Девочка

Будильник, что стоял на прикроватной тумбе, отвратно запищал прямо в уши и Филипп, превозмогая сон, разлепляет глаза. Он долго смотрит в потолок и когда, наконец, решается встать с постели, его колени предательски хрустят, пронося по телу волну боли. Мужчина лишь болезненно корчится и, бросив взгляд на окно, через которое была видна привычно серая улица, отправляется умываться. В доме тихо, пусто, и с кухни не доносится аромат свежесваренного кофе. Собранный Филипп завтракает вчерашним ужином и с тихой тоской в груди старается не обращать внимания на пустующее место напротив. В коридоре он натягивает ботинки, пальто и старый шарф и думает, что тот слишком хлипок и вряд ли выдержит его вес, если он вздумает как-нибудь повеситься. Филипп тяжело вздыхает, берёт портфель в руки и замирает, вспомнив, что совсем забыл попрощаться с женой. Он подходит к пыльной полке и берет стоящую на ней рамку в руки. Мужчина проводит пальцем по лицу улыбающейся красавицы и целует холодное стекло. Мир за четырьмя стенами встречает Филиппа привычно холодно и серо… *** Вечерние походы в паб стали почти традицией. Нужда забыться, абстрагироваться от всего привела к тому, что он приходил сюда почти каждый раз после работы, если в кармане была хотя бы одна лишняя монета. Но в этот раз алкогольное марево отчего–то не желало его посещать, и Филипп боялся, что к тому моменту, когда его разум отключится, не останется денег даже на автобус и придется добираться до дома пешком… Наверное, у него уже выработалась зависимость. С каждым часом народу в пабе становилось всё больше и гомон, в основном молодых людей, начал перебивать незатейливую музыку из колонок. Хотя в выходные дни тут бывало посетителей гораздо больше. Филипп заказывает ещё одну стопку коньяка, решая, что это последняя на сегодня и плевать, что сосущее чувство внутри сегодня решило не поддаваться натиску алкоголя. Ему не хочется оставшиеся полмесяца умирать с голоду. Он скучающе обводит взглядом близ сидящих за барной стойкой людей и замечает девушку, совсем ещё молодую, которая один за другим высасывала содержимое бокала через трубочку. Дешёвое пойло явно не вызывало у девицы бурного восторга, вся она выглядела какой – то поникшей и очень печальной, и вместе с тем в ней читалось явное желание напиться. Филипп был уверен, что именно этого она и добивалась. Эта светловолосая макушка ему была не знакома, да и одежда выглядела не подходящей для такого заведения, ей было здесь не место, и она об этом знала. Не составляет труда представить, сколько всего может произойти с пьяной красавицей. Это лёгкая и безотказная добыча, на которую слетаются все, кому не попадя. Наконец молодой бармен приносит ему рюмку, наполненную янтарной жидкостью, и Филипп подносит её к губам, надеясь, что после будет легче. Но выжженное нутро не чувствует опаляющего жара, нет пьяной истомы и долгожданного забвенья… И в карманах его предательски пусто. Чёрт бы всё побрал. Он кидает мелочь и встаёт из-за стойки. Затягивает старый шарф потуже и видит сквозь сигаретное марево рядом с девчушкой двоих уродливых мужиков. Филипп тяжело вздыхает. Он думал, что больше ничто в этой жизни его сердце не способно расшевелить. Возможно, что он ошибался, и неизрасходованные отцовские чувства всё ещё теплились где–то в глубине души. Уверенно ступая по деревянному полу, он быстро оказался на месте, схватил девушку за тонкое запястье и, стараясь перебить царящий вокруг шум, воскликнул: - Вот ты где, дочка! А я уже обыскался тебя. А ну, быстро домой, мать с ума сходит! Филипп потянул не сопротивляющееся тело на себя и под обозлённые взгляды спешно вывел незнакомку из паба. Свежий ночной воздух ударил в голову мужчине, выветривая жалкие остатки опьянённости. Девчушка всё же добилась своей главной цели, и теперь жалась к его груди, дабы не упасть. Ему вдруг нестерпимо захотелось закурить, и он нырнул рукой в пальто, выуживая оттуда портсигар и зажигалку. - Можно мне? – Раздался тихий голосок снизу и пара помутневших глаз уставилась на него. Филипп удивлённо приподнял бровь, выдыхая облачко дыма в сторону. - Шла бы ты домой, пока ещё народ на улице более менее адекватный. Но та лишь недовольно насупилась и пробубнила: - Мне некуда идти. - Не думаю, что в такой поздний час тот, с кем ты поссорилась, не пустит тебя. Если хочешь, я помогу тебе, разберусь. Мужчина мысленно отвесил себе смачного пинка за то, что ляпнул, совершенно не подумав, однако он решил, в случае чего, не отказываться от собственного предложения. Он не понимал, откуда вылезло это нежное чувство, из-за которого ему захотелось помочь ей. Но, признаться честно, было приятно осознавать, что это желание вообще возникло и он, хоть немного, но может помочь. Однако девчушка от его предложения стала выглядеть ещё грустнее, и в голову Филиппа закралось предположение, что всё гораздо сложнее, чем он думал вначале. Но спрашивать, что же такого случилось, что теперь дорога домой для неё закрыта, он попросту не имел права. - Что же мне с тобой делать, если домой тебя не пускают? Та лишь обречённо пожала плечами, уткнувшись носом куда – то в грудь мужчины. - Могу лишь предложить переночевать у себя. Обещаю, что приставать не буду. Филипп скорее почувствовал, чем услышал, как тонкие плечи задрожали от смеха. Длинные пальчики ухватились за лацканы его серого пальто, и каким – то совсем уставшим голосом она проговорила: - Пойдёмте, если обещаете, «папочка». *** Возможно, Соня уже притворялась, но Филиппу было наплевать. Помогая справиться ей с одеждой, он вдруг ощутил себя ребёнком, что избавляет вкусную конфету от ненужной обёртки. Он чувствовал странное, извращённое удовольствие от того, что помогал ей снять куртку, размотать толстый шарф, стянуть обувь на тостом каблуке… Ни с чем несравнимой наградой было увидеть перед собой юное, стройное тело, с бледной и тонкой кожей, через которую кое где даже просвечивались синяя паутинка вен. Девушка оказалась ещё ниже и меньше, без всего этого тряпья и мужчина испуганно подумал, сколько же ей лет? -Пожалуйста, скажи, что тебе есть уже хотя бы шестнадцать и мне не следует ждать ребят из правоохранительных органов. - Даю слово, что никто сюда не заявится. Её тихий смех неожиданно затихает. Филипп знает, почему. Девчонка увидела кое–что на пыльной полке и теперь лишь Господу Богу известно, какие мысли появились в этой ещё юной головке. Но то ли Соня оказалась сообразительной, то ли ей было всё равно, она ничего не спросила о той улыбающейся счастливой женщине на чёрно – белой фотографии. Минуя комнаты, Филипп провожает девушку в свою спальню. Он долго роется в своём комоде, а затем наконец – то победоносно выкрикивает «Ха!» и протягивает свою старую белую рубашку, которую он носил будучи стройнее. - Располагайся. Если понадоблюсь, я буду зале, в соседней комнате... - Что? Ты… Вы уходите? - Тебе будет опасно находиться в одной постели со взрослым мужиком. Он усмехается про себя, наблюдая за тем, как розовые щёчки вспыхивают ярко алым. Чего она хочет? Что – то доказать себе или кому – то? Филиппу – то всё равно, если девчонка не против. Ведь хороший секс лучше рюмки алкоголя, однако этого он позволить себе попросту не мог – кому нужен старик, да ещё и с пустым кошельком? Мужчина садиться рядом на край кровати. Он смотрит на девушку, пытаясь понять, что за человек перед ним. Он знает, что это не просто - быть юным. Он сам был ещё тем бунтарём, но девушка напротив источала такое отчаяние, что оно понемногу начинало захватывать и его… - Думаю, что мы уже вряд ли когда-нибудь встретимся, так что давай начистоту. Из–за чего ты решилась пуститься во все тяжкие? Мне необходимо это понять, чтобы дальше я мог решить для себя – делать ли то, о чём ты просишь или нет. Соня молчит. И руки её пробивает мелкая дрожь. Глядит куда – то вниз потерянно. Она смыкает губы, прикусывает нижнюю и начинает не спеша выкладывать всю подноготную. О семье, учёбе в основном и почему Филипп встретил её там, где встретил. - Я слушалась их, уважала и думала, что они примут мой выбор но… Отец ударил меня, сказав, что больше не желает видеть в своём доме. Мне некуда было идти, кроме как к ней. - И как она отреагировала? - Ха. Ну, она заявила, что я сама во всём виновата и ничем помочь мне не может. Тогда я и решила, что мне больше незачем быть той хорошенькой и послушной девочкой, к которой все привыкли. -А где твои вещи? Ты их дома оставила? – Спросил мужчина, сцепив пальцы в замок. Всё и вправду оказалось не просто и, судя по всему, её родители не намеревались в скором времени возвращать дочь обратно домой. - Да, потом как–нибудь заберу. – Соня сделала жест рукой, ясно дав понять, что это волнует её в последнюю очередь, а затем опустила ладонь на хлопковую ткань рубашки и смяла в кулак. -Знаете, не стоит переживать, что завтра я буду жалеть обо всём. Вы ведь понравились мне, так что всё… обоюдно? Ну чтож, он услышал, что хотел. Филипп придвинулся ближе, коснувшись широкой ладонью колена, он сжал его. - Тогда давай для начала примем душ. Как ты на это смотришь? *** Когда Филипп входит в спальню чистый и распаренный, Соня ждёт его укрытая лишь тонким слоем полотенца. В её взгляде читается лёгкое волнение, и мужчина внезапно ощутил, что оно предаётся и ему… Но Филипп не хотел, чтобы его начинающие дрожать колени были замечены и Соня передумала, испугавшись. Ему было необходимо заставить девушку ощутить то же дикое желание, что неожиданно проснулось в его теле и обострило сознание до предела. Он поспешил погасить свет и в два шага оказался рядом с обнажённой молодой девушкой. Это упоительно – быть рядом с другим человеком. Трогать его, гладить, щупать и ощущать под своими ладонями тёплую и нежную кожу. Ласкать, целовать её, проникая языком в мягкие стенки рта, смакуя, словно молодое вино до тех пор, пока не расслабиться в объятиях и будет готова довериться целиком. И когда Соня начинает уверенно отвечать, Филипп легко опрокидывает её на мягкие одеяла и вновь целует – в мягкие губы, подбородок, прихватывает губами тонкую кожу шеи… Он понимает, что начинает терять себя, цепи, сковывающие его, наконец, отпускают и это безумно восхитительно. Он будто бы снова мальчишка, такого желания у него не было уже очень давно, его член уже был твёрд и пульсировал, желая войти в гибкое тело. И всё же ему так хотелось доставить большего удовольствия Соне, которая сейчас как никогда нуждалась во внимании и любви. Девушка тихо охает, когда мужчина оказывается меж её разведённых бёдер. Он ласково касается шелковистой кожи и широкой ладонью проходиться до колена, оставляя на нём невесомый поцелуй. Соня застонала и цепко ухватилась за плотную ткань одеяла, когда ощутила внутри себя влажный жар языка. Филипп двигался нежно, но уверенно, и уже очень скоро девушка полностью расслабившись, без стеснения шире развела свои стройные ножки. Не прекращая свою ласку, мужчина скользнул рукой вверх по впалому животу, а затем вниз, мягко касаясь пальцем её лона. Тонкие пальцы впились в его плечи и Соня изогнулась, откинув голову на подушку, чувствуя сладкое напряжение внизу живота от того, как язык и пальцы в едином ритме проникали в её тело. Она чувствовала, что скоро не сможет противиться приближающейся волне того удовольствия, от которого полностью теряется рассудок и речь, а тело становиться единым нервом. Быть может, в другой бы раз она не сомневаясь согласилась, но сейчас… Сейчас Соня нуждалась в другом. И словно бы прочитав её мысли, Филипп отстранившись, спросил: - Ты готова? - Д–да. Их взгляды встретились, и Филипп приник к губам девушки, глубоко и медленно целуя. Не отрываясь от её лица, он схватил её под колено и прижался изнывающим членом ко влажному входу. Прижатая к кровати широкой грудью мужчины, Соня сердито заёрзала под ним, срывая с Филиппа последние цепи самообладания. Он ворвался в молодое тело с тихим рыком, чувствуя, как его член пульсирует во влажной тесноте. Был ли у этой девушки когда – нибудь мужчина или же Филипп был тем, кому была предоставлена честь оказаться первым? Одна эта мысль вызвала дрожь во всём теле, и Филипп закусил губу, силясь не кончить в эту же секунду. Он вновь погрузился в её лоно, прокладывая себе путь глубже и начал резко двигаться. Пару раз мазнув губами по приоткрытому рту, его неожиданно притянули ближе, оплетая руками и ногами. Соня укусила его за нижнюю губу и мужчина, зарычав, просунул свой язык в её рот и стал двигать им в такт движению своих бёдер. Девушка старалась отвечать с той же страстью и жадностью, стремясь показать своё желание, готовность отдать всю себя. Соня чувствовала, как внутри всё стремительно нарастает, вытягиваясь в струну. Перед глазами начало белеть и она, зажмурившись, громко вскрикнула от наслаждения. Всё её тело сжалось и затряслось, не оставляя сил больше ни на что. - Моя девочка… - Раздался хриплый голос над её ухом. Филипп сделал ещё пару бешеных рваных толчков, а затем он весь содрогнулся, изливая горячее семя в разомлевшее тело. Он уткнулся носом в её острое плечо, часто дыша и всё ещё продолжая медленно двигаться. Когда сердце в груди перестало заходиться в бешеном ритме, Филипп сполз на свободную часть кровати, вынимая обмякший член, и чмокнул сонную девушку в тонкую шейку, отчего та тихо хихикнула и попыталась увернуться. Но мужчина не дал ей сделать этого, схватил её за талию и прижал ближе к себе. Соня томно перекатилась на бок и уткнулась в его широкую грудь. - Это было потрясающе… Спасибо. – Пролепетала она, запечатлев невесомый поцелуй в место чуть ниже ключицы. Филипп тоже хотел что – нибудь сказать, но сокрушённо понял, что не в состоянии произнести и слова и потому в ответ смог лишь нежно погладить её по головке. Засыпая, он чувствовал себя лучше, чем когда либо – обнимая хрупкое тело и путаясь ладонью в мягких локонах. Они обязательно должны как – нибудь повторить, иначе он умрет от алкоголизма и одиночества.