Невеста полоза

Змеиные шкурки тускло поблескивают в тьме кладбища, они отливают холодным серебром и ядовитой бронзой. Кэролайн невольно морщится от звука, с которым извиваются их тела, и готова даже поблагодарить Бонни за то, что та заключила ее в кольцо живого огня. — Прекрати, Кэролайн, — голос Бонни, напряженно наблюдающей за тем, как ядовитое море шипит, кружа вокруг огня, которое не пускает их к Кэролайн, звучит отрывисто и глухо, словно она выносит подруге детства приговор. — Это ты зовешь их к себе. — Издеваешься? — беспомощно произносит Кэролайн, заслоняя лицо от искр. — С каких пор я стала наследницей Слизерина? Бонни даже не улыбается в ответ на эту шутку, а Винсент, коршуном наблюдающий за Кэролайн, в два больших шага пересекает змеиные тела и невредимым проходит сквозь пламя, впиваясь узловатыми пальцами в ее плечо. Кэролайн даже не успевает оттолкнуть его или возмутиться, как он грубо прикасается к чешуйчатой коже плеча, а затем смотрит на нее так, что Кэролайн нервно сглатывает. — Я расскажу тебе правду, — обещает Винсент, заставляя ее морщиться, когда его пальцы грубо сжимают ее плечо. — Но мне нужно, чтобы ты успокоилась. Он отметил тебя равной себе, и змеи тебе подчиняются, — почти выплевывает ведьмак, буравя ее тяжелым взглядом. — Кто? — едва слышно произносит Кэролайн, которой страшно от сумасшедшего взгляда Винсента, от его слов, что кажутся спутанными и нервными, но взгляд Бонни, все такой же серьезный, уверяет ее в том, что все происходит на самом деле. — Король змей, — тихо подает голос ведьма Беннет. — Он владел этим городом сотни лет назад, но ведьмам удалось его свергнуть. — Он должен был оставаться лишь тенью, отголоском забытых воспоминаний. — Винсент отстраняется от Кэролайн, смеривает ее суровым взглядом. — Он должен был оставаться лишь слабым отражением той силы, которой когда-то был, но ты… Ты все испортила, Кэролайн. Змеи за его спиной едва ли не беснуются, шипят, все ближе подбираясь к огню, но Винсент не обращает на них внимания, пристально смотря в потемневшие глаза Кэролайн. — Легенда о нем… правдива? — надтреснутым голосом спрашивает девушка, стискивая кулачки, и Винсент безрадостно смеется, обводя руками кладбище, что кишит змеями. — Оборотни и ведьмы были его вассалами, Кэролайн. Одним он даровал освобождение от луны, другим — свои знания о магии. И они покорно приняли его своим властителем, только королем он был жестоким и кровь его поданных лилась рекой. Кэролайн стиснула губы, стараясь держаться от Винсента, который казался ей одержимым фанатиком, подальше, но он, казалось, этого даже не заметил. — И никто не понимал, как от него можно избавиться, как его можно свергнуть, пока в один прекрасный день… — ведьмак скривил губы в улыбке, — у него не появилось слабое место. — Соулмейт, — тихо произнесла Кэролайн, вспоминая то, как Клаус рассказывал ей эту историю. — У него появился мэйт. — Верно, — улыбнулся ведьмак, одобрительно кивая головой. — И она не была ни могущественной ведьмой, ни бессмертной, подобно ему. Хрупкий человек, которого так легко убить… Кэролайн почувствовала, как ее затошнило от этих равнодушных слов, но Винсент даже не изменился в лице. — Он не успел обратить ее. Любовь к человеческой девчонке ослабила его, смягчила, так что нанести удар было не сложно. Связь мэйтов — магия опасная и такая могущественная, что даже бессмертного можно сломить, если забрать его сердце. Кэролайн отшатывается, чувствуя, как тяжело ей становится дышать, и вздрагивает, когда чувствует внезапное прикосновение холодной чешуи к своим ногам. Она опускает взгляд вниз, с трудом сдерживая вскрик, и видит, как белоснежная змейка обвилась вокруг ее щиколотки. — Боже мой, — выдыхает она, чувствуя, как дрожат колени, а затем поднимает взгляд на Винсента. — Ее убили, да? — Мы заключили сделку. Пообещали, что она вернется к нему столетия спустя, если он откажется от своей силы. Ради нее он был готов на столь многое, что нам даже не пришлось торговаться… И мы принесли ее в жертву, — согласно кивает ведьмак, и Кэролайн растерянно смотрит на Бонни. Ее подруга не кажется удивленной, но на мгновение ее взгляд становится виноватым, и Кэролайн ощущает горький привкус во рту. — Вы убили невинного человека только для того, чтобы одержать над кем-то верх? — неприязненно произносит. Белоснежная змея, устроившаяся на ее ноге, едва слышно шипит, и Кэролайн готова согласиться с ней: все они заслуживают смерти. — Одна жизнь в обмен на сотни, — отрезает Винсент. — Он даже не подозревал, что это ее смерть свяжет его силы. А когда узнал… было поздно. Кэролайн внезапно очень остро чувствует то, что могла испытывать та, незнакомая ей девушка. Какой испуганной, какой одинокой и несчастной она могла себя чувствовать, и эти мысли лишь распаляют ее ярость. — Мы знали, что ты вернешься, Кэролайн. Нам было даровано несколько спокойных столетий, в течение которых василиск был погребен, но стоило тебе появиться на свет, как он очнулся. Стоило тебе вернуться в Новый Орлеан, как к нему начали возвращаться силы. Стоило тебе провести с ним ночь, — брезгливо смотрит на нее ведьмак, — как змеи заполонили этот город. — Клаус, — шепчет Кэролайн, в полной мере понимая, кем оказался ее возлюбленный, и Винсент мрачно ухмыляется. — Только ведь ты не думаешь, что он влюблен в тебя, Кэролайн? — вкрадчиво шепчет он, приближаясь к ней. — Ты — не она. У тебя нет ее воспоминаний или ее чувств, — ядовито произносит он. — Ты, быть может, и переродилась, но ты — совершенно другой человек, лишь обладающий ее лицом. Кэролайн вскидывает голову и так сильно сжимает челюсти, что зубы скрипят. Его слова бьют точно в цель, бередят ее раны, но она не намерена показывать ему то, насколько ее это задевает, в то время как Винсент наклоняется к ее лицу и сочувственно произносит: — Он хотел лишь вернуть свои силы, Кэролайн. И ты с радостью помогла ему это сделать, а Новый Орлеан вновь будет крещен кровью и ядом. Ее сердце стискивает в тисках боли, но она лишь смотрит на него сухими глазами. — Мне все равно, что будет с тобой или этим городом, — произносит она. — Вы заслужили то, что с вами происходит. — И я с ней согласен, — раздается мрачный голос Клауса, и Кэролайн одновременно испытывает облегчение и злится на него пуще прежнего. — Не смей прикасаться к ней, — цедит он, приближаясь к ним, а море змей расступается перед ним. 
Огонь отбрасывает тени на его лицо, что сейчас кажется острым и суровым, и Кэролайн может кожей почувствовать тот страх, что испытывают Бонни и Винсент. Воздух вибрирует от той силы, что от него исходит, и даже ей несложно понять, насколько древняя эта сила. — Как ты здесь оказался? — ахает ведьма Беннет, переводя взгляд с Кэролайн на Клауса, и он скалится в хищной улыбке, от которой даже Кэролайн бросает в дрожь. — Ты сама привела сюда моего мейта и думала, что я не смогу за ней последовать? 
Кэролайн не понимает, как раньше не догадалась о том, кто он такой: в его хриплом голосе шипящие нотки, а в глазах вспыхивают искры янтаря, говорящие о том, в какой ярости он пребывает. Бонни пытается что-то шептать, но Кэролайн слышит ее вскрик, когда чешуйчатое тело питона оплетает ее торс. А Кэролайн начинается казаться, что он и впрямь обвел ее вокруг пальца, воспользовался ее наивной влюбленностью в него, и Винсент, словно чувствуя ее настроение, кладет руку на ее голову. — Ты все равно меня убьешь, Клаус, — смеется он, оттягивая голову Кэролайн за длинные локоны, и она сдерживает всхлип, ногтями впиваясь в руки ведьмака. — А я преподнесу вам обоим… подарок, — цедит Винсент, закрывая глаза и с трудом произнося заклинание. Клаус оказывается быстрее, бесстрашно прорывается сквозь заслоны магии и пламя, которое его совершенно не пугает, но Кэролайн чувствует, как раскалывается от боли ее голова с каждым произносимым Винсентом словом, и она едва слышно стонет, закрывая глаза. Она знает, что будет дальше, словно не раз уже наблюдала за тем, как Клаус отнимает чужие жизни. Рука Винсента соскальзывает с ее волос, а тело грузно приземляется на камни, тогда как Клаус подхватывает ее, прижимая к себе, и глухо произносит: — Это я, Кэролайн. Ты теперь в безопасности, love. От него пахнет кровью и чужим страхом, но Кэролайн не пытается отстраниться от него. Под веками взрывается боль, окрашенная в кровавые цвета, и она роняет голову ему на плечо, не в силах ее больше выдерживать. Последнее, что она слышит, — звук чешуи, скользящей по гладким камням.