - упираться в тело, как он объяснил, - но не мог почувствовать ничего, словно натыкаясь на какой-то твердый воздух. До школы оставались считанные дни, свободное время снова отягощало, но теперь уже обоих, нависая над парнями срочным принятием серьезного решения. Но решать ничего не хотелось, не хотелось быть взрослыми, хотелось побыть подростками до самых последних своих дней, соответствуя возрасту: касаться друг друга везде, где можно и нельзя, целоваться и заниматься всякими неприличностями друг с другом. Ну, или пытаться все это делать, как в их случае. Бокуто не просто был недосягаем для глаз и тела, он еще и возбуждаться, как выяснилось, просто не мог, но часто подбивал всяческими предлогами Акааши подрочить, а когда он своего все-таки добился - от переизбытка эмоций вместо связных слов мог выдавить из себя только "уху" и "охо", что до бешенства смутило самого Акааши, страдавшего из-за навязавшегося соседа воздержанием от рукоблудия. А потом пришел Куроо, принося вместе с собой прохладу последних летних вечеров. — Привет, — во взгляде его плескалась странная смесь из недоверия и раскаяния. — Дома есть кто? — Добрый вечер, Куроо-сан, — Акааши кивнул в знак приветствия и, отстранившись, пропустил в дом. — Родители. Если хотели о чем-то поговорить - лучше пройти в комнату. Куроо разулся и прошел следом, поздоровавшись с матерью друга, которая выглянула посмотреть на позднего гостя. — В общем, — сразу начал он, чуть отойдя от только что закрытой за спиной двери, — Кенма убедил меня, что все может быть. Сказал, что в какой-то игре встречал человека, который говорил о чем-то похожем, да и, ну, ты правда знал очень много вещей о наших с ним интересах и все такое. Я сначала думал, что это странно, но потом решил, что это Бокуто тебе все растрепал. — По сути, это он и растрепал, — осторожно напомнил Акааши, на что Куроо чуть закатил глаза, недовольно скривившись. — Это все очень странно. Если ты врешь - я тебя ударю, честно. Так он, что, — он сделал неопределенный жест рукой и чуть забавно выгнул бровь, — здесь? — Я его не вижу, но в данный момент он кричит... В общем, говорит с вами. — Что кричит? — "Какой же ты засранец, какой ты тугодум," — дословно процитировал Акааши, вылавливая из визга Бокуто более ли менее связные фразы. — О, — лицо Куроо вдруг расслабилось, — это на него похоже. И, хэй, хватит меня оскорблять! Я же здесь, — он всплеснул руками, осматривая комнату. — Теперь он ноет о том, как по вам скучал, — Акааши смутился, радуясь, что тот не слышит весь остальной бред, что сейчас возбужденно несет Бокуто. — А по-моему ты что-то недоговариваешь, — хитро ухмыльнулся Куроо, но споткнулся о недовольный взгляд. — Ладно. Черт, это все правда очень странно, мне все-таки надо еще немного времени, чтобы к этому привыкнуть. — Я понимаю, насколько все это дико звучит и выглядит-... — Но я пришел сказать, что не хочу ничего между нами рушить. Кенма сказал просто написать тебе и не шарахаться по городу ночью, но я решил, что лучше будет сделать это лично. В общем, Акааши, — Куроо протянул руку, — все в порядке? — Конечно, Куроо-сан. Мелькнувшая было улыбка быстро исчезла с лица, а сам Акааши нахмурился, прикрыв глаза. — Не кричите мне в ухо. Бокуто-сан требует передать вам кучу нелестных слов, но, я надеюсь, вы сами примерно догадываетесь, каких, потому что я не хочу это озвучивать. — Могу представить, — ухмыльнулся. — Как ты его только двадцать четыре часа семь дней в неделю терпишь - с ума сойти можно. — Если честно, то мне иногда кажется, что я уже. Как только Акааши отнял свою ладонь из завершившегося рукопожатия, Куроо резко схватил его левую руку, второй задрав рукав, открывая внутреннюю сторону запястья, и, хотя тот и среагировал быстро, ошалелым взглядом уставился на нахмурившегося парня. — Твою мать. Вечер несколько затянулся, потому что Куроо, отказываясь слушать оправдания и доводы, сокрушался по поводу "своих долбанутых друзей, которые никогда ничего не рассказывают", но Акааши не собирался выгонять его в том состоянии, в котором тот пребывал, объясняясь перед матерью, явно обеспокоенной и не слишком довольной новым подозрительным знакомым своего сына, заявившимся под самую ночь. Но плюсы от всего происходящего явно были - Куроо с гораздо большим рвением теперь верил во все то, что пытались до него донести - Акааши даже смог устроить небольшой диалог между друзьями, которые, определенно, оказались одного поля ягодами, но не вынес таких издевательств над собой слишком долго, чувствуя себя "не так" каждый раз, вынужденный произносить слово "бро". Тоскующий Куроо быстро сменил гнев на милость, пусть и оставался в подвешенном состоянии, а Бокуто ныл где-то на периферии. Когда же Акааши, вдруг вспомнив про фото, продемонстрировал его Куроо, тот окончательно отбросил все последние сомнения, явно распознав в размытых очертаниях близкого человека. — Мы хотим попробовать вернуть Бокуто-сана в его тело, но боимся, что... Все пройдет не так гладко, как хотелось бы. Куроо обернулся к нему, глядя странно блестящими глазами - и это при том, что слезы он все-таки сдержал. — А? — Я говорю, что мы хотим вернуть Бокуто-сана в тело, но мы не уверены, стоит ли. — О. Почему нет? Есть, что терять? — утерев глаза пальцами, прокряхтел. — Есть. Если что-то пойдет не так - неизвестно, что случится с ним. Куроо смотрел то на него, то на Бокуто, лыбящегося со снимка. — Сложно, конечно, но, знаешь, раз вы об этом задумались - вам недостаточно того, что есть сейчас. Глупо звучит, кому бы было. Черт. — Но это лучше, чем ничего. Если же не получится, то-... — Я понял. Эм, — тяжело вздохнул, — извини, что говорю так, ладно? Но у вас остался один месяц. Черт. В общем, я бы попробовал. Акааши скосил взгляд на руку, которой упирался в кровать. 31:08:43:17.***
Чудес не бывает. Не бывает чудес. Акааши не понимал, где ему искать спасения - ничто больше не создавало иллюзию нормальности. Трудно сказать, потерялся ли смысл у всего происходящего окончательно - он продолжал посещать занятия, посещать тренировки, посещать Бокуто. Один. Потому что Бокуто, похоже, не справился? В памяти все еще свежи воспоминания о том, как на зов ответили тишиной впервые. Сколько бы он потом ни звал - ответ был тем же. Нет, не хотелось истошно вопить чье-то имя - Акааши этого и не делал, - не хотелось рыдать, сидя у бессознательного тела, но и верить во все происходящее не хотелось - хотелось только в прошлое. Паршиво от мыслей, что всему виной один упущенный взгляд - одно мгновение. Хотелось оторвать собственную руку и больше не видеть эти цифры. Что это за издевательство? Почему все работает именно так? Это страшно - видеть. Как можно быть счастливым при таких обстоятельствах? Он уронил раскрытый учебник на лицо, который читал некоторое время, но вообще не вникал в строчки. Читать лежа - это неудобно, и руки устают. Почему он настолько эгоистичен, что даже сейчас не может выкинуть из головы мысли о неизбежном? В этом и есть люди? Зато он понимает Куроо, который пытался хандрить в одиночку, никого не задевая, потому что сам Акааши задевает всех. Казалось, что все беспокойство должно вращаться вокруг Бокуто, с которым вообще неизвестно, что произошло и происходит, но он оставляет крохи и себе. Куроо действительно замечательный друг, хотя явно немного придурок - пытается вытащить Акааши. Кенма тоже не отстает. Наверное, именно благодаря ним он все еще и не кинулся к телу Бокуто, желая провести рядом как можно больше времени? Хотя это звучит настолько приторно, что даже сейчас его передернуло. От: zy6astaya_kakashka@mail.ru пропускаешь лагерь? Его забота достает даже на расстоянии. Акааши даже рад, что смог найти таких людей, пусть и таким отвратительным способом. Кому: zy6astaya_kakashka@mail.ru Вдруг произойдут какие-то изменения. От: zy6astaya_kakashka@mail.ru ну да я так и думал. все в порядке, ок. Он и не врал - действительно надеялся, что случится хоть что-то. Даже если им достанется всего один день - это будет потрясающе. Или хотя бы час. Можно было бы сказать минута - для драмы, но, эй, этого точно мало. Что можно успеть за чертову минуту? Из мыслей вырвал сигнал еще одного уведомления: От: zy6astaya_kakashka@mail.ru вы такие сволочи. я сначала буквально видел это с ним, теперь еще и с тобой От: zy6astaya_kakashka@mail.ru и я не знаю, зачем я это сказал, но не считай меня эгоистом Губы чуть дернулись при мысли, что можно считать такие слова эгоистичными. Сейчас Акааши прекрасно понимал, что далеко не ему одному тяжело: помимо людей, которые страдали вокруг Бокуто, теперь страдают и его собственные люди - родители, например. Некоторые одноклассники. Одна девушка даже призналась ему в любви, разревелась - это было не раздражающе и не противно. Это был, в каком-то смысле, смелый поступок. Вот и Куроо пытался быть смелым и сильным, но со своим волнением справиться, похоже, не мог. Чудеса опаздывают. Когда дней оставалось ровно столько, сколько пальцев имеется у человека, прилетела взволнованная Бокуто-сан и начала что-то возбужденно тораторить, из чего ошарашенный Акааши, выловив слово "улучшения", просто чисто физически не смог усвоить больше ни слова. 15:23:59:59 Тело Бокуто было слабым, а разум еще мутным и скользким, но глаза теперь открывались чаще, чем ни разу за пять месяцев. Редко удается быть наедине - в палате всегда кто-то был, - Акааши даже несколько обескуражен количеством друзей и знакомых, многие из которых даже не из их школы. Голос был не таким, к какому он привык - сиплый и кряхтящий, будто каждое слово застревало где-то в самом зародыше и приходилось подталкивать. Отросшие волосы уже привели в порядок, но они совершенно не похожи на то сумасшедшее безобразие, что различалось в разводах фотографии, - и от этого жаль. Акааши представлял сильные руки - дрожащие в попытке поднять, - горячие пальцы - сухие и холодные, - крепкие мышцы - скрытые под тканью и неизвестные. Он знал бойкий голос, - звуки гибрида змеи и собаки сейчас, - и... И, впрочем, на этом его знания заканчивались. Он хотел встретить горящий взгляд - и глаза горят. Горит и улыбка - широкая и безобразно счастливая для постоянно подвешенного настроя посетителей - от взволнованной радости до рыданий здесь всего лишь шаг, - а губы дрожали. — Все было по-настоящему? — Было все и еще будет - ты обещал мне что-то хорошее. И сразу становится легче - все было. Это не розыгрыш, и даже память у Бокуто на месте, а не как он ждал, затравленный кинематографом и всякими мелодрамами. 2:23:59:59 Бокуто поправлялся со всей возможной скоростью, но никакие сроки не вписывались в отведенное время. Четыре дня назад он, аргументируя в красках своим скорым финалом и бесполезностью всего происходящего, выбил себе неделю свободы - смотреть за ним поручили Акааши, хотя Куроо следовал тенью везде, где только мог, то дурачась на радостях, то пугая своей серьезной рожей - не той, что привыкли видеть на играх, без хитринки, с отдающим вымороженной сталью колким взглядом. Спасал в такие ситуации только Кенма, и он же давал шанс сбежать и спрятаться, отвлекая - Акааши был почти уверен, что намеренно. Вокруг не так уединенно, как хотелось бы - туда-сюда снуют люди, где-то не так далеко шумят дети. Они сидят на скамейке, привалившись друг к другу спинами и свесив ноги с краев, занимая все пространство, словно огораживаясь. Бокуто, уставившись куда-то перед собой, устало пыхтел, с завистью вслушиваясь в гулкие звуки удара о мяч за деревьями - играли, скорее всего, в футбол, но играли же. Акааши же встретился взглядом с недовольной бабушкой, явно осуждающей такое вот некультурное поведение в общественном месте, и улыбнулся ей - и опять он уверен, что та про себя назвала это ухмылкой, - довольный оттого, что коляску они спрятали за спинку скамейки. — Когда я смотрел на отсчет в школе - страшно не было. А теперь как-то, ну, такое. Страшно, наверное. Акааши перевел взгляд на запястье - казалось, что цифры отчетливо видны даже через ткань рукава. Вздохнув, он плотнее прижался к чужой теплой спине. — Все-таки бывают полезные прикосновения. Беру свои слова назад. — Охо, прогресс, Акааши! Но бывают еще более полезные, — он обернулся к нему, насколько мог, чуть заторможено поиграв бровями. Акааши закатил глаза, слегка толкнув плечом. Бокуто передвигается на своих двоих, дрожащими руками подкидывает мяч, прыгает деревянными ногами, то и дело отбивая бока, зад и спину - все несмотря на запреты, в которых, по сути, смысла не было изначально. Он делает вид, что не было ничего, хотя, стоит спросить, кивает и соглашается. Его тело слишком быстро устает, а он нещадно его нагружает, обзывая бесполезным - прожив несколько месяцев отдельно, он словно перестал воспринимать тело, как часть себя, что заставляет волноваться многих. Они не успеют узнать, что такое секс, зато узнают, наконец, чужое тепло, к которому так тянулись. — Можем пойти и спрыгнуть, если у вас еще остались силы. Больше не придется мучиться и никого не придется мучить. — Ага, можно, — задумчиво кивнул Бокуто, после чего оба усмехнулись, — но придется им еще немного потерпеть - я не намерен упустить ни минуты! Так! Подъем! Бодрый возглас смазался хрипом и глубоким дыханием, когда он, как-то зацепившись непослушными пальцами за край спинки, подтянул себя в сидячее положение. Уже вставший Акааши не протягивает рук - тому так только хуже. В борьбе с собственным телом ему, видимо, все-таки веселее, чем в смирении с чужой поддержкой. — Давай оставим ее здесь? — неблагодарно заявляет, почти не вопрошая, искоса окидывая подозрительным взглядом коляску. И они оставляют.***
03:35 Они прятались от Куроо, родителей и любых внешних раздражителей уже целую ночь, сбежав вчерашним ранним вечером, сидя на крыше какого-то невысокого здания. Утро было промозглым и сырым, но было все равно. За это короткое время Акааши - он был уверен, опять же - превысил свой словесный лимит за целые сутки, отчего горло неприятно першило, с непривычки. Или, может, и не от этого. И вряд ли он говорил кому-то столько смущающих и личных вещей, отвечал искренне, сам задавая не менее неприемлемые вопросы. Бокуто много рассказывал - пересказал, похоже, всю свою сознательную жизнь. Даже о том, что они с Куроо чуть не подрочили друг другу от любопытства и поклялись никогда никому об этом не говорить. Что за нездоровое любопытство у них взыграло - Акааши спросить не успел. Они крепко вцепились друг другу в плечи, не церемонясь в приличиях, сразу столкнувшись языками. Смотрели глаза в глаза, не смыкая и не отводя - без стыда, без неловкости. Казалось, хватало того воздуха, что остался у каждого в легких. Эти долгие поцелуи, что длятся десятки минут, о которых так любят писать и говорить - что в них такого? Вряд ли бы было интересно так долго тянуть с этим в обычных условиях, но сейчас прерываться не хотелось совсем. Волнение заглушало голод у обоих, скручивая кишки в бантики и развешивая гирляндами на позвонки - ощущалось это так. Все нутро стыло, отдаваясь мандражом - точно как в бессильной ярости. Сердце пропустило удар - Акааши был уверен, что это оно, так как Бокуто в тот же момент зажмурился и стиснул в объятиях крепче. Но ничего не рухнуло, тело в руках не обмякло, и собственный разум, пусть и тормозил, оставался здравым - ну, или почти. Прерваться все-таки пришлось, но собственная смерть - важная причина. Хотя, тут как с будильником, когда просыпаешься среди ночи - не хочется увидеть последние секунды до. — Мы уже того? — просипел Бокуто, ощутив, как тот замер в его руках. Акааши уверен, - в последние дни он чувствует себя самым уверенным человеком в Японии, пусть и в таких дебильных вопросах, - что его глаза сейчас не меньше, чем большие, почти круглые глаза Бокуто - как тому только удобно? Нервно дрогнув всем телом, он резко отстраняется и, схватив опешившего парня за руку, задрал рукав, мимолетно вспоминая, как таким же движением его подловил Куроо, атакующий сейчас их мобильные. Он даже понял почему Бокуто сбежал тогда в школу - за эту неделю он тоже был готов сбежать туда, куда нэкомовского блокирующего точно просто так не пустят. 16:05:30:23:59:51 - то же, что расцвело и вдоль его собственного предплечья - от самого запястья. Бокуто смотрел на свою руку, не отрываясь, Акааши же смотрел глубоко в себя, разглядывая мимолетные цветастые картинки раскрывшихся перспектив и возможностей. Придя в себя, он вдруг столкнулся с недоверчивым обескураженным взглядом напротив, и прижался крепче, обхватывая руками за плечи, пальцами сгребая ткань где-то у лопаток, чувствуя мгновенный ответ - чужие - сильные - руки на спине. — Давай пойдем к Куроо-сану и скажем, что к нему привязались наши призраки.
