Прекрасный голос в весьма необычных целях.

      На чай?       Накахара удивленно хлопает глазками, однако, уже потеряв ход времени. Осаму хватило нескольких секунд принять молчание, за знак согласия.       Хватает певца за руку и буквально бегом направляется к своему дому.       Почему?       Потому что хочет услышать немного другую песню.       А ещё, потому что Чую только-только хотела атаковать группа поклонниц, что сходили с ума не только с прекрасного голоса, но и со внешности.       Что греха таить, и Дазай думал, что такие парни встречаются исключительно среди богов.       И, нет, у него было все в порядке с личной жизнью.       В какие-то моменты даже не было отбоя от девушек, надо признать, что Дазай, пусть и слыл хитрым мерзавцем, имел весьма привлекательную внешность.       До сегодняшнего дня, у него было все просто замечательно. Но сейчас он сходит с ума. Потому что влюбился в голос. Влюбился в парня. Хотя, ему плевать.       Хочет только одного сейчас.       Чуя не сопротивляется, нет, ему даже лень что-то предпринимать. Просто бежит за ним.       Отдышаться парни могут только закрыв дверь, следом, щелкнув замком.       Осаму не сводит глаз с Накахары, только потом переходя к действиям.       Грубо хватает за запястья, сжимая их одной рукой и заводит рыжеволосого в спальню, опрокидывает на кровать.       Удивительно, но Чуя недотрога.       Удивительно, но Чуя ни разу не состоял в отношениях. Тем более с парнями. И, перспектива первый раз в жизни ложиться под неизвестного, но до безумия прекрасного, и, словно уже знакомого, чей образ мутно расплывается в голове, шатена, не входило в его планы.       Никоим образом.       И поэтому чувствительность горячего певца накалена до предела.       Он хмурится, и тихо мычит, чувствуя как чужое колено упирается между ног, тяжело дышит, но позволяет себе отвечать на поцелуи. Робко, неловко, но, как кажется ему, довольно резко.       На Чуе дорогая рубашка от известного кутюрье, темно-малинового цвета. И прямо сейчас, пуговицы этой рубашки разлетаются по комнате, так резко дергает её в стороны Осаму, на что Накахара только зло шипит.       На Чуе сшитые на заказ чёрные брюки и темная жилетка, и все это темноволосый считает только игрушкой, медленно стягивая одежду с парня.       -Н..нет, подожди… — через силу выдавливает рыжеволосый и, о, лучше бы он молчал, думает Дазай. Этот голос, сейчас напуган и растерян, но он все тот же — низкий, немного хриплый, воистину прекрасный. Всего два слова, а шатен уже успел возбудиться.       -Молчи. Мне нужны только стоны, молчи       И Чуя замолкает. Нет, он не из того разряда парней, с которыми, что не делай — будут только наивно удивляться, смущаясь и заикаясь в собственных словах, краснеть, стоит только намекнуть о сексе.       Чуя может за себя постоять.       И на миг к нему возвращается сознание.       -Ты, ублюдок… — Накахара наконец может вздохнуть полной грудью, схватить Осаму за волосы, отстраняя от своего тела и начать сопротивляться с новым приливом сил. Парень брыкается, шипит и пинает ногами в грудь суицидника.       -По хорошему не хочешь? — последний удар Дазай перехватил и резко раздвинул его ноги в стороны.       -Блять., — громко выругивается певец, чувствуя теплые губы на своем соске, однако, не сдерживает стона, пусть слегка и недовольного. Словно предупреждая, там же, сейчас смыкаются чужие зубы и Чуя заливается краской, что-то тихо прошипев. Очевидно, еще одну порцию отборного мата.       Осаму прижимает его бледные запястья к кровати, боясь снова получить по лицу. И, отмечает, что такая поза весьма неудобная.       Зубами расстегивает ремень, и за пряжку вытаскивает его из брюк. Тем же ремнем, сию секунду грубо стягивает руки Накахары.       Теперь картина завораживает еще больше.       Чуя все еще лежит на спине, хотя голову, как и руки, он отвернул вправо, не произнося ни слова. К лицу прилила краска, но Чуя молчит.       Спросите снова, почему?       А потому что Осаму сказал молчать.       Однако, Накахара не пальцем деланный и Дазай понял это, как только впервые поцеловал его. Рыжеволосый понимает, что пути назад уже нет, а если они и были — то отрезаны сейчас. Дергает руками, но безуспешно, ремень туго стягивает запястья и Чуя готов кричать от такой безысходности.       Он правда ломается перед выбором.       Казалось, все, ничего больше не сделаешь, просто отдайся, не сопротивляясь больше.       Чуя переворачивается на живот и ногой помогает себе оттолкнуться немного, хотя бы на немного дальше от Осаму.       -Решил сделать мне еще удобнее? — ухмыляется темноволосый, целует Накахару в шею, прижимается к нему сзади, игриво проводит рукой по ягодицам.       Да, шатен знает толк в играх.       А Чуя стонет, не только от ощущений, но еще и от осознания, как сейчас лоханулся.       И Дазай чувствует, как сходит с ума. Он первый, кто станет применять чудесный голос певца для таких пошлых целей.       И это определенно его заводит.       Сначала оставляет Накахару без брюк, чуть позже — с засосами по всему телу. Чуя стонет, реже — вскрикивает, стоит только шатену сильнее стиснуть зубы.       Весь в метках, возбужден.       «Только мой»       Осаму переворачивает парня на спину и стягивает с него чёрные боксеры.       -Прекрасно, — шепчет он, двумя руками обнимая Чую за талию, проводя по спине, заставляя того изгибаться дугой, оставляет на торсе поцелуи, перемешанные с укусами, опускается ниже. Накахара задыхается в переполняющих тело чувствах, чувствует, как по лицу скатываются слезы и просто ненавидит, ненавидит.       Он не любит слабых и не любит быть слабым. Однако сейчас, преклоняясь перед всеми существующими богами, моля о прощении за грехи, он позволяет эмоциям вырваться наружу. Сейчас он слабый, именно — горящие щеки и слезы в уголках глаз, связанные запястья, что прижимает к груди.       Дазай проводит руками по бедрам, берет в руку возбужденную плоть, и даже от такого касания, Чуя не сдерживает стона. А стоит Осаму коснуться губами головки — - вскрикивает, зажмуривает глаза, яростно мотая головой из стороны в сторону. Все это у него в первый раз, и он просто-напросто не знает, что делать.       Шатен языком проводит по стволу, медленно, и просто мучает парня. Накахара стонет снова, а затем выгибается в спине и толкается бедрами навстречу; Осаму послушно открывает рот.       Комната мгновенно наполняется стонами, криками и бессвязными матами, быть может, мольбами, рыжего. Дазай двигает головой, прижимая Чую к себе за бедра, хотя, возможно, это излишне. Накахара и сам прекрасно двигается навстречу, вероятно, мечтая получить больше.       Еще больше чем есть у него сейчас.       Громкий вскрик, Чуя распахивает глаза и изгибается в спине, кончает прямо в рот темноволосому; а вот Осаму повезло — ведь у него нет рвотного рефлекса, и он без колебаний сглатывает сперму.       Да, именно эту песню хотел услышать Дазай. Именно такое выражение лица увидеть у певца.       Глаза Чуи закрыты, он пытается отдышаться, дрожит всем телом после оргазма. Мысли в голове спутались, превращаясь в кашу, да и кому они сейчас нужны.       Осаму принимает правильное решение, развязывая ремень, — все же, он не монстр и понимает, что это больно и неудобно.       Накахара обхватывает руками шею темноволосого, откидывает голову назад и находит в себе силы агрессивно сжать в кулак каштановые волосы на затылке, Осаму только недовольно шипит.       Знал ли Чуя, что это далеко не первый раз, когда его заставят кончить этой ночью?       Да, прекрасно знал.       Осаму дышит также тяжело как и парень, но ухмыляется, немного приподнимая его следом за бедра. Нет, Дазай вовсе не монстр. И даже потратит драгоценное время на растяжку.       Затягивает парня в недолгий поцелуй, тут же отстраняется сам и встает с кровати, открывая шкаф тумбочки.       Чуя лежит на кровати, и ему жарко, однако, ему хорошо. Глаза невольно слипаются. У парня мелькает мысль, что, вот он, момент для побега! Подальше от этого гея-извращенца! Чтобы потом вновь манить своим телом, петь в барах, ухмыляться сильнее, замечая в толпе блеск шоколадных глаз.       Сейчас Накахаре кажется — что все это лишь частички прошлой жизни.       Мысли прерывает вновь появившийся в поле зрения Осаму; Чуя вздрагивает, чувствуя у своего входа что-то безумно холодное. Смазка.       Дазай вводит сразу два пальца и Чуя выгибается в спине, сжимает в кулаках простынь до скрипа и болезненно стонет.       -Терпи       Ну спасибо, вот так поддержка.       Шатен начинает двигать пальцами, стараясь задеть простату, чтобы доставить хоть немного удовольствия пыткой.       И, как ни странно, у него выходит.       Крик превращается в чудесный приятный стон и рыжеволосый неосознанно уже сам насаживается на пальцы; просит, умоляет, невнятно стонет и Дазай понимает, что значила та строчка из песни.       Действительно, этот вид превосходит десять миллиардов шедевров.       Ухмыляется, даже тихо смеется и достает пальцы, напоказ облизывая их; снова целует Чую, на сей раз глубоко, даже грубо.       «-Иди нахуй       -Сейчас ты на него пойдешь, принцесска»       Они словно препираются без слов и Накахара больно бьет Осаму в грудь, отрывается от его губ.       Дазай только сверкает карими глазами, а затем наглядно, зубами, разрывает красную упаковку презерватива. Чувствует, как бледные пальцы впились в плечи и медленно входит в Чую, сразу на всю длину.       Парень стонет сквозь зубы, следом — ахает, ведь шатен сразу же коснулся головкой простаты.       -Ещё… сильнее, прошу.       И у Осаму сносит крышу, он вбивается в тело, чуть ли не рычит, вгрызаясь в бледную кожу шеи. А Накахара метается под ним, стонет так громко, словно сорвет сейчас голос и Дазай может признаться себе — стоны и правда не сравнимы ни с чем, любая девушка гаснет на фоне этого голоса, внешности, огонька в голубых глазах.       Кстати, о глазах.       Шатен разве не говорил что готов утонуть в этих двух морях. Нет? Успеет завтра.       Сейчас на уме только одно — Чуя. Чуя, его рыжие волосы, растрепавшиеся и раскиданные по подушке, его соблазнительный и развратный вид. Да любой бы не удержался, винить ли Осаму, тот вообще просто-напросто выполнил просьбу.       Накахара плачет; плачет, правда, но не уверен что от боли, скорее — от удовольствия и просто пышущих через край чувств.       Оргазм накрывает их с головой одновременно и у Дазая нет сил даже на простой поцелуй, он стонет и выходит из парня, следом утыкаясь лбом в его грудь.       Чуе хватает всего половины часа, дабы привести в порядок дыхание. Сейчас он лежит, заботливо укрытый одеялом, в кольце теперь уже и вправду родных забинтованных рук.       -Я люблю тебя, — слышит бархатистый голос где-то сверху и чувствует, как мягко поцеловали его в макушку.       -Замолчи, ублюдок... И.. Ты, черт подери, так и не назвал своего имени.

А после этой же ночи, Накахара не явился на очередной концерт, и решение такое было спровоцировано исключительно болью в пятой точке. Дазай только смеялся, на каждую его угрозу, а затем притягивал к себе и целовал в висок. Чуя после этого еще долго не мог признаться в любви - ни себе, ни шатену. Однако, вдвоем снимать квартиру согласился почти сразу же. Какие же они упрямые, эти девушки.