Очень неожиданно

Тацуми Соичи решал очень важную задачу: съесть ли ему ещё терияки или оставить место для сладких данго, которые Моринага приготовил на десерт. И то, и другое было невероятно вкусно. При всех его недостатках одного у Моринаги было не отнять – готовил он превосходно. Стоящий у плиты Моринага, словно почувствовав, что Тацуми думает о нём, обернулся и радостно улыбнулся. От его чудесной улыбки у Тацуми сладко защемило в груди. Разумеется, он и вида не подал, с суровым видом уткнувшись в тарелку. – Семпай, а вы помните, какой сегодня день? – Двадцать второе декабря, и что из этого? – ворчливо ответил Тацуми. – А то, что совсем скоро Новый год! – весело заявил Моринага. – Первый Новый год, который мы проведём вместе в нашем общем доме! – Было бы, из-за чего так бурно радоваться, – пожал плечами Тацуми. Он и в самом деле не понимал любви Моринаги ко всем этим сентиментальным вещам. Ну Новый год, ну в общей квартире, что такого? – Я собираюсь купить ёлку и украсить все комнаты, – сообщил Моринага и тут же озабоченно добавил. – Вы ведь не возражаете? – Да на здоровье, – ответил Тацуми, протягивая тарелку за добавкой данго. – Только всё сам, я заниматься такой ерундой не стану, так что помощи не жди. – Конечно, я всё сделаю! – засиял Моринага. – Куплю ёлку, игрушки, гирлянды, мишуру, разные сувениры. Елку поставлю в гостиной, куплю большую, до самого потолка, хорошо? А под ёлкой будет коробка для подарков. – Для подарков? – переспросил Тацуми. Вот не было печали. Моринага и на подарки рассчитывает? – Конечно, семпай! Что же за праздник без подарков? Я всем приготовлю подарки: и для Канако, и для госпожи Мацуды, и для Томоэ с Курокавой, вдруг они приедут в гости, и для моего брата тоже. И, конечно, для вас, семпай! Вам я хочу подарить что-то особенное, что обязательно вам понравится и сделает вас счастливым! – Можешь не трудиться, – махнул рукой Тацуми. – Меня не интересуют все эти глупости. – Подарки – это вовсе не глупости! – горячо возразил Моринага. – С любовью выбранный подарок показывает глубину чувств, свидетельствует о внимании и заботе дарителя. А я очень люблю вас, семпай, и хочу сделать вас счастливым... Тацуми вздохнул, понимая, что Моринага сел на любимого конька. Говорить о своих чувствах к нему, Тацуми, и озвучивать связанные с ним планы, Моринага мог часами. Поначалу это удивляло, затем пугало, после известных событий невероятно злило, но постепенно Тацуми привык и смирился с особенностями своего кохая. Отчасти такое постоянство и неизменность были даже приятны. Конечно, Моринаге об этом знать незачем. – Ладно, я понял. Ты сделаешь всем подарки и будешь складывать их под ёлку. Надеюсь, ты не ждёшь того же от меня? – Это как вам самому захочется, – ответил Моринага. – Конечно, вы не обязаны ничего дарить. – Вот и договорились, – кивнул Тацуми, вставая из-за стола. – Некогда мне всякими глупостями заниматься. Моринага ничего не сказал, только собрал посуду со стола и сгрузил её в раковину. Он не только готовил, но и чаще всего сам мыл посуду. Тацуми такое положение дел более чем устраивало. – Спасибо за ужин, – поблагодарил он и вышел из кухни. – На здоровье, семпай, – донеслось ему вслед. *** Моринага не отказался от своих намерений, и в следующие несколько дней квартира преобразилась до неузнаваемости. Посреди гостиной стояла высокая, красиво наряженная ёлка. На окнах переливались разноцветными огоньками электрические гирлянды. Все комнаты украшали мишура, колокольчики и цепи. На входной двери красовалось кадомацу. Поначалу равнодушно отнесясь к новогодним хлопотам, теперь Тацуми не мог не признать, что эта идея его сожителя оказалась не так уж плоха. Признавал он это, разумеется, молча, не сообщая Моринаге. Вскоре Моринага в самом деле начал складывать под ёлку красиво упакованные коробки. Больше всего коробок было подписано для Тацуми Соичи. И ни одной, подписанной для Моринаги Тецухиро. Поначалу Тацуми убеждал себя, что ему это безразлично. Если Моринаге хочется поиграть в счастливый семейный праздник, это его проблемы, Тацуми поддерживать эту игру не нанимался и никаких подарков делать не собирается. Но чем ближе подходил Новый год, чем больше коробок становилось под ёлкой, тем неуютнее чувствовал себя Тацуми. А тут ещё Моринага заговорил о том, чтобы ненаглядный семпай сходил с ним в торговый центр и выбрал подарок себе по вкусу. – Что за глупости? – возмутился Тацуми. – Ты ведь и так накупил целую кучу подарков! – Но я хочу быть уверен, что хотя бы один из подарков вам точно понравится, – сказал Моринага, глядя на Тацуми, как преданный пёс. – Они мне и так понравятся, – проговорил Тацуми. – Ты хорошо изучил мои вкусы. – Правда? Вы говорите правду, семпай? – Моринага засиял, словно слова Тацуми осчастливили его. – Конечно, я старался. Я так хочу узнать о вас всё, чтобы угодить вам, чтобы делать только то, что вам нравится, чтобы вы были довольны, семпай... Говоря всё это, Моринага подошёл к Тацуми и обнял его. Тацуми вздрогнул, но не попытался вырваться, он давно уже выяснил опытным путём, что противостоять Моринаге не в силах. И вовсе не из-за отсутствия физической силы, в этом-то он Моринагу, пожалуй, превосходил. Нет, проблема была совершенно в другом, в том странном чувстве, поселившемся у него у душе. Он сразу выделил Моринагу, сразу понял, что тот особенный. И вот теперь за это расплачивался. – Я так люблю вас, семпай, – зашептал Моринага, прижавшись лбом к его виску. – Так люблю, так хочу заботиться о вас, сделать вас счастливым... Тацуми машинально обнял Моринагу в ответ и в очередной раз позволил уболтать себя до такой степени, что они очутились в спальне. Причём в его, Тацуми, спальне. Он уже не выставлял оттуда Моринагу. Моринага целовал его до головокружения, жарко ласкал, распаляя, доводя до изнеможения. Тацуми тонул в страстном мареве, позволяя Моринаге вытворять с ним всё, что вздумается. – Я люблю вас, семпай, – исступлённо шептал Моринага, покрывая его тело поцелуями. – Я так вас люблю! Тацуми обнял его за плечи, притягивая к себе, и прижался к его губам. Удивлённый вздох Моринаги превратился в удоволетворённый стон. Тацуми практически никогда не проявлял инициативу и в постели лишь откликался на ласки, а сам ничего не предпринимал. Но сегодня ему хотелось сделать Моринаге приятное. Он провёл ладонями по плечам, по спине, по бокам спустился к бёдрам, погладил поджавшийся живот. Моринага замер, кажется, даже дышать перестал. Тацуми помедлил и всё же решился, скользнул рукой ниже и обхватил возбуждённый член любовника. Моринага ахнул и выгнулся. Тацуми ещё никогда не видел его таким. И ему понравилось! Он понял, что вести ещё приятнее, чем уступать. Тем более, так его гордость совершенно не страдала. Тацуми принялся гладить напряжённую плоть, не удержавшись, прижался губами к обнажённой гладкой коже, целуя шею и лицо. Он ласкал и целовал Моринагу, наслаждаясь его сладкими стонами. Дойдя до пика, Моринага кончил с криком и откинулся на постель, шальными глазами глядя на Тацуми. – Семпай... Что это было, семпай?.. – Ещё скажи, что тебе не понравилось, – огрызнулся Тацуми, пряча смущение за грубостью. – Очень понравилось! Это было прекрасно! – Моринага стиснул его в объятиях. – Семпай сам ласкал меня! Но вы ведь никогда раньше даже не пытались... – Считай это новогодним подарком, – пробурчал Тацуми. – Подарком? – Моринага широко распахнул глаза. – Но Новый год только послезавтра... – Ну, пусть это будет авансом. – Да? Тогда в новогоднюю ночь я могу рассчитывать ещё на один подарок? – загорелся Моринага. – Может быть, вы мне позволите... – Не наглей, Моринага! – возмутился Тацуми, стукнув его по плечу. – Хорошенького понемножку. Но это не помогло: судя по довольной физиономии Моринаги, он уже вовсю строил неприличные планы на новогоднюю ночь. Ну и ладно, подумал Тацуми. В конце концов, почему бы и нет? 24. 12. 2012.