Не приближайся ко мне

Кибом в немом и бессильном восхищении взирал на парня, стоящего в дверях. Видел ли он в своей жизни кого-то настолько красивого и завораживающего? Вряд ли. Незнакомец объединял в себе все то, что внешне привлекало блондина, так что появление этого юноши на горизонте было сродни насмешки высших сил над Кимом, будто и так у него проблем мало. "Готов поспорить, что ты тоже начнешь издеваться надо мной. Ты такой же, как Минхо, тут и сомневаться нечего", - внезапный голос у левого уха заставил Ки вздрогнуть и резко обернуться, а природная неловкость подарила ему смачный удар лоб в лоб с заговорившим с ним человеком. - Айщ, ты чего такой дерганый, парень? - Собеседник рьяно тер место ушиба, прикрывая ладонью лицо, - У меня будет синяк, ну точно будет... Пятно есть? - Пострадавший убрал ладонь, предоставляя Кибому оценить степень удара, но тот, увидев столь совершенное лицо новенького перед собой, лишь отстранился подальше, чувствуя странное чувство страха, зарождавшееся меж ребер, одновременно отдававшееся легкой тошнотой. Незнакомец удивленно поднял правую бровь, - Тебя, похоже, конкретно стукнуло. Так рядом с тобой свободно? - Судя по всему, на этот раз вопрос был риторическим, ибо новенький уже нагло развалился на парте, оккупировав почти все свободное место, - Я Ким Джонгхён. Можно Блинг или мистер Совершенство, - усмехнувшись, он уложил голову на парту, повернувшись в сторону Ки. Доброжелательная улыбка не слезала со смуглого лица, что еще больше напрягало блондина. - Нет. Уйди. Я сижу один. Всегда, - этот Джонг нагло врывался в личное пространство Кибома. Слишком близко подошел, слишком близко сел, слишком много говорит... Все слишком. Бомми привык к своему тотальному одиночеству и полному игнорированию его персоны всеми учащимися. Внимания он удостаивался лишь во время прилюдных унижений, о, эта минута славы. Стараясь избежать ее, блондин зачастую прятался все перемены в безлюдных местах, но его практически всегда находили. Постепенно в душе юноши выработалась ненависть к окружающим. Он начал любить одиночество и тишину, выстроив свой личный мирок, куда прятался в надежде спастись от несправедливости реальной жизни. А сейчас в его мир нагло врывались, руша всю его чарующую атмосферу пустоты и царящее в нем отчаяние, ставшее столь близким и привычным Ки. - Да ты и правда странный малый, - Блинг, похоже, решил пропустить возмущение блондина мимо ушей, продолжая странно всматриваться в его лицо, будто пытаясь понять, не вознаградил ли он того сотрясением. Внезапно Джонгхён оживился и начал активно махать рукой кому-то сидящему позади, - Эй, Минхо, идем к нам! С задней я плохо вижу, - Минхо?! Кибом напрягся, сжимая учебник своими тонкими пальцами с такой силой, что те побледнели пуще обычного. Только этого мудака сейчас не хватало для полного веселья. Почувствовалось шевеление с правой от блондина стороны, кто-то подсел к ним. Ки напустил на себя самое серьезное лицо, желая немедленно погрузиться в свой идеальный мир, где посторонние люди давно вымерли, но сделать этого не удавалось. Сегодня все против него. - Джонг, я смотрю, ты уже познакомился с нашей очаровательной принцессой? - Минхо, оскалив зубы в улыбке, провел пальцами по щеке Кибома. Этот жест, коим обычно передавали нежные чувства и ласку, сейчас больно резал щеку блондина, будто по ней провели лезвием. Чхве умел заставить его страдать даже столь незамысловатыми действиями. Ки сжал зубы так, что они издали противный короткий скрежещущий звук. Ему было некуда бежать: справа - Минхо со своим излюбленным звериным оскалом, а справа - новенький парень, вызывающий в весьма неоднозначную смесь эмоций из раздражения и восхищения. - Принцессу? Чего это он принцесса? - удивленно вскинутые брови придавали лицу Джонга непередаваемое очарование, так что на лице Ки невольно промелькнула улыбка, но стоило лишь вспомнить, что скоро тот узнает его маленький секрет и решит отсесть куда подальше, как уголки губ неумолимо поползли вниз, придавая лицу блондина привычный грустный вид. - А ты еще не знаешь? - улыбка Минхо растянулась до самых ушей, видимо, его очень обрадовал тот факт, что именно он сообщит Блингу об ориентации Ки, - Наша красавица же специализируется на м... - речь Чхве прервал вошедший преподаватель, славившийся на весь университет как «самый неумолимый и непреклонный», так что вести разговоры, не касающиеся учебы, при нем мог осмелиться лишь бессмертный, коим никто из этой троицы не являлся. Всю пару Минхо блистал остроумием, вовлекая в оживленную дискуссию даже самых пассивных и тихих учеников. Речь шла о гомосексуальности знаменитых композиторов и просто великих людей, внесших ощутимый вклад в мир музыки. Брюнет действительно пришел подготовленным. Его доклад о возможной гомосексуальной ориентации Чайковского заинтересовал даже учителя, так что беседа протекала поистине страстная. Один лишь Кибом молчал. Юноша сидел, вжавшись в свой стул, постепенно сползая на пол. Чхве постоянно пытался намекнуть Джонгу о том, что «белокурая принцесса университета» специализируется на парнях, но Блинг явно не умел распознавать намеков. Оно и к лучшему. Пусть Минхо расскажет ему все на перемене, когда Ки успеет ретироваться куда подальше. Впервые окончанию пары была не рада вся группа, но обещание профессора продолжить анализ этой темы в следующий раз несколько обрадовало учеников. Все начали неспешно собираться, а Кибом готов уже бежать куда глаза глядят, лишь бы избежать продолжение прерванного разговора. Стоило Джонгу встать, открывая для блондина пути к бегству, как тот немедля рванул прочь из аудитории. Перемена, рассчитанная на обед, тянулась бесконечно долго, а сидеть на одном месте – невыносимо скучно. Хотя и в этом был плюс, ведь новенький и Минхо, скорее всего, ушли обедать, значит, его никто не тронет. По крайней мере, юноше только и оставалось надеяться на это. Не хватало еще, чтобы у Чхве появился дружок-помощник, столь же изощренный в вопросах издевательства и высмеивания слабых. Погрузившись в переписку со своей знакомой, которая, можно сказать, являлась единственным другом Ки, блондин не заметил, как его со всех сторон шайка друзей Минхо. Сам брюнет же пробился сквозь толпу, выхватывая у Бома из рук мобильник: - Так-так, непорядок. Почему же наш голубчик общается с девушкой? Как же секс по телефону с твоим дружком? – казалось, что эта отвратительная улыбка никогда не исчезала с лица смуглого брюнета, который сейчас с интересом рылся в сообщениях и списке контактов Ки. Найти там нечто интересное ему не суждено, так что быстро утратив интерес к внутренностям телефона, он отдал его одному из своих дружков, - Я смотрю, личная жизнь у тебя через край не льется, не правда ли? – Чхве подошел к Кибому вплотную, вновь пройдясь своими пальцами по его щеке, оставляя за собой неприятные и колющие ощущения. Блондин поморщился и оттолкнул наглеца, но тот даже не шелохнулся. Тогда Ки просто спрыгнул с подоконника, на котором восседал все время, и направился прочь, но крепкая и сильная рука мгновенно остановила его, притягивая к себе. Не способный противостоять человеку, чья физическая сила превышает его, Бом оказался плотно прижат к Минхо, которого вся эта ситуация несказанно веселила, - Куда ты, малышка? Мы с ребятами подготовили для тебя танец. Последние слова послужили сигналом к включению музыки для кого-то из компании, окружившей блондина. Заиграла довольно ритмичная танцевальная мелодия, а парочка парней плотно облепили Ки, распуская свои руки и позволяя себе трогать его в самых недоступных местах. Вот чья-то рука скользнула по его ягодицам, перемещаясь на пах. Это совмещалась с довольно понятными движениями «танцоров» бедрами вперед-назад. С одной стороны, такие прикосновения должны были возбуждать Кибома, но вместо этого он чувствовал лишь подступавшую к горлу тошноту и пульсирующую боль в голове. Услышав приглушенный смех и щелчки от телефонов, фотографировавших происходящее, внутри Ки будто что-то оборвалось. Он понимал, что больше терпеть не сможет, ему хотелось разрыдаться прямо здесь и сейчас, перед Минхо, который, несомненно, так давно этого ждал, показать всем, что он проиграл им. Слабые попытки блондина пихаться локтями или хоть как-то противостоять парням, встречались лишь дружным хохотом наблюдателей. Чьи-то руки начали лезть к нему в джинсы, а музыка все никак не заканчивалась. Ким чувствовал, что ему некуда деваться. Он ни на что не способен. Последние попытки защититься иссякли и вот он, обессилев, еле стоит на ногах, а по белоснежной и нежной коже катятся крупные соленые капли, задерживаясь на подбородке и, падая, впитываются в воротник оливковой рубашки. - Минхо, ты придурок? Что ты делаешь? – чей-то разъяренный голос перекрыл даже звуки музыки. Вся компания во главе с самим Минхо остановилась, чуть расступаясь. И вот кто-то опять хватает тонкое запястье Кибома, волоча совершенно не сопротивляющегося парня к лестнице. Свежий воздух и резко ударяющий в глаза солнечный свет. Куда его ведут? А главное, кто? Остановились они так же неожиданно, как и скрылись из стен университета.