Прошу тебя, давайте не на "Вы".

Взаимно или нет? Мы все в какой-то момент задаёмся этим вопросом. Мы можем ломаться, падать, верить, принимать, отталкивать, ненавидеть, боготворить, уходить. Но если ты любишь, то задаёшься вопросом о взаимности чаще, чем хочется. Наблюдаешь, анализируешь. Ищешь то, что скажет тебе о взаимности. Но попробуй не думать. Не ломать себе мозг, играя в Шерлока. Что подсказывает тебе подсознание? Просто послушай его. И ты услышишь шёпот. Шёпот правды. Правды, которую ты и так знаешь. Правды, которую не заглушит даже крик здравого смысла. Ты знал её с самого начала. С той секунды, как тебя занесло в воронку любви. Ты всё равно чувствуешь, если человек тебя любит. Ты можешь сомневаться, но истина не заглушима ничем. Конечно, часто бывает, что мы ошибаемся. Ведь, если мы влюблены, мы в каждой мелочи видим подтекст. Мы хотим его видеть. Мы глупыми кажемся. Но внутри мы всё равно знаем правду. Даже если сами отрицаем. Знаем…. Стоит только уметь слушать себя. Любовь вовсе не слепа. Совсем наоборот. Любовь даёт иное зрение. Поэтому, когда ты любишь, ты перестаёшь слышать себя одного. Начинаешь понимать, что такое истинное уважение к кому-то. Начинаешь чувствовать чью-то любовь сквозь весь этот мир с его печалями и проблемами, но только если любовь, действительно - любовь, а не страсть, привязанность, зависимость. Рука любимого человека на твоем плече, который скажет тебе «всё хорошо», даст сил. Нет, не горы сворачивать. Даст сил жить и чувствовать счастье. Впрочем, можно и горы, если захочется.

***

Мы с Катей договорились на 18:00, но я опаздывала. Я никак не могла найти Катины любимые красные тюльпаны. Сейчас же зима. Это нереально, но я нашла. Красивые, крупные, надеюсь, ей понравятся. Я хотела позвонить Кате и сказать, что я чуть-чуть опоздаю, но чёртов мобильник вырубился на морозе. Я уже чуть ли не бежала. Как неприлично это. Ненавижу опаздывать. Какое-то дурное предчувствие никак меня не покидало. Я не знала откуда оно взялось, но сердце не на месте было. Я бежала. Я увидела её издалека. Я долго не могла понять, что это она. Я была в ужасе. Её засыпало хлопьями снега, её губы были синими от холода. Я выкрикивала её имя и трясла за плечи. Я не могла её разбудить. Она замёрзла. Я взяла Катю на руки, она такая лёгкая, беззащитная. Я занесла её к себе домой, сняла верхнюю одежду и положила на кровать. Я снова попыталась её разбудить, но она не реагировала долго. Я вызвала скорую. Я сидела около неё и держала её всё ещё ледяные ладони в своих. Я чувствовала вину. Я боялась за неё. Я отвела от неё испуганные глаза и опустила их в пол. Неожиданно её ладонь в моей пошевелилась. — Оля… Пришла? Значит, я дождалась? Радостная слеза облегчения скатилась по моей щеке. — Катя!.. Что же ты творишь? – Я опустила свою голову к ней на грудь, она обняла меня. — Ты где была, Ольга? Стоп. А я вообще где? Я смеюсь. — Ты в моей кровати, Катя. Она смеется. — Я где?.. — Дома у меня. Ты какого черта мазохизмом занимаешься? — Я? Я нет… Это ты меня не пустила же. — Я не дома была, Катя. Бежала, как могла. Честно. Я чувствовала, что что-то не то. Зря не прислушалась к себе раньше. — А где ты была? Даже интересно. Катя говорила это с наигранной обидой, но улыбка всё равно пробивалась, сквозь её выразительно нахмуренные брови. — Я искала тюльпаны… — Что ты делала? Какие тюльпаны? Катина обида сменилась искренним удивлением. — Красные тюльпаны, Кать, крупные такие. Так я ж нашла, представляешь, зимой это ужасно сложно. — Ты опоздала, потому что искала мне тюльпаны..? Катя посмотрела на меня и залилась громким смехом. — Ты меня пугаешь. Она смеётся еще громче. — Кто кого из нас ещё пугает. А мобильник, кстати? Почему ты трубку не брала? -Холодно, он отрубился. Лучше скажи, какого черта я нашла тебя замерзшую на лавочке? — Я… Я не замерзшая. — Да, Кать. Ты не замерзшая, ты отмороженная. Она снова засмеялась и крепко обняла меня. — Стоп. Катя резко вскочила с кровати. Я испугалась. — Что случилось? — А тюльпаны то где? Теперь смехом залилась я. Она выглядела так растерянно… Катя, не смотря на свой юный возраст, всегда казалась мне такой сильной, неприступной, собранной, моментами даже холодной. А сейчас, она выглядела так хрупко и слабо, я будто увидела её с другой стороны сегодня. — Я тебя увидела и забылась совсем, бросила их. У подъезда, наверно, лежат. — Серябкина! Они же замерзнут. Она выбежала из спальни, я побежала за ней. Катя быстро нашла коридор в чужой квартире, будто знала, куда идти. Накинула первое, что попалось ей под руку и вылетела в подъезд. — Катя! Не беги, я не успеваю за тобой. И вообще, ты надела моё пальто. Она вызвала лифт, окинув себя взглядом и пожав плечами. Я посмотрела на неё и достала из шкафа куртку, Катину куртку. Наспех закрыла квартиру, как раз перед тем, как подъехал лифт. — Что за детский сад? - Обратилась я к Кате. — Ты так долго искала тюльпаны и выкинула их в снег. Нормальная вообще? — Катя… Ну какие тюльпаны. — Красные, какие. Она вышла из лифта и выбежала из подъезда. Я вышла за ней и заметила машину Скорой. А ведь я уже совсем и забыла о ней... Пришлось отменять вызов, к моему облегчению. А тюльпаны мы нашли, заметённые снегом, они лежали там, где я их кинула. Катя подняла их, отряхнула и прижала к себе, как что-то самое важное и ценное на свете. Она посмотрела на меня и улыбнулась так, как улыбается человек, который бесконечно счастлив. — Ну что, Катя, теперь продолжим, наконец, наш вечер? — Только если ты меня впустишь и пообещаешь больше никогда не опаздывать. — Обещаю. И я открыла ей дверь, впуская и пропуская вперёд, смотря на замерзшие тюльпаны в её руках. Она несла их, будто чье-то сердце. Например, моё.