your guitar solo / твое гитарное соло

       Первая учебная неделя пролетела незаметно. Днем была пора приятных разговоров и улыбок, но ночь была предоставлена ей самой. Никто кроме квами не знал о тоске и муке в ее сердце. Когда Тикки засыпала, Мари тихонько всхлипывала в подушку, снова и снова перечитывая его электронное письмо. Оно ранило ее. Ранило больше, чем давняя тайная влюбленность. Ранило сильно и глубоко. "Он не видел.. Даже не думал об этом.." - горько напоминала себе в который раз Дюпен-Чен глядя в потолок. Если неизвестность давала ей призрачную надежду на взаимность, то теперь в сердце зияла дыра. Его фотографии на стенах будто были созданы, чтобы мучить ее. Эти розовые стены, покрытые вырезками, из журналов, распечатками из типографного салона стали давить на ее со страшной силой. ОН смотрел на девушку отовсюду будто говоря "я не твой" и "ты мне никто". В одну из ночей она вскочила с постели после жуткого кошмара, во сне Адриан признался в том, как сильно он ненавидит ее и ушел, оставив ее одну. Очнувшись в холодном поту, Маринетт стала остервенело сдирать напоминания на стенах, удалять из телефона (кроме парочки общих), она поменяла заставку на копьютере с его портрета на фото с Альей. Успокоившись немного, вернув дыхание на место, она уснула. Тогда утром зашла мама, увидела бардак: рваные фотографии на полу, битые рамки, мятую постель и дочь, спящую на кушетке у окна в неудобной позе. Мадам Дюпен-Чен просто обняла ее и пригласила к позднему завтраку. Наверное, лицо Мари было достаточно убитым, чтобы они не обиделись из-за того, что девушка спустилась только спустя час. Она почти ничего не съела и ушла из дома, едва не забыв попрощаться с обеспокоенными родителями. Превратившись в Ледибаг, она нашла отдаленную крышу, сняла трансформацию и просто отдалась печали. Тикки лишь легонько целовала ее щечки и шептала успокаивающие слова.        "Обнови свою комнату, может свой стиль.. будет легче", - посоветовала Тикки, понимая, что ее подопечной нужна поддержка и опора сейчас. И это была правда хорошая идея для следующего утра. Они встали пораньше, сонные и уставшие, выбрали новые и более приятные фотографии и постеры, новые красивые декоративные украшения для стены. Теперь над компьютером появились фотографии Альи и Нино, Манон, мама и папа, Роуз и Джулека. Маринетт выдохнула. "Глава прошла.. И-и.. он, он должен остаться там", - подумала девушка и впервые за неделю обрадовала родителей тем, что съела тарелку спагетти. И более того, той ночью она не просыпалась в истерике со слезами на глазах.        Это же утро показалось добрым. Глаза, опухшие, частично спрятанные вороньим гнездом, уставились на электронные часы, будто они могли запросто остановится по их воле. Но даже застывшие часы не означают замедленный ход времени, поэтому с тяжелым вздохом Маринетт приняла сидячее положение на своей кровати. Второе утро подряд она видит опустевшие стены и понимает, что на сердце у нее так же пусто. Нет той томящейся искры или надежды. Пусто. Ее взгляд переходит на фотографии близких друзей, и лишь слабая улыбка человека близкого к суициду, появляется на ее лице. "Завтра. Я буду предаваться большему угнетению себя завтра. Сегодня дела", - жалкая попытка смотивировать себя заканчивается глухим стоном и ударом головы об мягкую белую подушку.        - Тикки.. - негромко позвала она свою алую квами, поднимаясь с постели. - Нам пора собираться..        - Ты умывайся, а я еще посоплю, - промурлыкало божество, заставляя Мари пожать плечами и воспользоваться наставлением. Обычно Тикки пыталась вытащить из постели супергероиню, но иногда они менялись ролями (для разнообразия).        Утренние процедуры освежили ее, разбудили, и она вдруг почувствовала перемену внутри себя. "Долой хандру хотя бы сегодня", - потянулась и распахнула розовые шторы, впуская солнечный свет в свою комнату. Тут же зазвонил ее мобильный телефон, где высветилось "Лука", что вызвало намек на улыбку.        - Агась, доброе утро, - она произнесла первой. На другом конце провода парень подавил усмешку.        - Привет, Мари, я.. хотел предложить посидеть в парке, а не у меня. Погода такая хорошая! - а ответ "конечно" заставил его расслабленно выдохнуть в телефон и уточнить встречи.        - Тикки.. Тикки! - она растормошила свою квами, зная как малышка не любит вставать поздно. - Просыпайся, соня!        Настойчивые уговоры были прерваны новым телефонным звонком. На этот раз была Алья, которая тут же начала разговор о Нино и о прогулке втроем. Маринетт было неловко, но она мягко намекнула подруге, что занята сегодня.        - Лука? - тут же весело спросила девушка и, не дожидаясь ответа, заговорила: - Он кажется хорошим парнем! И красавец како- Ай, Нино! - она рассмеялась и добавила немного настороженно: - Только не влюбляйся, хорошо? Ты же.. знаешь, что будет больно?        - Алья! Мы же c ним просто друзья! Какая любовь? - отмахнулась Чен, хотя понимала, что Сезер может быть права. Они недолго знакомы, а уже возникает легкая привязанность и симпатия, но девушка отложила эти мысли. - Сегодня мы готовим номер для музыкального фестиваля.        - Ладно-ладно, - на том конце послышался облегченный вздох. Это то, что хотела услышать Алья. Они проговорили еще немного, обсуждая рок-концерт Джаггета Стоуна, который приезжает через несколько месяцев. Воскресный день еще был по-летнему теплым, поэтому она надела комбинезон белого цвета и розовую укороченную футболку, кеды и рюкзак. Любимая квами была уже в сумочке, когда девушка спускалась на первый этаж. Мама и папа пожели ей хорошего дня, радуясь переменам и улыбке (хоть и не такой счастливой как раньше) дочери.        ***        - Как тебе эта песня? - спросил Лука, когда они расстелили плед на зеленой мягкой траве в глубине городского парка. - Должно звучать неплохо..        - Не знаю, - как-то неуверенно пробормотала она, продолжая листать плейлист. - Давай сначала рассмотрим все песни?        Куфен только согласно кивнул и тоже уткнулся в телефон, хотя его взгляд часто соскальзывал на хрупкий девичий стан. Он был восхищен Маринетт, ее глубоким и добрым взглядом, невинной натурой. Он незаметно скривился и снова прокрутил мысль в голове. Девушка будила в нем что-то, но Лука начал бояться этого притяжения, которое чувствовал. Как бы банально не было, но она слишком чиста и невинна для него, слишком хороша.        Спустя два часа они остановились на песне "Cancer" в версии Twenty One Pilots. Было решено, что Маринетт - голос, а Лука - гитара. Еще час они потратили на выбор стиля одежды и условились о репетициях.        - Можно у меня дома по выходным, - воодушевленно сказала Мари, упав на плед и потянувшись руками, она вытянулась и перевернулась на живот, ощущая лучики солнца и его тепла на коже.        - Хорошо, а что насчет среды в четыре? Я знаю в это время свободен наш класс, - Лука, не отрывая взгляда от ничего не замечающей девушки, листал телефон в поисках (мало ли) еще более подходящей песни.        Тут недалеко заиграла мелодия, знакомая такая, что глаза девушки расширились, и она радостно потянула за собой парня. Недалеко от них стоял мороженщик, у которого играла Troye Sivan - Dance to This. Девушка стала напевать, двигаясь в сторону пледа, слегка покачивая бедрами и телом. Ее глаза были закрыты, Мари просто забылась в этой прекрасной песне, хоть и жанр не ее, но текст ей был по душе. Лука улыбался в восхищении и стал подпевать второй куплет, хоть текст не знал полностью, плюхаясь на плед. Дюпен-Чен открыла глаза и смотрела на Луку довольно, кивая и снова танцуя. Они просто танцевали под радио* и смотрели друг на друга искрящимися глазами.        - Не знаю как ты Маринетт.. - недолго погодя пробормотал Лука, когда музыка уже закончилась, - я хочу взять эту песню.        Доедающая девушка только улыбнулась и кивнула.        ***        Ребята усердно учились и репетировали. В прочем, усерднее трудилась Маринетт, потому что охоту на Хищную Моль было прекратить невозможно. Единственное, что спасало ее, - акумы не были слишком сильными, чтобы обновлять трансформацию. Супергерои справлялись быстро, но под ложечкой сосало. Оба ощущали грядущее "нечто", поэтому были бдительными больше обычного. Даже когда Мастер Фу просил Леди Баг и Кота Нуара быть осторожными, глупый котенок настороженно слушал его и кивал. А что ему еще оставалось? После стольких битв у него тоже выработался радар на такого рода опасности. Это было сродни охватывающей из ниоткуда панике, которую не знаешь как остановить, потому что не имеешь понятия зачем она взялась. Затишье перед сильной бурей или тайфуном.        Лука улавливал перемены в Маринетт слишком просто, но иногда не понимал совершенно ничего. В первый день знакомства она была простой, радостной, нежной и улыбчивой. Но с каждым днем девушка закрывалась от друзей: Альи, Нино и даже этого Адриана. Заметили все, абсолютно все. Хлоя уже перестала ворчать и злиться, тоже беспокоясь за одноклассницу. Прошло три недели сентября, скоро холодеющий медленно октябрь, и Лука впервые расстерян. Он не знает что делать.        Парень бы мог развеселить ее, с радостью, но на дне глаз плещется что-то неуловимо больное и напряженное, будто что-то разрушает эту хрупкую девушку, а она молча это держит в себе. Все становится хуже, когда она ударяет по стене кулаком во время репетиции, хотя все шло неплохо. Да, немного ошиблась с текстом, с кем не бывает, но она ударила еще раз. Маринетт была в отчаянье. Положив гитару на пол, Лука осторожно остановил ее кулак своей рукой, зацепившись сильными пальцами за запястье и притянул к себе. Девушка сначала хотела вырваться из его рук, судорожно глотая воздух, чтобы не расплакаться, и сдалась.        Ее тело обмякло.. нет не так, оно буквально таять начало! Мари осела на кровать, куда посадил ее без усилий гитарист, сватилась слабыми пальцами за белую футболку Луки и притянула к себе. "Ей нужна поддержа сейчас", - напомнил себе юноша, успокаивая разбежавшиеся от "она хочет меня рядом" и "она в истерике, скорую срочно". Куфен уложил ее на мягкое розовое одеяло и накрыл своей рядом лежащей бирюзовой кофтой, мягко поглаживая ее плечо, пока девушка не начала успокаиваться.        - Останься со мной, - прошептала она хрипло будто после долгого крика, - пожалуйста..        - Я.. не могу.. дома.. мама.. я.. прости, Мари.. - ответил он, поднимаясь с кровати.        - Лука, - она вытерла влажные щеки руками, в ее глазах он видел тоску, страх и боль. Он ненавидел то, что сделало их такими. Он ненавидел себя, что не мог остаться, хотя на самом деле запросто. - Прошу.. я больше не могу ночевать одна..        Юноша выдохнул. Что его так пугает? Ответственность?        - Хорошо, Ма-Ма-Маринетт, - прошептал он со слабой улыбкой, вытирая сухими теплыми ладонями слезы с ее щек, - Я позвоню маме и заодно сделаю чай, ладно?        - Ладно, но не.. не уходи.. - девушка упала на подушке и свернулась калачиком, медленно доплакивая оставшиеся слезы.        Лука быстрым шагом выбежал вниз к родителям Маринетт и попросил чаю. Зеленого. С мятой. Мать понимающе кивнула, осунулась лицом и приготовила две кружки ароматного напитка. По лестнице он взлетал со скоростью света. Мари сидела на кровати к нему спиной, шмыгая носом. Оставив поднос с чаем на тумбе у кровати, он сел прямо за ней и заглянул за плечо. Это была фотография Адриана Агреста. Лука осторожно положил теплые ладони на ее холодные пальчики, которые сразу ослабили хватку, позволяя бумаге упасть на пол под кровать.        - Лук-ка? - она закрыла глаза, ощущая стыд от его открытия.        - Расскажешь мне? - просяще пробормотал он ей у уха, посылая табун мурашек. Ей бы отстраниться, но парень был теплым. Он грел ее.        Послышался тяжелый вздох, она покачала головой, но прежде, чем он отстранился сказала:        - Хорошо, - хрипотцы в ее сладком голосе уже не было, но Куфен уловил бесконечную усталость. - Только давай выключим свет и выпьем сначала чай.        Около часа занял ее рассказ. Девушка медленно, разрывая тоненькие швы на сердце, выплеснула все что тревожило, будоражило, волновало ее начиная со встречи с Агрестом. Она говорила о том, что это началось сразу после ситуации с зонтиком и укреплялось в ней долгие дни, недели и месяцы. Алья думала, что это длится не более одного с половинкой года.        - Почти три.. - делая глоток теплой житкости тихо шепчет Маринетт, ощущая поддерживающую руку Куфена на талии, которая придвавала сил говорить дальше.        Девушка рассказала о том, как мечтала о нем, как вдохновлялась им, как любила небрежность пшеничных волос и искреннюю улыбку, как восторгалась красотой глаз и лица, как хотела бы быть с ним. Сквозь пульсацию огня в груди признавалась, что ревнует к этой Хлое Буржуа, даже к Нино иногда, потому что они ближе, чем она может самой себе позволить, что следила, что бегала за ним дурацким хвостиком, что ждала его ответа. Маринетт прижала уже пустые ладони к груди, будто баюкая боль в новых-старых ранах. Объяснила, что песня, которую они учат напоминает об Агресте, потому что фантазировала о свидании в таком стиле. В голове кричало "Адриан тебя не любит!" и "Ты ужасна" и не замолкало даже во сне. Она говорила, как кричала по утрам, просыпаясь от страшных кошмаров, как плакала в школе, видя его улыбки другим, как после признания они отдалились, как Алья молчит, как Нино поглядывает на них удрученно, как остальные заметили все это, но не он.       .. Просто друг.       .. Просто друг, которого он даже не замечал.       .. Потерявший все, уже не понятно друг ли или знакомый.        - Я недостаточно.. я не совсем..        Тут Лука резко всполошился и требовательно спросил: - Недостаточно что? Мари! Не смей! Черт.. Даже не смей думать о таком!        - Нет, Лука.. я не-        - Маринетт, нет, - оборвал слишком резко парень. Он слез с кровати и сел перед не на пол, беря руки в свои. Маленькие и дрожащие ладошки, мокрые от долгих текущих градом слез. - Ты прекрасная девушка, слышишь? Добрая, отзывчивая и нежная. Ты никогда не сдаешься даже, если тебе тяжело вдвойне или втройне. Ты лучшее, что я встречал! Я просто счастлив, что знаю тебя! Ма-а-ари, - протянул он ее имя нежно, как-то по-особенному, заставляя ее вздохнуть и шумно выдохнуть через рот.        - Спасибо, Лука, - она покраснела и наконец-то улыбнулась. Улыбка была усталая, но не искусственная, что было прекрасным (по ее мнению) окончанием этого сложного разговора. - Это слишком тяжело.. и вообще.. но.. я.. Приляг со мной, пожалуйста..        - Конечно, мисс Дюпен-Чен, все для прекрасной миледи, - игриво произнес он, вызывая на ее губах еще одну улыбку облегчения, а после уладывается за ее спиной, накрывая ту своей кофтой, пледом, а после своей рукой притягивая к себе. - Спи, Мари-Маринетт..        *Текст песни "Just put on the radio" и "Dance to this" - две строчки из песни, и когда поется танцуй под это имеется ввиду радио.