Ты пришёл только за этим?..

- Ты пришёл только за этим?.. Звук застёгивающейся ширинки оглашает комнату. Девушка лежит на постели, лицом практически утыкаясь в подушку. Взгляд безжизненный, словно кричащий о помощи. Она слабая. Она дрожит. Он сказал "уходи" пару месяцев назад. Зачем пришёл сейчас? Она сломалась. Так быстро. Почти сразу. Крис говорила ему, предупреждала, что её жизнь закончится, когда Лето исчезнет из неё. Но Лето не считал всё эти сопли чем-то серьёзным или важным, поэтому просто сказал, что наигрался, что пора им заканчивать. И Уоллес, яркая искорка и светлый огонёк, сломалась. Потухла. Алкоголь спасал, но слишком недолго. Неделя – и он уже не был решением. Нашёлся более страшный способ. Но разве Крис думала об этот тогда? Она вообще ни о чем не думала. И каков результат? Лето чувствовал облегчение. Свободу. Первые дни готов был плясать и орать песни во всю глотку в бункере. Ему больше не нужно было думать о ком-то ещё. Но через пару недель появилась маленькая проблема – о нём больше никто не думал тоже. Джаред считал, что эта девушка ничем от других не отличается. Ничем не улучшает его жизнь, лишь немного меняет, да и не в лучшую сторону. Так ему казалось. Работа стояла на месте. Желания что-либо делать совсем не было. И вот, спустя несколько месяцев, он решается приехать к ней. Видит её. Тело ссохшееся настолько, что Рейон в исполнении Лето выглядела намного форменнее и сексуальнее, волосы сухие и спутанные, кожа тусклая, серого цвета, какая-то даже прозрачная. А глаза… Пустые. Взгляд неточный, плавающий. Голос хриплый. Актёр бы в ту же минуту, испытав отвращение, захлопнул дверь и исчез навсегда, если бы не запах. Он не изменился, совсем. Видимо мозги Крис ещё не совсем превратились в кашу, поэтому за собой она следила. Насколько это вообще требовал её образ жизни, ведь она не покидала своей квартиры. Этот родной аромат заставил что-то внутри ёкнуть, что-то в груди больно кольнуло, после чего Лето сделал шаг внутрь квартиры. Крики. Слёзы. Ругань. Всё это умолкло лишь тогда, когда Уоллес нагло вонзила себе иглу в руку, быстро вводя темно-красную жидкость настолько быстро, что вещество сначала надулось маленький пузырём под кожей, лишь потом распределяясь. Джаред не успел остановить. Лишь выхватил уже пустой шприц. И тогда его горе-головушку было не спасти. Он хватал её за руки, за шею, чуть не задушил в порыве гнева, орал на девушку. И его агрессия выплеснулась в совершенно привычное для них двоих ранее действо. Пока Крис была в коматозном состоянии, не могла толком губами шевелить, не то что сопротивляться, Лето сорвал с нее растянутую старую футболку, бельё и нагло вторгся в худощавое тело. Практически изнасиловал её. - Ты пришёл только за этим?.. Впервые с Джаредом она чувствовала себя такой использованной. Ей было даже противно думать о том, что сделал с ней мужчина. - Если бы ты не сотворила с собой это, кто знает. Может у нас всё бы получилось. Голос спокойный, почти холодный. Даже беззаботный. - А кто виноват в этом? На робкий хрип, исходящий из дрожащего скелета, обтянутого серой кожей, Лето снова вспыхивает. Он подлетает к кровати, тянет за волосы, заставляя приподнять голову. - Только ты. Ты сделала это с собой. Уж не я, милая. - Ты злишься. Злишься, потому что понимаешь, что я права. Я предупреждала тебя. Говорила, что если ты захочешь избавиться от меня, то это будет навсегда. Что ты не сможешь меня вернуть. С каждым её словом хватка мужской руки слабела. Она, чёрт возьми, действительно была права. Даже в этом чертовом полу-бреду эта дрянь Крис была права! Как же его это злило. И одновременно обезоруживало. Действительно ли хочет он вернуть девушку, или этот комок в горле порождает лишь чувство вины? - Ты всё ещё любишь меня? – задаёт он вопрос. Совершенно глупый вопрос, но Джаред хочет слышать. Сначала он встречает потерянный взгляд. Не может поверить. Неужели она скажет нет? Его Крис скажет, что не любит его?.. - Если бы я не любила… Я бы не сломала себе жизнь. Томительная тишина. Даже слышно, как мужчина нервно сглатывает очередной подступивший ком. - А ты?.. – так тихо. Так трусливо. Совсем не похоже на неё, - Ты любишь? - Если бы я не любил, я бы не приехал. Несколько мгновений она давится всхлипами, а после прижимается к тёплому телу, одаривая рубашку потоками своих слёз. Он прижимает её к себе, вдыхает родной запах, что теперь так близко. Крис настолько тонкая и маленькая, что Лето кажется, будто он обнимает сам себя. - Едем домой. Она успокоилась. Она собирает самое необходимое в маленькую спортивную сумку. В ней снова загорелся этот огонёк, огонёк надежды. Крис не думала, что будет дальше, что они будут делать с её зависимостью, она просто верила. Снова верила своему мужчине. Машина ехала быстро. По знакомому маршруту. Но… Сворачивает в другую сторону. Они выезжают за черту центра города. Крис боится. Боится спрашивать. Смысла паниковать сейчас нету, не выпрыгнет же она на скорости из машины? Они останавливаются. Это клиника. В таких местах лечатся не самые последние по значимости люди. Лето помнит, как навещал здесь Линдси много лет назад. Он хотел заглушить чёртово чувство вины, поэтому привёз сюда. Он оплатит ей лечение, пусть живёт, только подальше от него со своими безумными чувствами. - Выходи. Громко. Грубо. Холодно. Удар дверью. Он тянет её за руки ко входу, больно сжимает хрупкие запястья. Она напугана. Она сломлена. - Неужели поверила? Голос такой холодный и надменный. Ни капли нежности, что была в квартире. Актёр. Впервые он применил по-настоящему свой актёрский дар, так искусно обманул наивную девочку, а теперь стоял с ядовитой ухмылкой, глядя на растерянное и напуганное лицо. Он обхватывает её лицо рукой, сжимает челюсть и буквально плюёт ядом ей в лицо. - Я любил лишь твою узкую вагину. Но сегодня я убедился, что даже она мне надоела. Отпускает. Нет, швыряет. Делает шаг назад и смотрит на неё. Его слова звенят в ушах эхом. Ни одной мысли. Белый шум. Взгляд её смотрит, но не видит. Работники клиники совершенно спокойно берут её под руки и ведут ватное тело ко входу. Даже сами санитары удивляются этой покорности. Но она просто не жива. Её сердце качает кровь, но больше не бьётся. Её лёгкие получают кислород, но она больше не дышит. Те тлеющие угольки надежды в её душе Лето просто окатил ведром воды. Она пуста. Много дней Крис была в таком состоянии. Её тело было куклой, податливой и ватной. Казалось, если пятеро мужчин будут по очереди передавать её друг другу, она так и не изменится в лице. Взгляд так и был направлен в одну точку, и лишь со стороны было видно ту безграничную боль и мольбу о помощи, что крылась в пустых глазах. Капельницы. Ломка. Разорванное сердце. Всё это превратилось в гремучий коктейль боли, коматоза, мучений. И снова ни одной мысли, ни единой. Лишь звенящая пустота в голове. Была бы Крис какой-нибудь Голливудской звездой, сразу две смены персонала корпели бы над ней. Но она была… Никем. Просто никем. Лишь один медбрат относился к ней с особой заботой и состраданием, ему было невероятно жаль девушку. Ведь даже через весь ужас больной кожи, впалых синяков, ран на руках и худобу проглядывались довольно милые черты лица, хоть с каждым днем её былая красота становилась всё более призрачной. Парень пытался с ней говорить. Был рядом, когда несчастная металась по постели в испарине. Но она была слишком слабой. Он несётся через весь город. Как он боялся этого. Каждый день борол желание приехать. Чёртов ком никуда не пропал, когда Джаред буквально сбагрил девушку в клинику, его чувство вины не было удовлетворено. Или… Он правда всё ещё любил её? Слабое сердце не выдерживало. Сегодня утром Крис потеряла сознание. Кома. И никто не знал, очнется та, или же умрет через несколько минут. Джаред сидит на стуле рядом с её кроватью. Боится даже приблизиться, не то что коснуться. Всё тело дрожит. Лишь сейчас к нему приходит осознание произошедшего. Его Крис, это она. Это она готовила ему такой вкусный рамен, она успокаивала его приступы, она была с хумусом на носу. Это его Крис!.. Если бы она только знала. Знала, с каким трудом дались ему те грубые слова. Знала, сколько литров слёз выльет этот холодный Лето. Мотивация для человека – неоценимо сильная штука, но у Крис её не было. Не было стимула бороться, не было смысла. Лишь наоборот. Поэтому время смерти было 11:47. Поэтому он видел, как кардиограмма упала в прямую кошмарную линию. Поэтому он до хруста сжал её холодеющую руку. Он видел, как её сердце остановилось. Эта смерть была облегчением. Спасением. Свободой. Ведь его Крис умерла давно. Когда он сказал ей "Уходи". Он обещал ей, когда станет призраком, касаться её тела, приходить во снах. Теперь это будет делать она. Будет счастливой и свободной смеяться в его снах, заставлять дрожать, касаясь своими несуществующими пальцами его кожи. Наконец-то увидит закат его глазами.