Сюрприз на шестнадцатилетие.

— Огромный домище прямо по курсу, — громко оповещает отец, — Даня, как тебе? — Красивый. — придерживая шлем, отвечаю я. — Леша, — мама одной рукой держа угощение, успевает отчитать мужа, — не гони ты так! Подставляю лицо под, пока еще, нежный осенний ветерок. Улыбаюсь, не смотря на то, что на душе небольшая грусть и тяжесть ответственности. Вокруг красота, под боком любимые родители, чего еще желать? А я вот желаю. Желаю, чтобы всего этого не было. Этого грёбаного обмена, этого теста, этой, в конце концов, гребаной поездки. Я что, так много прошу? — Данил, — слезая с байка, ко мне подходит мама, — все будет хорошо, ты ведь в порядке? «Мать, на то и мать, всегда увидит и почувствует… Даже если, она и не мать мне вовсе». Сердце больно сжалось, к горлу подступил ком, мысли роились в голове и хотелось лишь одного. Убежать. Вдох-выдох. Надо сказать, сказать ей, что я не хочу. Не могу, не могу я туда пойти. — Ма… — я взглянул в невероятные, голубые глаза матери. Тревога, боль, понимание — ей тоже не легко. — Все хорошо, ма, все будет хорошо. Улыбка матери искренняя и добрая, мне легче. Нужно идти. — Вот это тачела, — отец в своем репертуаре, — сын, а-ну зацени. Я вздыхаю, вот теперь совсем отпустило. Все как всегда. Что может пойти не так? Пока родители восхищались всем подряд, я осмотрелся и пришел к выводу, что все красиво, невероятно! Но это все — не мое. Слишком. Всего слишком. Меня подталкивают ко входу, неуверенно оборачиваюсь на родных. Подбадривающий кивок от папы, мать берет за руку. Первый шаг — всегда тяжелый. Но когда есть те, кто верит в тебя и любит, все становится во сто крат проще. Будто разделил все горе и проблемы на троих.

***

— Сейчас, — тетя… мама Полина, засуетившись, нервно прикрикнула, — Ваня, ну ты где? Знакомство состоялось. Почти. Только вышеупомянутый Ваня, не соизволил спуститься. Мои биологические родители очень мило нас встретили. Волнение отступило на второй план, когда мама Полина и папа Антон, как-то слишком трепетно меня обняли. Будто для них и не было этой пропасти в шестнадцать лет. А вот мои родители были только рады, рады отстрочить встречу с сыном. — Ничего, — все приговаривала мама, — пусть не спешит… — Это точно, — вклинивался в разговор отец, — вы лучше скажите, а где у вас сортир? Тычок локтем от матери отцу, небольшая ругань шепотом. Хочется поддержать, как делали это они. Дотрагиваюсь до мягкой и горячей руки мамы, одаряя уверенностью и спокойствием. Теплый взгляд, мне снова улыбаются. Люблю их... Когда уже иссякают темы для разговора, мама Полина, еще более нервно, зовет эту бестолочь, которая даже спустится вовремя не может. Еще пятнадцать минут и слышится возня на лестнице. Резко поворачиваю голову. Запах. Сладкий, обволакивающий, смесь терпких орехов и пахучей лесной ягоды. Омега? — Всем привитос, — наглая ухмылка, сощуренные светло-карие глаза, — я не опоздал?